после

– Да, если я дам тебе адрес, ты сможешь приехать? Пожалуйста!

Слышу какой-то шум на заднем плане. Спрыгиваю с кровати и обуваюсь прежде, чем успеваю что-то сообразить. Ной тоже поднимается и с сочувствием на меня смотрит.

– Лэндон, Хардин тебя побил?

– Нет-нет

– Напиши мне адрес

Я обращаюсь к Ною.

– Ной, мне нужна твоя машина.

Он поворачивается ко мне.

– Что-то случилось?

– Не знаю… что-то с Хардином. Дай мне ключи

Он достает из кармана ключи, но потом говорит настойчиво:

– Я с тобой.

Я вырываю ключи у него из рук и качаю головой.

– Нет, ты… Я должна поехать одна.

Мои слова его ранят. Я вижу, он переживает. И я знаю, что оставлять Ноя в общежитии неправильно, но единственное, о чем я могу сейчас думать, это о том, что мне надо добраться до Хардина.Лэндон присылает сообщение «2875, Корнелл-роуд». Я копирую его и вставляю в навигатор: ехать туда пятнадцать минут. Что там может происходить, что Лэндон решил меня вызвать? Всю дорогу теряюсь в догадках. Ной за это время звонил дважды, и оба раза я не взяла трубку; я должна следить за навигатором, кроме того, мне просто стыдно смотреть ему в глаза после того, как я оставила его там одного.Улица сплошь застроена огромными особняками. Нужный мне дом по меньшей мере в три раза больше маминого. Это старомодная кирпичная постройка с двором на склоне холма. Даже при свете фонарей очень красивый. Наверное, это дом отца Хардина – вот почему Лэндон тоже здесь. Я делаю глубокий вдох и поднимаюсь по крыльцу. Стучу в большую тяжелую дверь из красного дерева, и через несколько мгновений она открывается.

– Тесса, спасибо, что приехала. Извини, я знаю, что ты не одна. Разве Ной не с тобой?

– Нет, он остался в общежитии. Что происходит? Где Хардин?

– На заднем дворе. Он просто свихнулся

– И я здесь для того, чтобы?..

– Не знаю. Конечно, ты его ненавидишь, но ты должна с ним поговорить. Он совсем пьяный, буянит. Пришел, открыл отцовский виски и выпил полбутылки! Потом начал бить вещи: всю мамину посуду, стеклянный шкаф, все, до чего смог дотянуться.

– Что? Почему?

Хардин же говорил, что не пьет, неужели он солгал?

– Просто его папа сказал ему, что женится на моей маме.

– Вот как? Так Хардин не хочет, чтобы он женился?

Лэндон ведет меня через большую кухню, и я вижу, какой погром учинил Хардин

– Нет, это долгая история. Папа ему позвонил, и они с мамой уехали из города, чтобы отпраздновать это событие. Наверное, поэтому Хардин пришел сюда, чтобы остановить отца. Раньше он здесь никогда не появлялся

За маленьким столиком на террасе вижу силуэт. Хардин.

– Не знаю, чего ты от меня ждешь, но я постараюсь.

Лэндон кивает. Потом наклоняется и кладет мне руку на плечо.

– Он звал тебя

Я иду к Хардину, и он смотрит на меня. Глаза налиты кровью, на голове – серая шапочка. Во взгляде вспыхивает безумие и снова гаснет, мне хочется сделать шаг назад. В полумраке он выглядит страшно.

– Как ты здесь…

– Лэндон… он…

– Какого черта ты ей позвонил?

– Оставь его в покое, Хардин, он о тебе беспокоился!

Он снова опускается на стул, указывая мне на место рядом. Сажусь напротив него, вижу, как он хватает почти пустую бутылку с чем-то темным и подносит ее ко рту. Я смотрю, как двигается его кадык, когда он глотает. Оторвавшись, он с такой силой грохает бутылкой о стеклянный столик, что я подпрыгиваю в страхе, что они сейчас разобьются.

– М-м-м, оба вы одинаковые. Такие предсказуемые. Бедный Хардин и так расстроен, а вы набрасываетесь на него из-за какого-то чертова фарфора!

– Я думала, ты не пьешь

– Не пью. По крайней мере, до сих пор не пил. Не надо обо мне беспокоиться, ты не лучше меня.

Он тычет в меня пальцем, а потом снова прикладывается к бутылке.
Это ужасно, но все равно я чувствую, что близость к нему, даже пьяному, делает меня живее. Это чувство полноты жизни может дать мне только Хардин!

– Я никогда и не говорила, что лучше тебя. Просто хочу знать, из-за чего ты напился.

– Какая разница? Где твой парень?

Его глаза вдруг загораются, и в глубине их я вижу столько чувства, что отвожу взгляд. Знать бы, что это за чувство; ненависть, наверное.

– Остался в моей комнате. Я хочу помочь тебе, Хардин.

Я наклоняюсь над столом, чтобы коснуться его, но Хардин отшатывается.

– Помочь мне?

хихикает он. Мне хочется спросить, почему он звал меня, если продолжает меня ненавидеть, но не могу снова подставлять Лэндон

– Если хочешь помочь мне, просто уйди.

– Почему ты просто не можешь рассказать мне, что случилось?

Он вздыхает, стягивает шапочку, проводит рукой по волосам и снова ее надевает.

– Мой отец только сейчас решился мне рассказать, что женится на Карен, свадьба через месяц. Он давно должен был мне сказать, и не по телефону. Уверен, что наш тихоня Лэндон давно был в курсе.

Ничего себе. Я не ожидала, что он расскажет, и теперь не знаю, что ответить.

– Я думаю, у него были свои причины тебе не говорить.

– Ты его не знаешь, ему просто на меня плевать. Знаешь, сколько раз я разговаривал с ним в прошлом году? От силы десять! Все, что его волнует, это его большой дом, будущая жена и новый паинька-сынок. Тебе надо видеть ту помойку, в которой в Англии живет моя мама. Она говорит, что ей там нравится, но я-то вижу. Квартирка меньше, чем здешняя спальня! Моя мама фактически заставила меня сюда поступить, чтобы быть ближе к отцу, и мы видим, что получилось!

Из той немногой информации, что он сообщил мне, решаю, что теперь понимаю Хардина лучше, чем раньше. Мне снова жаль его; ну почему он такой?

– Сколько тебе было лет, когда он ушел?

Он недоверчиво смотрит на меня, но все же отвечает

– Десять. Но еще до этого он редко появлялся дома. Каждый вечер проводил в барах. Это теперь он мистер Совершенство, и у него есть вот это вот все.

Хардин взмахом показывает на дом.
Отец Хардина, как и мой, бросил их, когда ему было десять, и оба они пили. У нас больше общего, чем я думала. Сейчас, пьяный и отчаявшийся, Хардин выглядит совсем юным и хрупким, совершенно не таким, каким я знала его прежде.

– Мне жаль, что он бросил вас, но…

– Мне не нужна твоя жалость

– Это не жалость. Я просто пытаюсь…

– Что пытаешься?

– Помочь тебе. Быть с тобой

И он улыбается. Эта пленительная улыбка дает мне надежду, что я могу помочь ему преодолеть это, хотя я точно знаю, что будет потом.

– Это очень жалко. Разве ты не видишь, что я не хочу, чтобы ты тут находилась? Не хочу, чтобы ты была тут со мной. То, что я разок погулял с тобой, не значит, что я хочу иметь с тобой дело и дальше. И, тем не менее, ты пришла, оставив своего замечательного бойфренда, который действительно достоин быть с тобой рядом, приехала сюда, чтобы «помочь» мне. Да, Тереза, действительно жалко

Голос полон яда. Я знала, что так и будет, но смотрю на него, не обращая внимания на боль в груди.

– Ты так не думаешь.

Вспоминаю, как всего неделю назад он смеялся и бросал меня в воду. Не могу понять, то ли он великий актер, то ли великий лжец.

– Думаю. Возвращайся домой

Перегнувшись через стол, я вырываю ее и бросаю во двор.

– Что ты творишь?

Я слышу, как он вскакивает и меня догоняет.

– Куда ты идешь?

– Хочу помочь Лэндону убрать весь тот погром, что ты устроил, а потом пойду домой

– Зачем ему помогать?

– Потому что, в отличие от тебя, он заслуживает помощи

Лицо Хардина вытягивается. Мне следует сказать ему гораздо больше. Надо бы наорать на него за все гадости, что он мне наговорил, но я понимаю, что это именно то, чего он ждет. Это то, чего он добивается: разрушать все вокруг себя и получать удовольствие от происходящего хаоса.
Хардин спокойно пропускает меня.
Захожу внутрь и вижу Лэндона, поднимающего опрокинутый шкаф.

– Здесь есть веник?

Лэндон смотрит на меня с благодарностью.

– Вон там. Спасибо тебе за все.

Я киваю и начинаю выметать осколки. Их очень много. С ужасом воображаю, что, когда мама Лэндона вернется, она не увидит свою посуду. Надеюсь, она не придавала ей какого-то особого значения.

– Ой!

Капельки крови падают на пол, и я бегу к раковине.

– Что с тобой?

– Да, просто маленький осколок, не знаю, откуда столько крови.

Действительно, мне совсем не так больно, как может показаться. Подставляю палец под холодную воду и закрываю глаза. И через несколько минут слышу, как открывается задняя дверь. Снова открываю глаза и поворачиваюсь: в дверях стоит Хардин.

– Тесса, пожалуйста, мы можем поговорить?

Я знаю, что нужно ответить «нет», но его чуть заметно покрасневшие глаза заставляет меня кивнуть. Он смотрит на мою руку, на кровь на полу, затем быстро подходит ближе.

– Все нормально? Что случилось?

– Ничего, порезалась немного.

Он берет меня за руку и вытаскивает ее из-под струи. Прикосновение действует на меня как разряд. Глядя на мой палец, он хмурится, затем отпускает меня и идет к Лэндону. Он только что оскорблял меня и вдруг заботится о моем здоровье? Он хочет меня с ума свести! Буквально хочет, чтобы меня заперли в комнате с мягкими стенами.

– Где бинт?

Через минуту Хардин возвращается и снова берет меня за руку. Сначала наносит на порез какой-то антибактериальный гель, затем мягко забинтовывает палец. Я молчу, сконфуженная взглядом Лэндона и заботой Хардина.

– Можно с тобой поговорить?

Я опять думаю, что должна сказать «нет». Но с каких пор я делаю то, что должна, когда речь идет о Хардине?
Я киваю, он берет меня за запястье и ведет во двор.Вернувшись к столику на веранде, Хардин отпускает меня и подвигает стул. Кожа горит от его прикосновения, тру пальцами запястье, а он берет другой стул и ставит его прямо напротив меня. Когда он садится, то оказывается так близко, что наши колени почти соприкасаются.

– Так о чем ты хотел поговорить?

Хардин делает глубокий вдох, опять стягивает шапочку и кладет на стол. Он смотрит мне в глаза, а я слежу за его пальцами, приглаживающими волосы.

– Прости меня. Ты меня слышишь?

– Да, слышу.

Я смотрю на него. Он еще больший псих, чем я думала, если считает, что может просто попросить прощения – и я забуду тот кошмар, который терплю от него почти ежедневно.

– С тобой чертовски трудно разговаривать

Бутылка, которую я выбросила во двор, снова в его руках, он отпивает из нее глоток. Когда он остановится?

– Со мной трудно? Да ладно, Хардин! А чего ты еще ожидал? Ты жесток со мной, слишком жесток

Я не буду снова перед ним реветь. Ной ни разу не доводил меня до слез, за все годы знакомства мы несколько раз ссорились, но я ни разу так не расстраивалась, чтобы плакать.
Он понижает голос, его почти не слышно.

– Я не хотел.

– Нет, ты хотел, и ты это знаешь. Ты делаешь это намеренно. Меня еще никто так не унижал за всю мою жизнь.

Я еще сильнее кусаю губы. В горле стоит комок. Но если я заплачу, он победил. Именно этого он и добивается.

– Тогда почему ты со мной сейчас? Почему бы тебе просто не перестать обращать на меня внимание?

– Если бы я… Я не знаю. Поверь, что с завтрашнего дня я так и сделаю. Я собираюсь бросить курс литературы, продолжу его в следующем семестре.

Я вовсе не собиралась так делать, но, кажется, это именно то, что требуется.
Я вовсе не собиралась так делать, но, кажется, это именно то, что требуется.

– Нет, пожалуйста, не надо.

– Разве тебе не все равно? Тебе же не нравится, что рядом с тобой такое жалкое существо, как я?

Я закипаю. Если б знать слова, которые доставят ему те же страдания, что он постоянно доставляет мне, я бы их произнесла.

– Я хотел сказать… я тоже жалок.

Я смотрю на него в упор.

– Ну, с этим спорить не буду.

Он снова делает глоток, но когда я тянусь к бутылке, отклоняет руку назад.

– Только тебе можно напиваться?

На колечке в его брови вспыхивают отблески солнца; Хардин протягивает мне бутылку.

– Я думал, ты снова бросила.

Я не должна этого делать, но подношу бутылку к губам. Ликер теплый, на вкус как лакричная настойка. Я кашляю, и Хардин посмеивается.

– Ты часто выпиваешь? Раньше ты говорил, что никогда

Мне нужно снова рассердиться на него за то, что он наговорил.

– Прошлый раз – примерно полгода назад

– Ну, тебе вообще не надо пить. Ты становишься еще хуже, чем обычно.

Он с серьезным видом смотрит на землю.

– Ты считаешь меня плохим человеком?

Да что с ним, как же он пьян, если считает себя хорошим?

– Да.

– Я не плохой. Хотя, может быть. Я хочу, чтобы ты…

– Ты хочешь, чтобы я что?

Мне нужно знать, что он хочет сказать. Я отдаю ему бутылку, но он ставит ее на стол. Я не хочу пить; мне и так плохо от того, что я нахожусь рядом с Хардином.

– Ничего

Почему я еще здесь? Меня ждет Ной, а я трачу время на Хардина.

– Мне пора

– Не уходи

От такой мольбы ноги останавливаются сами собой. Я оборачиваюсь; Хардин стоит меньше чем в полуметре от меня.

– Почему? Остались еще оскорбления, которые ты не успел мне сказать лично?

Он хватает мою руку и рывком поворачивает обратно.

– Не отворачивайся от меня!

– Мне давно уже надо было от тебя отвернуться! Я не знаю, почему я еще здесь! Я приехала в такую даль, потому что мне позвонил Лэндон! Я оставила своего парня, который, как ты сам сказал, единственный достойный быть со мной, и приехала сюда из-за тебя! Знаешь что? Ты прав, Хардин, я жалкая. Потому что прибежала сюда, потому что пытаюсь…

Он затыкает мне рот поцелуем. Я упираюсь Хардину в грудь, но он не двигается. Все во мне желает ответить на этот поцелуй, но я себя останавливаю. Чувствую его язык, которым он пытается проникнуть между моими губами, и руки, которыми он стиснул меня еще крепче, несмотря на все попытки его оттолкнуть. Бесполезно, он сильнее меня.

– Поцелуй меня, Тесса

Я качаю головой, и он рычит от отчаяния.

– Пожалуйста, поцелуй меня. Ты мне нужна.

И на меня действует. Этот грубый, пьяный, ужасный человек просто сказал, что нуждается во мне – и это звучит так сладко! Хардин – как наркотик; каждый раз, когда я получаю маленький кусок, мне нужно все больше и больше. Он поглощает все мои мысли, заполняет мечты.
Его губы снова сливаются с моими, но я уже не сопротивляюсь. Не могу. Я знаю, что это ничего не решит, меня засасывает все глубже, но это сейчас неважно. Важны только эти его слова: ты мне нужна.Может быть, я так же отчаянно нужна Хардину, как он мне? Сомневаюсь, но сейчас мне хочется верить, что это так. Он кладет ладонь мне на щеку и проводит языком по моей нижней губе. Я вздрагиваю, и он улыбается, при этом кольцо в губе щекочет угол моего рта. Я слышу шорох и отскакиваю в сторону. Хардин прерывает поцелуй, но объятия его все так же крепки, наши тела тесно прижаты друг к другу. Я оглядываюсь на заднюю дверь и молюсь, чтобы Лэндон не увидел, как я себя веду. Но, слава богу, его нет.

– Хардин, мне и вправду пора. Мы не можем это продолжать, это плохо для нас обоих

– Можем

– Нет, не можем. Ты меня ненавидишь, и я не хочу больше быть грушей для битья. Ты морочишь мне голову. То ты говоришь, что не можешь без меня, то сразу после самого интимного момента в моей жизни унижаешь.Минуту назад ты целовал меня и говорил, что я тебе нужна. Я перестаю быть собой, когда мы вместе, и слышать потом все эти ужасные вещи, что ты говоришь, просто невыносимо.

– Какая ты, когда ты со мной?

– Я становлюсь кем-то, кем я не хочу быть, кем-то, кто обманывет своего бойфренда и постоянно плачет

– Знаешь, кем ты становишься со мной?

– Кем?

– Самой собой. Думаю, ты становишься настоящей собой; ты просто слишком занята тем, что о тебе думают другие, чтобы осознать это.

Не знаю, так ли это, но он говорит так уверенно, что на секунду я сама верю в сказанное.

– И я знаю, что ты чувствовала после того, что я сказал тебе, когда ласкал тебя.Мне правда жаль. Я знаю, это было неправильно. Когда я вышел из машины, мне было очень хреново.

– Сомневаюсь

– Это правда, клянусь. Я знаю, ты думаешь, я ужасный человек… но ты делаешь меня…А, неважно.

Почему он всегда недоговаривает?

– Закончи фразу, Хардин, или я уйду прямо сейчас

И я действительно собираюсь уйти.
В глазах его что-то вспыхивает, он смотрит на меня и произносит медленно, будто взвешивая каждое слово

– Ты… Ты заставляешь меня хотеть быть хорошим… Я хочу быть лучше для тебя, Тесс.

Я пытаюсь сделать шаг назад, но его объятия слишком крепки. Должно быть, я ослышалась. Но чувства сильнее меня, и, отвернувшись, я смотрю в темноту двора, пытаясь разобраться в его словах. Хардин хочет быть лучше для меня? В каком смысле? Это же не означает, что… или означает?Я смотрю на него, в моих глазах стоят слезы.

– Что?

Он смотрит на меня так… Искренне? С надеждой? Как?

– Ты меня слышала.

– Нет. Мне кажется, я тебя неправильно поняла.

– Нет, ты поняла правильно. Ты заставляешь меня чувствовать… такое необычное чувство. Я не знаю, что с ним делать, Тесса, поэтому делаю то, что умею. Веду себя как козел.У меня снова кружится голова.

– Ничего не получится, Хардин, мы слишком разные. Во-первых, ты ни с кем не встречаешься, помнишь?

– Не такие уж мы и разные, нам нравится одно и то же; мы оба любим книги, например

Даже сейчас не могу свыкнуться с мыслью, что Хардин пытается убедить меня, что нам будет хорошо вместе.

– Так ты не встречаешься?

– Да, но мы могли бы… дружить?

Опять! Мы вернулись к исходной точке.

– Кажется, ты сказал, что мы не можем быть друзьями? И я не стану с тобой дружить – я знаю, чего ты хочешь. У тебя это означает иметь все преимущества бойфренда, фактически им не являясь.

Он покачивается и опирается на стол, ослабляя объятия.

– Разве это плохо? Зачем эти ярлыки?

Я с облегчением вдыхаю полной грудью.

– Затем, Хардин, что хотя ты мог этого не заметить, у меня есть чувство собственного достоинства. Я не стану твоей игрушкой, особенно когда знаю, как ты умеешь вытирать о людей ноги.А кроме того, я уже занята.

Ямочки на лице Хардина проступают отчетливей, усмешка становится злой.

– И все же, посмотри, где ты сейчас.

Инстинктивно бросаю ему

– Я люблю его, а он любит меня.

Хардин меняется в лице, отпускает меня и спотыкается о стул.

– Не говори об этом

Я почти забыла, как он пьян.

– Ты говоришь мне все это, потому что пьян; завтра ты снова будешь меня ненавидеть.

– Я тебя не ненавижу

Как бы я хотела, чтобы он не имел надо мной этой власти. Я хотела бы сейчас просто уйти. Вместо этого остаюсь и слушаю.

– Если ты мне скажешь, что хочешь, чтобы я оставил тебя и никогда больше не говорил с тобой, я так и сделаю. Клянусь, никогда к тебе больше не подойду. Просто скажи.

Я открываю рот, чтобы сказать, чтобы он не приближался ко мне, сказать, что я никогда больше не хочу его видеть.Он поворачивается и подходит ко мне ближе.

– Скажи мне, Тесса, скажи, что ты больше не хочешь меня видеть

Он касается меня. Он проводит ладонью по моей руке, и по коже бегут мурашки

– Скажи, что не хочешь, чтобы я к тебе прикасался

Он проводит указательным пальцем по моей ключице и снова вверх-вниз – по горлу. Чувствую, как учащается мое дыхание, когда его губы оказываются в сантиметре от моих.

– Что ты больше не хочешь, чтобы я тебя целовал.Скажи, Тереза

– Хардин!

– Ты не можешь сопротивляться мне, Тесса, как и я не могу сопротивляться тебе.

Его лицо уже очень близко, мы почти соприкасаемся губами.

– Останься со мной сегодня?

Краем глаза замечаю движение у двери и вырываюсь из рук Хардина. Оглянувшись, я вижу Лэндона; он делает смущенную гримасу и, отвернувшись, исчезает в дверях.
Я мгновенно возвращаюсь к реальности.

– Мне нужно идти

Хардин бормочет проклятия себе под нос

– Пожалуйста, пожалуйста, останься! Просто останься со мной сегодня, даже если утром ты скажешь мне, что не хочешь меня больше видеть, – только, пожалуйста, останься сейчас. Это последнее, о чем я прошу тебя, Тереза

Я киваю раньше, чем осознаю это.

– А что я скажу Ною? Он ждет меня, я взяла его машину.

Сама не верю, что всерьез решилась на это.

– Скажи ему, что решила остаться, потому что… Я не знаю. Не говори ничего. Что такого он сможет сделать?

Я вздрагиваю. Он расскажет маме. Наверняка. Злюсь на Ноя: я не должна беспокоиться, что мой друг наябедничает на меня маме, если я делаю что-то не так.

– Он все равно сейчас спит

– Нет, он же не может вернуться к себе в отель.

– Отель? Погоди, он что, ночует не у тебя?

– Нет, он в отеле.

– Ты ночуешь у него?

– Нет, на ночь он идет туда,а я остаюсь у себя в комнате.

– А он не гей?

Мои глаза расширяются.

– Конечно, нет!

– Извини, просто что-то тут не так. Будь ты со мной, я бы не уходил от тебя на ночь. Я бы трахал тебя при любом удобном случае.

Я замираю от неожиданности. Его сквернословие действует на меня очень странно. Я отворачиваюсь.

– Пойдем в дом. Перед глазами все плывет. Думаю, спьяну я болтаю много лишнего.

– Ты останешься здесь?

– Да, и ты тоже. Пойдем

Мне хочется найти Лэндона и объяснить, что он видел не то, что подумал. Не знаю как, но мне надо дать ему это понять. Когда мы проходим через кухню, замечаю, что беспорядок почти ликвидирован.

– Завтра ты должен доубрать все, что осталось

– Уберу

Еще одно обещание, надеюсь, он его сдержит. Моя ладонь – в его, он тянет меня вверх по парадной лестнице. Молюсь, чтобы мы не столкнулись с Лэндоном в коридоре, и вздыхаю с облегчением, когда мы его минуем.
Хардин открывает дверь в совершенно темную комнату и осторожно заводит меня туда.Мои глаза привыкают к темноте. Единственный свет, проникающий в комнату – узкий луч из окна.

– Хардин?

Я слышу, как он чертыхается, споткнувшись обо что-то, и пытаюсь не рассмеяться.

– Я тут

Я оглядываю просторную комнату, напоминающую номер в отеле. Кровать с балдахином и темным постельным бельем, придвинутая к дальней стене, выглядит по-королевски, на ней как минимум двадцать подушек; огромный стол вишневого дерева, на нем – компьютер с экраном, больше, чем телевизор в общежитии. Перед эркером встроена кушетка, другие окна плотно закрыты шторами, не пропускающими лунный свет.

– Это моя… комната

Кажется, он чувствует себя здесь неуютно.

– Твоя?

Конечно, его. Ведь это дом его отца, и здесь живет Лэндон. Лэндон упоминал, что Хардин никогда тут не появляется, и поэтому комната выглядит как музей – нетронутая и безликая.

– Да. Правда, я тут ни разу не ночевал… до сегодняшнего дня.

Он садится на табуретку возле кровати и расшнуровывает ботинки. Затем стягивает носки и прячет их в ботинки. У меня перехватывает дыхание: этой ночью я останусь здесь с Хардином!

– Да. Правда, я тут ни разу не ночевал… до сегодняшнего дня.

Он садится на табуретку возле кровати и расшнуровывает ботинки. Затем стягивает носки и прячет их в ботинки. У меня перехватывает дыхание: этой ночью я останусь здесь с Хардином!

– Вот как? Почему?

– Потому, что не хотел. Я ненавижу это место, – спокойно говорит он, расстегивая черные джинсы.

– Что ты делаешь?

– Раздеваюсь

– Я имею в виду зачем?

Хотя часть меня задыхается от желания снова почувствовать его руки, надеюсь, он не думает, что я собираюсь заниматься с ним сексом.

– Ну… не хочу спать в узких джинсах и ботинках

Откидывает волосы со лба, и они встают торчком. Любое его движение заставляет меня трепетать.

– А-а…

Он стягивает рубашку через голову, и я не могу отвести от него взгляд. Его татуированный торс безупречен. Он кидает мне футболку, но я не ловлю ее, давая упасть на пол. Я выжидающе приподнимаю бровь, и он улыбается.

– Ты можешь спать в ней. Полагаю, ты не захочешь спать в нижнем белье. Хотя я буду не против.

Он подмигивает мне, и я смеюсь.
Почему я смеюсь в ответ? Я не могу спать в его футболке, я буду чувствовать себя слишком голой.

– Я буду спать одетой

Он смотрит на меня. Он не сделал еще ни одного обидного замечания о моей длинной юбке и строгой синей блузке, и я надеюсь, что не сделает.

– Хорошо. Если хочешь, чтобы тебе было неудобно, пожалуйста.

Хардин в одних трусах подходит к кровати и скидывает маленькие подушки на пол.Я открываю комод. Как я и предполагала, тот пустой.

– Не бросай подушки на пол. Их нужно складывать сюда

Я со вздохом поднимаю подушки и засовываю их в комод. Он снова смеется и, отбросив одеяло, падает на кровать. Закинув руки за голову, он улыбается мне. Слова, набитые на руке, вытягиваются. Длинное, стройное тело выглядит очень изящно.

– Ты же не собираешься ныть из-за того, что придется спать со мной в одной кровати?

Я вовсе не собиралась ныть; знаю, это плохо, но больше всего на свете я хочу оказаться с ним в одной постели.

– Нет, кровать достаточно широка для нас двоих

Не знаю, в чем причина – то ли в улыбке Хардина, то ли в том, что на нем одни трусы, – но настроение мое улучшилось.

– Вот теперь это Тесса, которую я люблю

Я знаю, он меня не любит и никогда не полюбит, но эти слова так прекрасны!Забираюсь на самый край кровати, как можно дальше от Хардина. Еще немного, и я упаду. Он хихикает, и я переворачиваюсь к нему лицом.

– Что смешного?

– Ничего.

Он лежит, закусив губу, пытаясь не ржать. Мне нравится, когда он в игривом расположении духа, его смех заразителен.

– Нет, скажи!

Я дуюсь и закусываю губу. Он смотрит прямо на мой рот, и, прежде чем закусить колечко между зубами, облизывает губы.

– Ты никогда раньше не спала с парнем?

– Нет

Мы всего в полуметре друг от друга, и я, не осознавая, что делаю, протягиваю руку и тычу в ямочку на его щеке. Он удивленно на меня смотрит. Хочу убрать руку, но Хардин хватает ее и снова кладет на щеку, медленно двигая вверх-вниз по своему лицу.

– Не знаю, почему до сих пор никто еще тебя не трахнул; все, что ты делаешь, отлично к этому располагает

– Я никогда особо не сопротивлялась

Ребята в старших классах считали меня привлекательной и, в общем, вертелись вокруг меня, но ни один ни разу не попытался всерьез заняться со мной сексом. Все знали, что я с Ноем; мы были влюблены и каждый год выбирали друг друга на День святого Валентина.

– Это либо ложь, либо ты училась в школе для слепых. Одних твоих губ достаточно, чтобы мне стало жарко.

Я с ума схожу от этих слов, и он смеется. Подносит мою руку к своим влажным губам. Я чувствую пальцами его горячее дыхание и удивляюсь, когда он осторожно кусает подушечку моего указательного пальца так, что у меня мягко сосет под ложечкой. Он ведет моей рукой по своей шее, и мои пальцы скользят вдоль татуированных стеблей плюща. Он пристально смотрит на меня, но не останавливается.

– Тебе нравится то, что я говорю тебе, верно? Я вижу у тебя на щеках румянец, слышу, как меняется твое дыхание. Ответь мне, Тесса, воспользуйся своими полными губками

Он отпускает мою руку, но берет за запястье, подвигаясь вплотную. Мне жарко, слишком жарко. Мне нужно остыть, иначе я вспотею.

– Ты можешь включить вентилятор? Пожалуйста.

Он вздыхает, но поднимается с кровати.

– Если тебе жарко, почему бы тебе не снять что-нибудь из одежды

Я смеюсь; Хардин хоть и оскорбляет меня, умудряется одновременно делать мне комплименты.

– А что ты предлагаешь мне надеть? Рыболовную сеть или трубу нацепить?

– Интересно было бы посмотреть, но нет. Ты можешь выбирать одежду сама, но подходящего размера. Эта блузка скрывает грудь, а твои сиськи ни в коем случае нельзя скрывать.

– Не мог бы ты не употреблять таких слов?

Вернувшись в кровать, он прижимается ко мне своим практически голым телом. Мне по-прежнему жарко, но комплименты Хардина странным образом заставили ему довериться. Я вылезаю из кровати.

– Ты куда?

– Разденусь. А теперь отвернись и не оглядывайся.

Я кладу руки на бедра.

– Нет.

– Что значит «нет»?

Как он может говорить мне «нет»?

– Я не буду отворачиваться. Хочу тебя видеть.