Признание Босса

Если учесть, в какой ситуации я оказалась и сколько снова пережила за последние дни, в каком напряжении и постоянных раздумьях находилась, то не должна была и глаз сомкнуть этой ночью. Но всё было наоборот. Тёплая вода, ароматный гель для душа, чистая одежда и мягкая постель. Я провалилась в глубокий и долгий сон без сновидений. Или же просто не помню их. Я выспалась так, как не высыпалась ни разу за последнее время. И это помогло мне вздохнуть всей грудью, отсюда и сносное настроение, расслабление и абсолютное спокойствие. Удивительно то, что я чувствую себя женщиной, которая стоит за широкой спиной сильного мужчины. Чувствую себя защищённой от всех проблем этого мира. Я могла бы врать себе или отрицать очевидное, но это крайне глупо. Признаться себе в том, что Лазарро дарит мне такие чувства стоит не ради него, а ради себя. Это помогает лучше понять саму себя. Лучше увидеть происходящее и не врать, что без него было лучше. Нет. С ним тоже не так хорошо, как бы я хотела, но без него ещё хуже.

Дверь в мою комнату открывается, и на пороге стоит Итан.

— У тебя полчаса, чтобы одеться, Лавиния. Босс требует, чтобы ты подходила ему под костюм, — сухо информирует он.

— Как ремень или трусы? — усмехаюсь я.

— Лучше, как пустота и пыль, — фыркая, Итан уходит и закрывает дверь.

Закатываю глаза. Теперь они все будут травить меня и напоминать, какую ошибку я совершила, связавшись вновь с Лазарро. Да я в курсе. Я прекрасно понимаю, где теперь моё место.

Шкаф как обычно это и было, забит нарядами и туфлями. Лазарро тоже чётко понимал, где моё место, и ехал сюда с абсолютной уверенностью в выигрыше. Это не обидно, это факт. И как бы ни было гадко признавать, но вдохнуть аромат новых и качественных вещей, делающих меня в разы симпатичнее, вызывает наслаждение. Да, деньги меняют людей. Если ты однажды познаешь вкус роскоши, то никогда не сможешь его забыть и в ту секунду, когда подвернётся случай снова выглядеть так, словно ты владеешь всем этим миром, ты ухватишься за эту возможность. Лгать себе можно очень долго, но это тоже факт. Власть куда привлекательнее, чем бедность. И поэтому все стремятся разбогатеть. Они понимают, что большие деньги — это огромные проблемы и новые двери, которые перед тобой откроются.

Приглаживаю строгую тёмно-зелёную юбку и поправляю манжеты чёрной шёлковой рубашки. Обуваю туфли на высоких каблуках и выхожу ровно в назначенное время из комнаты.

Запахи еды сводят желудок, но я борюсь с этим. Мне, видимо, не разрешено есть. Меня не будут кормить, и издевательство над моим телом начнётся очень скоро, но я знала на что согласилась.

Выхожу в гостиную, где уже находится Лазарро со своей весёлой компанией. Он даже не смотрит на меня, зато остальные явно удивлены преображением. Из присутствующих здесь мужчин я знаю лишь Итана, остальные мне незнакомы.

— За мной, — командует Лазарро.

Мы выходим из номера в сопровождении охраны. В последний раз, когда это происходило, его ладонь согревала мою, и всё вокруг искрилось странным весельем. Сейчас же тяжёлая и мрачная атмосфера, не сулящая ничего хорошего. И об этом я тоже знала, поэтому я веду себя крайне спокойно.

Сажусь в машину и пристёгиваюсь. Смотрю на улицы, мимо которых мы проезжаем.

— Я собрал твою семью в полдень для того, чтобы вам всем лично сообщили об оплате лечения и последующих медицинских тяготах, — сухо сообщает Лазарро.

— То есть там будет вся моя семья? — уточняю, не поворачиваясь к нему.

— Вся. Буквально вся.

— А мальчики? Будут там мальчики?

— Нет. Их не будет.

— Где мальчики?

— Это ты узнаешь позже.

— Это дети, Босс. Дети напуганы и находятся в неизвестном им месте.

— Надо было думать об этом раньше, Белоснежка, — фыркает Лазарро.

— Украв детей, ты не выглядишь лучше, — усмехаюсь я.

— А я и не собираюсь быть лучше. Наоборот, буду только хуже.

Бросаю на него взгляд и оглядываю суровое лицо.

— Не волнуйся, Босс, тебе даже прилагать усилий не нужно. Ты дерьмо на генетическом уровне, — произношу, а его пальцы, сжимающие руль, белеют от ярости.

— Ты же понимаешь, что ответишь за каждое слово? — рычит он.

— Прекрасно. Ты сделаешь из меня немую куклу, так что я буду использовать каждую минуту, чтобы высказать тебе всё, что думаю. Не буду сдерживаться в эпитетах. Хотя бы у тебя будет причина убить меня, а не твоя нестабильная самовлюблённость, — ухмыляюсь я.

Лазарро останавливает машину перед главным входом в клинику, и я отстёгиваюсь. Замечаю, что и он собирается выйти.

— А ты куда? — напряжённо спрашиваю его.

— Куда? На встречу с твоей семьёй, конечно же, — он гадко улыбается мне.

— Нет. Ты туда не пойдёшь. Это моя семья, и я должна сама им сказать, что улетаю на долгое время, вероятно, навсегда. Тебе нельзя там появляться. Босс, это моя семья. Они понятия не имеют о том, что ты существуешь, и кто ты такой. А ты не умеешь держать себя в руках. Мне плевать на других, но на папу нет. Он и так пережил огромный стресс за последние дни. Я не хочу, чтобы его хватил удар из-за твоего отвратительного поведения с ним. Он пожилой человек. — Наши взгляды скрещиваются, и я теряю всю уверенность в том, что делаю, потому что Лазарро не сдастся.

— Как раз и познакомлюсь с ними. Это моё условие. Только в моём присутствии вы все узнаете, оплатил я лечение или нет.

— Ты подкинешь мне дерьма, поэтому я остаюсь здесь. Точнее, я выхожу, и мы прощаемся. Я не позволю тебе травмировать моего отца. У тебя нет его, и ты никогда не знал, что такое любить кого-то. У тебя была больная любовь, а у меня нормальная и человеческая. Я не для того продаю себя монстру, чтобы не получить результат, ради которого, вообще, связалась с ним. Так что, нет. Твоё условие мне не подходит, — категорично заявляю. Я не дам папу в обиду, а Лазарро не упустит возможности уязвить и ранить его. Я просто боюсь за здоровье отца.

Открываю дверцу машины и только заношу ногу, чтобы выйти, как Лазарро хватает меня за горло и рывком тянет назад. Его пальцы до боли смыкаются на моей шее, и я хватаюсь за них, чтобы получить доступ к кислороду.

— Время твоих условий прошло, Белоснежка. Теперь их ставлю исключительно я. Хочешь спасти мать? — рычит он мне в ухо.

— Хочешь. Так что выполняй всё безукоризненно. Мало того...

Перед глазами уже всё плывёт. Я задыхаюсь и дёргаюсь в его руке. Но ему не нужно прикладывать огромную силу, чтобы убить меня.

— У меня есть ещё несколько условий. Первое, покончишь с собой, я заберу всё, что дал. Я заставлю каждого из твоей семьи отрабатывать, особенно отца и мальчиков. Второе, — его пальцы немного разжимаются, и я кашляю. Он гладит быстро бьющуюся вену у меня на шее.

— Если кто-то умрёт не по моей вине, то ты всё равно будешь принадлежать мне. Третье, ты заткнёшь свой рот и станешь делаешь то, что я говорю. Ты даже рта не откроешь, пока я не разрешу. Всё уяснила, Белоснежка? Только на этих условиях, а, вероятно, их будет больше, мне просто было лень думать о тебе, я помогу твоей матери. В любой момент я могу отозвать платёж. В любой. Запомни это. А теперь выходи и веди себя так, чтобы мне не было за тебя стыдно. Ты теперь шлюха Босса, а она смотрит на всех свысока, кроме самого Босса. Его она вылизывает с головы до ног, — Лазарро толкает меня, и я хватаюсь за дверцу, чтобы не рухнуть на тротуар.

Дверь с его стороны хлопает. Потираю шею и зло смотрю на него, ожидающего меня.

— Не травмируй отца... пожалуйста. Я знаю, что тебе плевать на меня, но... прошу... не травмируй его, — умоляю его.

— Всё будет зависеть от твоего поведения, Белоснежка. Пошли, мы уже опаздываем. — Он хватает меня за руку и вытаскивает из машины.

Поправляю юбку и взволнованно оглядываюсь. Итан и ещё несколько мужчин подходят к нам. Я боюсь...

Неожиданно даже для себя беру Лазарро за руку. Он замирает, и я поднимаю взгляд на его лицо.

— Прошу тебя. Пожалуйста, не усугубляй состояние моего отца. Это просьба, не условие. Умоляю тебя, если тебе так будет лучше. Если нужно, то прямо сейчас встану на колени при всех, но не трогай папу... ради них я продаю себя. Не лишай меня причины, — сдавленно шепчу.

Лазарро сцепляет зубы, готовый поставить меня на место и напомнить мне о нём, но я крепче сжимаю его пальцы.

— Пожалуйста. Отпусти всю злость и обиду на меня хотя бы на несколько минут, пока ты там со мной. Потом можешь ненавидеть меня с новой силой, но там... прошу тебя, Лазарро, прошу. Это не просто люди, это важные для меня люди. Очень важные. Моё сердце и так разбито, не забирай искру, которая даёт мне силы стоять здесь и согласиться на сотню твоих условий. Я знаю, что ты можешь это сделать, стоит только захотеть. Прошу... Лазарро.

Он рывком вырывает свою руку из моей.

— Я сам знаю, что мне делать, — рычит он, отворачиваясь и кивая Итану и другим.

— Веди себя достойно меня, Белоснежка. Это всё, что от тебя требуется, — бросает он мне.

Мы идём к входу. Я стараюсь держаться, но хочется потребовать, чтобы он пообещал мне вести себя нормально. Хотя разве можно ему верить? Нет. Лазарро всегда был себе на уме, и я понятия не имею о том, что меня ждёт.

Когда мы входим в клинику, то все взгляды обращены на нас. Даже разговоры в приёмной затихают. Звуки наших шагов раздаются в холле по направлению к лифтам. Мы все едва помещаемся в тесном лифте. Моё тело покрывается испариной. Внезапно мою талию обжигает прикосновение. Я вся сжимаюсь внутри.

— Получи удовольствие от того, что теперь твои угрозы обрели реального убийцу. Меня, — шепчет Лазарро, и что-то щёлкает в моей голове. Я вспоминаю скептические слова и недоверие брата и сестры. Они считали, что я выдумала Лазарро. Босса не существует. Но он здесь. Рядом со мной. И не только он, но и ещё несколько человек, внушающих страх.

За пару мгновений моя уверенность возвращается с удвоенной силой. Я могу использовать Лазарро, чтобы припугнуть этих тварей. В моих руках тоже есть власть. И я не упущу этой возможности утереть им нос и заставить умолять меня о прощении. Заставить их измениться и думать прежде, чем брать чужое.

Дверцы лифта открываются. Я гордо приподнимаю подбородок. Первыми выходят Итан и охрана. Они осматриваются и кивают нам. Бросаю взгляд на лицо Лазарро, и на моих губах появляется ехидная ухмылка. Охрана пропускает нас вперёд, расступаясь перед нами. Мы с Лазарро идём бок о бок. Я вижу в конце коридора свою семью. Брат с сестрой болтают о чём-то, а папа очень бледный и едва стоит на ногах.

Звук наших шагов привлекает внимание сестры, и она замирает на полуслове. Её рот так и остаётся открытым, когда она видит меня. Белоснежку Босса. Брат тоже оборачивается, чтобы посмотреть на то, что так шокировало Сьюзи. Его лицо вытягивается, и он отходит на шаг назад. А папа... папа как будто не узнаёт меня. Да он и не знал меня настоящую. И сейчас я упиваюсь своей властью и выражением лиц брата и сестры. Мне хорошо. Яд удовольствия отравляет мою кровь.

Мы останавливаемся напротив моей семьи.

— Мистер Браун, рад, наконец-то, лично встретиться с вами и поблагодарить за подарок, который вы передали мне. — Лазарро протягивает руку отцу, и тот непонимающе её пожимает. Они оба смотрят на меня.

— Папа, хочу представить тебе своего Босса. Лазарь Ромарис. Он прилетел в Лондон из Америки, чтобы помочь нам, — уверенно произношу. Надеюсь, что именно этого и ждал Лазарро, потому что по его лицу не понять. Он улыбается, но настолько ледяной улыбкой, что даже у меня появляется ощущение страха.

— А это они? Те люди, я не запомнил имён, про которых ты рассказывала? — Лазарро указывает взглядом на брата и сестру. Те делают шаг назад.

— Да, это именно они. Сьюзен и Брайан. Мои родственники, остальное ты знаешь, — хмыкаю я, оставляя в воздухе угрозу. Они оба сглатывают.

— Лавиния, я не понимаю, что происходит? Нам позвонили вчера, после твоего отъезда и сообщили, что мы должны быть в клинике в назначенный час. За нами даже машину послали, — говорит папа, но его голос такой тонкий, что мне хочется крикнуть ему: «Не бойся этого ублюдка, ты куда лучше». Но мне ничего не остаётся кроме как натянуть улыбку.

— Ах да. Босс вызвал меня, чтобы обсудить лечение мамы, — объясняю я.

— Да... да, я видел документы, которые подтверждают полную оплату лечения и её пребывания здесь. Я решил, что это какая-то ошибка, — шепчет отец.

— Нет, мистер Браун, в этом нет никакой ошибки. Лечение вашей жены оплачено, — кивает Лазарро.

— Но почему? Мы не сможем вернуть вам такие деньги. У нас их нет, даже цена нашего дома не покроет...

Меня унижает то, что отец оправдывается.

— Не волнуйся. Босс занимается благотворительностью, и у него есть фонд, который и оплачивает подобные запросы на лечение. Я подала такой, и Босс ввиду нашего недолгого знакомства и удовлетворительных результатов после моей работы с ним принял решение помочь нам. Нам не нужно будет возвращать ему деньги, — перебиваю папу, сочиняя на ходу.

— Не совсем так, мистер Браун. Ваша дочь, конечно же, права, и я, действительно, вызвался помочь вам в такой непростой ситуации, но я не могу потерять ценного сотрудника. Мне пришлось сквозь зубы отпустить вашу дочь домой, потому что она сильно волновалась за своих родителей. Я хочу забрать её в Америку, чтобы она вновь работала на меня. Она показала более чем удовлетворительные результаты, а в наше время редко можно найти квалифицированного переводчика, который будет заинтересован в том, что делает. И также многие слишком продажны, а ваша дочь предана мне и моей семье. Что вы на это скажете?

По моему позвоночнику пролетают мурашки.

— Хм, мистер Ромарис, я очень благодарен вам, но жертвовать дочерью не могу. Если Лавиния решит, что Америка и работа, которую вы ей предложили, именно то, что она хочет, то я смирюсь с её выбором. Иначе мне придётся отклонить ваше щедрое предложение. Нужно выбирать жизнь, а не смерть. Моя дочь должна жить, и я готов пожертвовать любовью к своей жене. — Папа смиренно опускает голову, но я безумно горда сейчас тем, что он дал мне право выбора. Пусть это ничего не изменит, но сам факт того, что он заботится о моём благополучии даже сейчас, уверяет меня в том, что я поступила верно.

— Лавиния, каков твой ответ? — Ладонь Лазарро ложится на мою талию. Это замечают все.

— Папа, тебе не о чем беспокоиться, я буду счастлива снова работать на Босса. Мне очень нравилось быть рядом с ним и помогать ему в решении каких-то вопросов. Я улетаю в Америку с Боссом по собственному желанию, — произношу.

— Вот и решили проблему с помощью одного придурка, который позарился на неё, — доносится до меня язвительный шёпот сестры. Резко бросаю на неё взгляд, но она победно улыбается. Слишком победно для человека, который лишился сыновей. И я понимаю, что снова проиграла. Я не доказала самой себе, что могу руководить ими и ни капли не отомстила. В который раз вытащила их всех из дерьма, а в итоге буду расплачиваться только я, но никак не они.

Эти мысли не дают мне покоя, пока отец уточняет сроки и условия моей работы. Лазарро говорит правду, но не углубляется в подробности. Он отвечает общими словами, сохраняя холодную вежливость, и я благодарна ему за неё. А в моей голове мелькают пугающие мысли выхватить пистолет и прикончить этих тварей на месте за то, что они так нагло и свысока продолжают на меня смотреть.

Я даже не могу нормально просмотреть документы, которые мне показывают. Не могу сконцентрироваться ни на цифрах, ни на подписях, ни на чём. Моя голова забита ненавистью к брату и сестре, довольно наблюдающим за тем, как я решаю их проблемы. Нет, это мне никогда не даст покоя.

— Лавиния, — папа касается моих плеч, и я вздрагиваю. Перевожу на него взгляд с мамы, лежащей в палате. Я вроде бы зашла попрощаться, но не помню этого. Меня жутко бесит, что брат и сестра живы. Жутко. Я буду страдать, а не они. Снова не они. Им всё сошло с рук.

— Лавиния, ты слышишь меня?

Моргаю и утвердительно киваю папе.

— Да... да, задумалась немного. Сложно вновь прощаться с вами, но я хочу этого. — Я даже не слышала его. Но надеюсь, что этого никто не заметил.

— Я говорил про этого мужчину. Ты уверена, что ему можно доверять? Он очень влиятельный человек, — шепчет папа, бросая взгляд на Лазарро, тоже наблюдающего за нами.

— Конечно, папа. Босс с виду только такой, на самом деле у него огромное сердце. Он бы не помог нам, будь всё иначе, — с улыбкой заверяю папу.

— Нет, доченька, здесь дело не в сердце, а в тебе. Он смотрит на тебя так, словно ты его семья, как будто сейчас ринется защищать тебя от нас. Дело абсолютно не в его сердце, а в твоём, Лавиния. Будь внимательна, кому ты отдаёшь его, — папа говорит мне это на ухо, чтобы слышала только я. И он оказывается так проницателен. Он всё понял. Только в одном сделал ошибку, моё сердце нужно Лазарро в последнюю очередь, а в первую, буквально жаждет каждую каплю моей крови.

— Не переживай, я буду звонить. Мне уже нужно идти, у Босса много дел. До встречи, папа, береги маму, ладно? Теперь заботься о ней изо всех сил, — целую его в щёку и отступаю назад. Бросаю на маму последний взгляд, надеясь, что когда-нибудь придёт время, и она узнает меня. Придёт та минута, когда мы снова встретимся. Не важно, где это будет, даже если и на небесах, но я скажу ей, что ни о чём не жалею. Я всё отдала ради своих родителей. Всё. Остальное лишь объедки, которые достанутся Боссу.

— Лавиния, — Лазарро зовёт меня, и я улыбаюсь папе. Прохожу мимо брата с сестрой, а они провожают меня радостными взглядами. Сжимаю кулаки и направляюсь за Лазарро к лифту.

— Ты довольна моим поведением? — интересуется он, когда мы остаёмся среди своих.

— Спасибо, что был вежлив с ним.

— Это было крайне сложно. Отдашь ли ты свою жизнь так же за меня, как за него?

Перевожу на Лазарро удивлённый взгляд.

— Теперь ты владеешь моей жизнью, Босс. Она твоя, — пожимаю плечами, а внутри всё продолжает драть из-за проигрыша. Почему так несправедливо?

— Мда, я говорил об искренности, Белоснежка. И твой ответ нет, но тебе придётся смириться с тем, что с этого момента ты моя. Все твои чувства, эмоции, мысли должен занимать исключительно я, — Лазарро дёргает меня за руку.

— Да, конечно, как хочешь.

Я не могу оставить всё так, как есть. Улететь и дать им возможность дальше воровать у отца.

— Ты видела документы, в которых указано, что ты моя. Условий будет много...

— Господи, Босс, я всё поняла. Ты мой тюремщик, я твоя рабыня. Достаточно. Напиши все свои условия на бумаге, и я их почитаю в машине или в самолёте, — отмахиваюсь от него и чувствую, как у меня сейчас мозг взорвётся.

Двери лифта открываются, и только я делаю шаг, чтобы выйти, как Лазарро хватает меня за затылок.

— Ты забылась, Белоснежка. Время характера тоже прошло. Следи за языком.

Сглатываю от его низких и полных угрозы слов.

— Прости, Босс, я слишком взвинчена. Впредь этого не повторится, — выдавливаю из себя.

Чёрт, они ни за что не ответили! Ни за что!

Лазарро отпускает меня и выходит первым, а я за ним. Мы расходимся по машинам, но я не могу уехать. Я просто не могу двинуться с места, испепеляя взглядом клинику. Они должны вернуться в дом, чтобы теперь устанавливать свои порядки. Папа точно будет весь день здесь и, скорее всего, приедет очень поздно или останется в клинике ещё на один день, чтобы поверить во всё случившееся и проследить за лечением мамы. А они... им насрать на всех, кроме себя.

— Белоснежка, мать твою, сажай свою задницу! У меня полно дел!

Вздрагиваю от крика Лазарро. Нехотя опускаюсь в машину.

Я не могу так это оставить. Не могу...