Признание Босса

Мы долгое время едем в неизвестном направлении, а меня разрывает внутри ядовитое желание мстить. Останавливаемся у незнакомых ворот, и нас пропускают к роскошному особняку. Лазарро взглядом показывает мне идти за ним, и я иду, а в голове столько злости скопилось. Я не понимаю, почему жизнь жестока исключительно ко мне? Ведь должно быть какое-то равновесие в мире, и судьба обязана их покарать. Но не случается ничего подобного. Так в чём суть бумеранга? Может быть, бумеранг это и есть сами люди? Может быть, нужно сильнее запустить его и вернуться вместе с ним, чтобы завершить начатое? Может быть, вся суть именно в людском желании вернуться?

Неожиданно с обеих сторон меня кто-то обнимает за ноги, и я охаю, теряя равновесие. Сильная рука Лазарро поддерживает меня за локоть. Озадаченно возвращаюсь в реальность и с удивлением смотрю в глаза племянников.

— О Господи, мои хорошие! — нервный смешок вырывается из горла, и я опускаюсь на колени, поочерёдно обнимая и целуя каждого ребёнка. Они тараторят без умолку, что-то пытаются мне объяснить, а я оцениваю обстановку. Мы находимся в довольно роскошном особняке среди незнакомых мне людей, и дети рады. Они не плачут, не умоляют меня забрать их. Они смеются.

— Здравствуйте, сэр, — старший выходит вперёд и кивает Лазарро. Тот лишь вопросительно изгибает бровь.

— Вы нас заберёте отсюда и отдадите маме с папой? — интересуется племянник. Поднимаюсь на ноги и напряжённо смотрю на Лазарро.

— Это будет решать она. Вы её забота не моя. Я бы на её месте вас прикончил, — фыркает Лазарро и делает шаг назад.

— Он так шутит, ребята. Вам ничего не грозит...

— Я знаю, тётя Лави. Сэр был очень суров с нами... никогда не улыбался нам, но нам понравилось приключение, о котором он говорил. Мы не хотим прекращать его. Тётя Лави, попроси этого сэра дать нам ещё одну возможность.

Озадаченная словами старшего племянника, бросаю взгляд на Лазарро.

— Возможность? И для чего вам нужна возможность? — спрашивает Лазарро. Господи, это всего лишь дети, а не его головорезы. С ними нельзя так говорить.

— Жить, сэр. Здесь кормят по часам, с нами занимаются, мы можем играть на улице с другими детьми, и никто нас не бьёт и не кричит. О нас заботились, как и обещала наша тётя. Мы не хотим возвращаться обратно, и нам нужна возможность остаться здесь. Мы умные, так говорили наши учителя в школе, просто нам не хватает внимания. Обещаем, что станем ещё умнее и когда вырастем будем работать на вас, сэр. Мы хотим быть как вы. Если бы наш папа был таким как вы, сэр, то мы бы никогда не боялись боли.

Охаю от довольно взрослых и взвешенных слов племянника. Даже Лазарро опешивает от такого.

— Мы столько нового узнали за один день, тётя Лави, а сколько мы можем узнать здесь за год? Пожалуйста, тётя Лави, оставь нас здесь. Мама всегда говорила, что ты глупая, но если этот сэр выбрал тебя, то ты точно не глупая. Он сильный, хоть и не любит детей. Он просто забыл, каково это — быть нами, и как страшно нам вновь возвращаться к папе, — племянник горько поджимает губы. К сожалению, Лазарро прекрасно знает этот страх и помнит побои своего отца.

— Уведи их, — рыкает Лазарро женщине.

— Мальчики, вас уже ждут в столовой...

— Нет, тётя Лави, пожалуйста...

— Дорогой мой, я постараюсь сделать всё, чтобы вы жили. Я обещаю тебе, иди, — наклоняясь, треплю обоих по волосам и натянуто им улыбаюсь. Когда они скрываются за тяжёлыми дверьми, поворачиваюсь к Лазарро.

— И что ты намерен с ними делать? Какой план у тебя на их жизнь? — сухо спрашиваю его.

— Они умные. То есть умён старший, а младший...

— У него проблемы с новыми людьми, да и со старыми. Он долгое время не говорил и зачастую молчит. Только брату доверяет, — вставляю я.

— Ты должна понимать, Белоснежка, что твой долг передо мной возрастёт в геометрической прогрессии, если я оставлю их в этом месте. Школа для мальчиков закрытого типа с лучшими учителями в Англии.

— Что ещё, кроме моего тела и души, ты можешь забрать? Больше у меня ничего нет, и я не смогу с тобой расплатиться, поэтому заберу их отсюда и отдам в приют. К этой суке они не вернутся. Никогда. Только через мой труп, — со злостью выплёвываю.

— Твоей вечной покорности для меня будет достаточно.

Перевожу взгляд на лицо Лазарро.

— Ты будешь принадлежать мне даже посмертно. Будешь жить в моей семье неприкаянной шлюхой. Откажешься от своей семьи в мою пользу. Забудешь о них, словно ты для них мертва.

— Мне казалось, что я и так уже на это согласилась. В чём подвох, Босс? — прищуриваюсь я.

— Тихая убийца, Белоснежка. Тихая. Осторожная. Умная. Соблазнительная. Теперь ты поняла суть?

— То есть ты будешь давать мне задания, как Бруне, и я буду трахаться, а потом убивать?

— Примерно так, но Бруну никто не заменит.

— Незаменимых шлюх не существует, Босс. Каждую минуту рождаются лучшие из худших, и когда-нибудь ты сам убьёшь её, потому что она дочь своего отца. Она тебе отомстит за ложь и предательство её чувств. Тем более ты уже считаешь, что я лучше её. Твои слова не имеют смысла, как и доводы. Но я согласна. Мои слабые стороны остались такими же, как были раньше. Ничего не изменилось, как и у тебя, — произношу, склонив голову набок, и делаю к Лазарро шаг. Всё его тело напрягается, когда я кладу ладонь ему на грудь.

— Можешь не признаваться, но ты узнал себя в моём племяннике. Тебе всегда нужно быть в глазах людей плохим мудаком, хотя у тебя тоже есть слабые стороны. Дети, подвергшиеся физическому и не только насилию. Поэтому ты их и не продаёшь. Ты готов защищать их, зная, что все проблемы идут из детства. Спасибо, Босс, за то, что ребёнок, живущий внутри тебя, всё же ещё помнит о жестокости своего отца. Спасибо за то, что именно он не умер, — убираю руку и отхожу, осматривая гостиную.

— В общем, я согласна на все твои условия. Я твоя. Кого ты хочешь, чтобы я убила первым? Карла? Ренато? Или ещё каких-то твоих личных врагов? — усмехаюсь я.

— Интрига. Я до сих пор выбираю её. Раз здесь мы все дела закончили, то пора в самолёт. — Лазарро скучающе разворачивается и идёт к выходу.

— Но я бы хотела попрощаться...

— Мне насрать, что ты хотела бы. Теперь у тебя должно быть на первом месте то, что хочу я, — отрезает Лазарро.

Бросив последний взгляд на закрытые двери, направляюсь за Лазарро. Меня радует тот факт, что мальчики остаются в безопасности, но вот их родители ни капли не радуют. Нет, я всё ещё сильно зла и раздражена. Эти мысли вновь крутятся в моей голове.

— Подожди, — накрываю руку Лазарро на рычаге передач.

— Сделай для меня ещё одну поблажку. Дай мне кое-что закончить. Я бы хотела попросить тебя отвезти меня в дом. Там я забыла очень важную для меня вещь. Без этого не смогу успокоиться. Прошу, я заберу её и всё, замолчу, пока ты не прикажешь говорить. Клянусь. Только дай мне доделать то, на что не хватило времени, — прячу от него взгляд и уверенно прошу. Не могу оставить их ненаказанными. Я знаю себя теперь. Это изведёт меня, и я совершу сотню глупостей, пока вновь не доберусь до них. Я не могу простить их. Не могу. Не хочу. Они не должны продолжать жить так, словно ничего не случилось. Прежде чем ступить в ад, мне нужно нагрешить настолько, чтобы он меня сжёг дотла. Именно это я и планирую сделать.

— Грёбаные условия. Ты меня задолбала...

— Я знаю, прости, что из-за меня тебе приходится менять планы. Но это займёт всего пять минут. Каких-то пять минут...

— Ехать туда три с половиной часа, — рычит Лазарро, сбрасывая мою руку.

— Тогда дай мне машину или вызови такси. Вернусь к тому времени, которое укажешь. Я не собираюсь сбегать. Я твоя, но прежде должна завершить всё здесь. Полностью, иначе моё сознание не сможет принадлежать тебе. Я пытаюсь облегчить тебе жизнь со мной, — быстро говорю.

— Хорошо. Ладно, ты же мозг мне вынесешь, — фыркает Лазарро и так быстро сдаётся. Меня удивляет это, но пока он вроде бы доволен тем, что я сказала, значит, так и приму факт. Даже спрашивать не буду, почему он настолько мягок к моим просьбам.

Лазарро делает знак рукой другим машинам следовать за ним. Конечно, он знает, где я живу, и где находится мой дом. Они следили за мной, да я и не скрывала своего адреса. Так что сейчас мне нужно сконцентрироваться на том, как отомстить. Убить я их не могу. Я не готова убивать ни брата, ни сестру. Но наказать... чёрт, как назло, у меня довольно скудная фантазия, и я попусту напрягаю свои мозги. Я видела не так много, чтобы наверняка знать, как воздействовать на них. Иглы? Как насчёт игл? Точно, иглы могли бы быть довольно интересным орудием. Мама когда-то шила, и у неё в запасах сотня игл. Но для того чтобы это сделать, мне нужно их связать. Трое людей в доме. Вероятно, четверо, если сестра приведёт своего мужа. Одна беременная. И я не хочу быть виноватой в смерти плода.

— Можно я забегу в аптеку? У папы закончились капли для сердца, а он снова забудет их купить, — нарушаю тишину. Лазарро кивает мне.

Хорошо, всё складывается очень удачно. Одну усыпить, второго не жалко, и он трус. Скажу сидеть, он будет сидеть. А вот двое других... Боже, ещё немного, и я отомщу им. Они навсегда запомнят этот урок. Нет, мне не стыдно. Никакая жалость к ним во мне не просыпается. Меня они не пожалели. Никогда и никого не жалели в своей жизни, кроме самих себя. И я уже не та Лавиния, мне по душе быть Белоснежкой.

Покупаю в аптеке самое сильно снотворное, которое могут мне продать без рецепта. Конечно, в Лондоне мне ничего не продали бы, а в маленьких городках все хотят заработать, поэтому у меня есть заветный мешочек с каплями.

В ночи мы приезжаем к моему дому, и я не вижу машин брата и сестры. Значит, их пока нет дома. Хорошо, я подожду.

— Белоснежка!

Отрываю взгляд от окон, в которых горит свет.

— Да?

— Ты уверена, что тебе нужна эта вещь? — спрашивает Лазарро. Усмехаюсь и утвердительно киваю.

— Очень, но мне придётся подождать остальных. Не могу не попрощаться, я же больше никогда их не увижу. Свою любимую семью, — расплываюсь в улыбке.

— Тебя заберут через полчаса.

— Спасибо за щедрость, Босс. Пусть ты ненавидишь меня, но я всё же скучала. С тобой даже ночь играет яркими красками. — Неожиданно для него обнимаю за шею. Он замирает, а я целую его в щёку.

— Буду с нетерпением ждать встречи, Босс, — подмигивая, вылетаю из машины и машу рукой с пакетом.

Направляюсь к дому, а за спиной слышу, как они все уезжают. Останавливаясь на крыльце, поднимаю руку с пистолетом, тихо смеясь себе под нос. Лазарро не заметил ничего, а у меня теперь есть очень интересная игрушка. Не знаю, у кого я этому научилась, но с Итаном номер прошёл и с Лазарро тоже. Я стала воровкой, причём довольно сносной, и у меня в руке тяжёлый, чёрный пистолет с полным «магазином».

Прячу пистолет за пояс юбки и выправляю рубашку. Так его хотя бы не видно. Вхожу в дом, улавливая аромат пиццы. Мне навстречу выходит жена брата, которая явно недовольна тем, что это не он.

— Брайан сказал, что ты свалила отсюда, — шипит она.

— Так и есть, но у нас остались нерешённые дела, точнее, я хотела бы извиниться перед ними. Я вела себя ужасно жестоко, и меня съедает совесть. Они скоро приедут, я не смогу уехать, так и не обняв их. Мне нужно знать, что они меня простили, и также сказать, что я буду продолжать присылать вам деньги, как и раньше. В общем, урегулировать некоторые вопросы, — объясняюсь с виноватым видом.

— Так и знала, что ты долго не протянешь. Ты должна им всё.

— Ты права. Поэтому я здесь. Хочешь, приготовлю тебе чай? Перед тобой я тоже виновата, не стоило выдумывать про брата. Я была такой эгоисткой. Могу сделать массаж ног? Наверное, это сложно уже ходить при таком сроке.

Она удивлённо вскидывает брови.

— Поняла своё место. Да, хочу. Всё хочу. Я буду у себя, принеси мне чай и печенье. Перекушу перед ужином. Тебе идёт быть униженной дурой, — смеясь, беременная корова уходит к себе.

Ничего, только вот кто из нас будет смеяться последним. Ставлю чайник на плиту и как послушная и виноватая девочка мою грязную гору посуду. Только вот я давно уже не девочка, а взрослая женщина. Я не послушная, а плохая и та, кто умеет убивать. Невиноватая во многом, но виновная в своих слишком криминальных желаниях. О-о-о да, я точно преподнесу им огромный сюрприз.

Отношу жене брата чай, добавив в него приличное количество капель, если честно и ладно уж не буду юлить мне насрать на её ребёнка. Им никому нельзя иметь детей. Вообще, и отцу с мамой нужно было остановиться на мне, а их сдать куда-нибудь. Да, общество охнет от возмущения, а в моём мире это правда, и она всегда точно попадает в цель. Босс многому научил меня своим поведением. Наверное, сейчас он даже руки мне развязал своим появлением. Просто знаю, что бы я ни сделала, он меня прикроет. Он тот партнёр, который не в полицию будет звонить, чтобы сдать меня, а вместе со мной прятать труп, как это было раньше. И в этот раз рассада у меня на любой вкус.

Подпевая себе под нос, копаюсь в подвале, в старых вещах мамы. Нахожу целую корзину со швейными иглами различной толщины. Потрясающе. Спокойно поднимаюсь наверх и проверяю спящую корову. Она мычит во сне. Беру кусок пиццы и жую его, ожидая возвращения моих милых родственников. Тащу два стула и скотч, который прячу в одном из шкафчиков. В этот момент они и появляются. Их смех и звон бутылок алкоголя в пакетах, которые они вносят в дом, рождает внутри меня жажду крови. Огромную жажду, словно я вампир, которого долгое время не кормили.

Они оба замирают, недоумённо смотря на два стула, а затем я привлекаю их внимание. Прислонившись к холодильнику, облизываю пальцы после пиццы.

— Привет, я так рада, что вы пришли, — весело произношу.

— Какого чёрта ты здесь забыла? Разве твой дружок тебя не забрал? — недовольно цедит Брайан.

— Или он тебя уже выбросил, потому что ты не так хорошо сосёшь, как рассказывала? — поддакивает ему Сьюзи.

— Ох, вы так печётесь о его члене, что я даже ревновать начинаю. Но не беспокойтесь это наша последняя встреча. Я вернулась, чтобы поблагодарить вас.

Они озадаченно переглядываются.

— Сваливай отсюда, Лавиния. Твой сутенёр заждался, — шипит Сьюзи.

— Хорошую шлюху не грех и подождать, но вернёмся к моей благодарности. Присаживайтесь, — указываю взглядом на стулья.

— Да пошла ты, грязная потаскуха, которая решит снова все наши проблемы. Ты рождена, чтобы на тебе ездили все, кому не лень, — смеётся Брайан.

— Ладно, выходит, вы глухие. Что ж. — Спокойно достаю пистолет из-за пояса юбки и отталкиваюсь от холодильника.

Их лица моментально бледнеют.

— Думаете, он не заряжен? — Отвожу немного руку, держащую пистолет, в сторону и нажимаю курок. Пуля моментально попадает в стену. Брайан кричит от страха и выпускает пакеты из рук. Сьюзен визжит и падает прямо на эти пакеты. Под ней растекается вино, разбившееся от удара об пол.

— Мне ещё раз попросить вас? Видите, я прошу и пока даже не приказываю. Сели оба на стулья, иначе буду стрелять по вашим конечностям. А их у вас очень много. Могу начать с твоей ступни, Сьюзи, или с твоей, Брайан. Мне плевать, куда стрелять, главное по мишеням.

Брайан дёргается в сторону.

— Нет-нет-нет, лучше не бежать, потому что тогда я буду стрелять наугад, не дай бог, задену твою печень или сердце. Я в этом ещё плохо разбираюсь. Прошу, мои любимые родственники, — с улыбкой указываю пистолетом на стулья.

Брайан поднимает с пола шокированную сестру.

— Ты всегда был хорошим мальчиком, но вот дерьма в тебе так много, — цокаю я на послушание брата. Он усаживает Сьюзи на стул.

— Молчи. Молчи, дура, у неё пистолет, — шипит он на неё, когда та дёргается.

— Раз уж ты так идёшь со мной на контакт, то сделай одолжение, свяжи её. Руки должны лежать на коленях. — Достаю из шкафа скотч и бросаю к ногам Брайана.

— Лавиния, мы же можем всё решить мирно, — сдавленно произносит он.

— Ох, время мира прошло, дорогой мой. Пришло время ответить за свои слова и поведение. Вперёд. Предлагаю тебе пропустить её первую по старшинству, тогда и тебе меньше достанется, — взмахиваю рукой с пистолетом.

— Ладно... хорошо, — мямлит он и хватает скотч.

— Ты не сделаешь этого! Ты не можешь...

— Молчи, у меня есть план. Молчи. Я выбью из её рук пистолет, — доносится до меня приглушённый голос брата. Рискни.

Брайан быстро заматывает скотчем сестру, прикрепляя её к стулу и поворачивается ко мне. Он дёргается в мою сторону, но я легко отскакиваю и поворачиваюсь. Приставляю к его виску пистолет.

— Серьёзно? Это было ошибкой...

— Лавиния, не сходи с ума! Где моя жена? Что ты с ней сделала? — кричит Брайан.

— Не волнуйся, она спит. Никто вам не поможет. Садись на стул и лучше без глупостей. Чем быстрее вы сядете и успокоитесь, тем быстрее я вам всё выскажу и поеду к Боссу. Он не любит ждать. Когда он ждёт, то начинает нервничать. А когда он нервничает, то кричит. Когда он кричит, меня это бесит. А когда меня что-то бесит, я выношу мозг. И когда я это делаю, Босс начинает вести себя плохо. Очень плохо, в итоге мы оба сорвёмся на тех, кто рядом. Точнее, на вас. Так что, — толкаю Брайана к стулу и держу у его виска пистолет.

— Отец за это по головке тебя не погладит, — с насмешкой замечает сестра.

Ей до сих пор не страшно? Ничего.

— А кто сказал, будто он что-то узнает, м-м-м? Вы в курсе, что трупы не разговаривают? — смеясь, отцепляю скотч, постоянно специально касаясь пистолетом то ребра Брайана, то спины, то ещё чего-то, пока обматываю его.

— Отлично! Какие вы молодцы! Я даже горжусь вами, но теперь мы будем учиться. Знаю-знаю, Сьюзи, времени так мало, но я всё успею. Вы знаете, как мама раньше любила шить? — Отхожу назад и достаю корзинку.

— У нас не было много денег, чтобы купить одежду каждому, и ей приходилось перешивать из своей одежды, отца и твоей, Сьюзи, нам с Брайаном. Но зачастую ему тоже всё покупали. И нет, я не в претензиях. Мне просто не нравится то, что вы об этом забыли. Вы забыли, сколько всего они для вас сделали. Забыли, чему вас учили и кому вы всем обязаны. А я молчала. Всегда молчала и прощала вас, находила вам оправдания. Я была хорошей девочкой, пока не стала Белоснежкой. И знаете, я не против. Мне понравилось видеть людей такими, какие они есть. И вы оба мне больше не нравитесь. Чисто из принципа я не отпущу вас просто так. Кто ещё хочет посмеяться? — Оглядываю обоих и вынимаю упаковку иголок.

— Лавиния, прошу... одумайся. Тебя посадят. Мы заявим на тебя, — шепчет Брайан.

— Нет, пусть лучше она сделает то, что задумала, и тогда у нас будут улики против неё. Папочка сдохнет, она будет гнить в тюрьме, мы в плюсе, — хмыкает Сьюзи.

— Знаешь, ты чертовски тупая сука? — хмыкаю, опускаясь к ней.

— Ты охренеть какая тупая, я просто диву даюсь. У тебя огромные долги, на хвосте киллеры, которые заберут деньги, и им не важно, как ты их отдашь и чем. У тебя мало мозгов, чтобы начать жизнь заново и подумать о детях. Ты о них абсолютно забыла, но я тебе напомню, — подношу иглу к её пальцу и медленно под визг и крики ввожу под ноготь.

Сестра орёт во весь голос. Она дёргается на стуле, затем падает вместе с ним. Её вес просто намного больше, чем бедный стул. Бросаю взгляд на Брайана и на его округлившиеся глаза.

— Нет... нет... Лавиния, я же всегда был на твоей стороне. Я же...

— Мудак, так и скажи. Полезно иногда говорить правду, — раздаётся за спиной голос Лазарро, и я подскакиваю на ноги. Вот чёрт. Сглатываю и быстро поднимаю стул со стонущей сестрой.

— Белоснежка?! — Лазарро проходит в дом, а за ним Итан и трое ребят. Он с осуждением смотрит на меня.

— Я... ещё не закончила... они лишили меня всего. Имею право. Я же не убиваю их, так? Так. Я просто немного наказываю, — мой голос обретает силу.

Лазарро цокает и тяжело вздыхает.

— А какого хрена ты начала веселье без меня? Я же тоже хочу участвовать в этом. Ты всегда могла интриговать меня. Ой, это моё, не так ли? — Лазарро указывает на пистолет, лежащий на столе. Он подходит к нему и подбрасывает его в руке.

— Какого чёрта здесь происходит? Кто вы все такие? Забирай эту суку и трахай сколько угодно. Мы даже рады тебе её отдать. Она больная. Убей её, и дело с концом. Да хоть что делай с ней. Нам всегда было плевать, она была для нас тупой овцой, такой и останется. И раз ты такой крутой придурок позарился на её вагину, то забирай, — быстро тараторит Брайан.

— Он что, меня придурком назвал? — кривится Лазарро.

— Да, Босс, именно так, — кивает Итан.

— Я... я... забирай эту шлюху. Ты же её сутенёр, так пусть расплачивается за нас. Мы ни при чём. Мы...

Неожиданно спокойное лицо Лазарро искажает гримаса отвращения. Его рука вытягивается и раздаётся выстрел. Охая, отскакиваю и слышу крик Брайана. Он скулит и дёргается на стуле, а оставшаяся от уха часть кровит.

— Как думаешь, Белоснежка, он понял меня или ему ещё немного нужно объяснить, как говорить с Боссом? — Лазарро переводит на меня взгляд.

— Я... понял... простите... Лавиния, прошу тебя... сестрёнка.

Тяжело вздыхаю и передёргиваю плечами.

— Он забывчивая скотина, но прогибается подо всех, а вот она. — Хватаю сестру за волосы. Она находится в болевом шоке, да и просто в шоке.

— Её бы я убила. Порезала на кусочки и стравила бы тем милашкам акулам. Я её безумно ненавижу. Она уничтожает детей, причём своих и жаждет смерти родителей. Она плохая девочка, и я ещё с ней не закончила, — горько шепчу и толкаю её голову вперёд.

— Лавиния...

— В нашем мире, Белоснежка, за воровство отрубают руки. За предательство убивают, но выбор за тобой. Я уже голоден, а когда я голоден...

— То ты зол, я помню, Босс. А когда ты зол, то орёшь на меня...

— И когда я ору на тебя, то мне приходится...

— Слушать, как ору я. Когда-то это возбуждало. — Наши взгляды встречаются. Он кивает мне, и я безумно благодарна Лазарро за то, что он не унизил меня перед ними. Никак не показал, что между нами всё крайне сложно. Он поддержал моё желание отомстить им, хотя разумом я понимаю, что превращаюсь в него. В бесчувственный кусок дерьма.

Вновь опускаюсь перед сестрой.

— Не нужно... он никогда тебя не простит...

— Папа? А тебя простит? Это ведь не важно, дорогая моя. Важно то, чтобы я тебя простила, потому что приду за вами. Стану дьяволом в аду и буду мстить вам и там, если узнаю, что денег снова нет. Клянусь, что никто меня не удержит. Пока я ещё не так жестока, как мой Босс, но чем дольше я нахожусь рядом с ним, тем лучше становлюсь в этом. Так что, — подхватываю ещё одну иголку и рывком прорезаю кожу под ногтем. Сестра орёт во все горло, подпрыгивая от боли. Пот скатывается по её лицу.

— Белоснежка, я уже злюсь. Ты закончила. Остальное доделают мои парни. Пошли, — Лазарро поднимает меня за локоть.

— Я вернусь, ясно? Вернусь, если они умрут. Вернусь, и вам не поздоровится. Если вы их хоть пальцем тронете, я вас так трону, что вы это запомните навсегда, как сегодня. И да, шлюхи имеют огромную власть. А если эта власть над членом Босса, то вы можете стать трупами в любой момент, — выплёвываю каждое слово, пока Лазарро тащит меня из дома.

Дверь закрывается, и там остаются трое мужчин. Итан цокает и качает головой, глядя на меня.

— Полегчало?

— Немного. Я имела на это право. Имела. Не для того я продала себя, чтобы впоследствии стоять у могил своих родителей. Не для того. И мне не жаль их, ясно? Даже не осуждайте меня. Я в здравом уме. Я не психопатка. — Вырываю руку из хватки Лазарро.

— Они заслужили. Они украли у меня украшения, которые я могла продать. Не свою душу, а их. Они ни пенса не дали родителям. Ничего. Они купили алкоголь, чтобы отпраздновать победу. Нет, я победила их, а не они меня. И я наслаждалась их болью, как все вокруг обычно наслаждаются моей, — дерзко добавляю.

— Всё сказала? — Лазарро закатывает глаза и прячет пистолет обратно.

— Да.

— Так, может быть, я теперь пожру? Желательно в самолёте? Желательно по пути домой?

Поджимаю губы и киваю.

— Прости. Теперь я твоя. Больше условий у меня нет.

— Охренеть, я дожил до этого момента...

Из дома раздаётся крик брата, и я удовлетворённо растягиваю губы, переводя туда взгляд. Лазарро быстро хватает меня за подбородок, и я смотрю в его глаза.

— Если ты думаешь, что я простил тебя, раз был там и признаюсь, что восхищён твоей фантазией, шаловливыми пальчиками и этим сексуальным требовательным голосом, то сильно ошибаешься, Белоснежка. Ничего не изменилось, я собираюсь мстить тебе. Жестоко мстить именно за то, что ты даже не пригласила меня на самое потрясающее зрелище за последнее время. Добро пожаловать в наш личный ад, Белоснежка. Теперь ты точно моя. — По моей спине пробегает холодок от его ухмылки.