Признание Босса

Пулей влетаю в дом, папа кричит мне вслед, возмущаясь по поводу того, что я сделала. Сестра довольно наблюдает за яростью отца, но я должна проверить. Я опасаюсь, что мои догадки подтвердятся. Я так боюсь этого. У меня есть шанс спасти маму. Есть шанс сделать всё, чтобы потом совесть меня не грызла.

Падаю на колени. Шарю рукой под кроватью и нахожу коробку. Открываю её и выбрасываю лишнюю бумагу. Мои пальцы замирают, когда я нащупываю пустоту внутри, только записки валяются, но никак не дорогостоящие украшения, которые я могла бы продать, и мне бы этих денег хватило с лихвой. Но нет. Их нет. Ничего нет. Из моего горла вырывается звериный рык. Хватаю нож, лежащий под подушкой, и сбегаю вниз.

— Лавиния!

— А ну-ка, стоять! — кричу, перебивая голос отца. Сестра и брат, который, видимо, ей уже доложил о том, что я знаю об их воровстве, тащат чемоданы к двери.

— Прости, папа, но пока сумасшедшая в доме, мы уезжаем. Посмотри на неё, — фыркает сестра, показывая взглядом на весь мой безумный вид.

— Лавиния, это что за поведение? Немедленно прекрати, иначе мне придётся поверить в то, что ты не в себе, — грозно произносит отец.

— Я сказала, стоять, — рычу и удобнее беру нож в руку.

— Она психопатка. Пока, папа, — бросает брат. Они сбегают, открывают дверь, чтобы свалить и не расплатиться со мной.

С криком от боли предательства, применив всю силу, швыряю нож прямо в дверь. Все визжат от страха и разбегаются, когда он попадает в дерево.

— Я предупреждала, — низко цежу сквозь зубы и сдуваю волосы с лица. Я смиряю взглядом всех присутствующих.

— Лавиния...

— Папа, уйди. Живо отсюда уйди, это наши проблемы. Уйди, не вынуждай меня открывать истину перед тобой. Уйди, — качаю головой, не сводя своего убийственного взгляда с сестры, брата и беременной коровы, прячущейся за спиной последнего.

— Лавиния...

— Хорошо, сам захотел. Где мои украшения? — спрашиваю, поднимая подбородок.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, психопатка. Папа, вызови полицию, — пищит Сьюзи.

Швыряю в них пустой коробкой.

— Вы украли у меня подарок на мой день рождения от людей, которые мне дороги. Вы продали их, поэтому у вас появились деньги, Брайан. И поэтому ты перестала настаивать на моей встрече с твоим врачом, Сьюзен. Вы разбогатели очень быстро и неожиданно, а я всё же надеялась, что за ум взялись. Нет, теперь такой ошибки я не совершу. Где. Мои. Украшения? — ору я.

— О Господи, милая, я забыл о твоём дне... я...

— Где мои украшения? Отвечайте, иначе я причиню вам боль. Сильную боль. Вы даже не понимаете, что это были за украшения, — перебиваю отца и приближаюсь к группе предателей. Рыком вынимаю нож из двери и наставляю на них.

— Папа... папа... вызови полицию... — пищит сестра. Да не сестра она мне уже, а сука. Законченная сука, которой я перережу глотку.

— Лавиния, объясни всё нормально и опусти оружие. Что случилось? — недоумевает отец.

— Ты слышал. Мне прислали подарок... это плохой подарок, потому что он был от Босса. А если Босс узнает об этом, то он им головы поотрывает. Где украшения? Бриллианты? Натуральный жемчуг? Аквамарин? Платина? Где это всё? Где деньги, которые вы выручили с продажи? Где?! — Я дёргаюсь в сторону большей части семьи, но меня за руку удерживает папа.

— Вы что, правда, украли у Лавинии её украшения? Где ваша совесть? — возмущается отец.

— Нет... она врёт... я не отрицаю, что видела их, но это были побрякушки. Обычные побрякушки в коробке, она сама их продала. Где ей взять деньги, которые она тратила? Откуда они? Ведь пребывание в клинике стоит больших денег, а она безработная. Она сама их продала и сваливает на нас, — голос сестры крепнет от очередной лжи.

— А чемоданы вы собрали, чтобы отправиться в отпуск? — цежу я.

— Да, мы хотели немного отдохнуть...

— Закрой рот, дура, — рычит на жену брат. Она вздрагивает и всхлипывает.

— Ах да, отдохнуть им захотелось на мои деньги, как обычно. Я делаю вам предложение, если вы не вернёте хотя бы деньги за эти украшения, а это больше миллиона долларов, то я разозлюсь. Если я злюсь, то выношу мозг. И это больно. Я вас предупредила. И ни шагу отсюда, потому что я вас найду. И объясните отцу, откуда у вас деньги, почему вы живёте в его доме, и куда Брайан ходит работать. Вперёд, а я пока остыну, иначе точно прирежу вас, — произношу и дёргаю рукой, вырываясь из хватки отца. Нагибаясь, поднимаю коробку и направляюсь к себе.

— Она потаскуха, папа, не смотри так на меня. Она продавала своё тело в Америке, отсюда и деньги. Она всё врёт. Один человек мне это сказал. Она шлюха. Ты вырастил шлюху, — летит мне в спину ядовитая ложь. Останавливаюсь под шокированный вздох отца.

— Ещё раз. Как ты меня назвала? — медленно переспрашиваю Сьюзи.

— Шлюха. Наглая, законченная шлюха, которая раздвигала ноги перед всеми. Ты сам слышал папа, у неё был босс, которого она ублажала. Да не платят столько денег за обычную работу переводчика! Не платят, я узнавала! Она солгала всем нам. И человек, которого я встретила, сказал, что она у него кое-что украла и не отдаёт. А он её купил, но она не отработала своё. Он даже обещал нам вознаграждение, пап. Она шлюха, — выплёвывает каждое слово моя бывшая сестра, которую я точно теперь ненавижу.

Папа переводит на меня печальный взгляд, поверив ей. Это ранит. Сильно ранит.

— Хотите так думать, думайте. Только вот расскажи ещё, сестрёнка, почему этот человек тебя поймал. Не за то ли, что твой муж, с которым ты решила не разводиться и тянула из родителей деньги на якобы судебные разбирательства, влез в огромные долги, отчего вам пришлось заложить дом. М-м-м? Это тоже не забудь во всех подробностях рассказать, а Босс придёт. Он придёт за вами. И вы даже не поймёте как, но станете его рабами. Он придёт, чтобы спросить с вас, и не потому, что я была в Америке, а потому что она связалась с ним и дала обещание. Он не прощает лжи, как и я, — смачиваю губы и хмыкаю.

— Деньги должны быть завтра. Если их не будет, то мама умрёт. У неё прогрессирует болезнь, если вам всем интересно. Я оставила её в клинике и хотела продать то, что принадлежит мне по праву своих страданий, ради неё. Снова. И я бы сделала это молча, наплевав на вашу алчность, но вы лишили меня права выбора. Опять. Думаете, я прощу вас? Нет. Никогда. Я не забываю боль, которую причиняют мне люди. Я вам всё сказала, — отрезая, поднимаюсь по лестнице.

— У нас нет этих денег, — шепчет брат.

— Так ты их взял? — взвизгивает сестра. Останавливаюсь и горько усмехаюсь.

— Прекрати уже, Сьюз. Хватит. Да, она нашла украшения, и мы решили, что ты всё равно не будешь их носить, раз бросила под кроватью, Лавиния. Мы думали, что это, действительно, побрякушки. Так мне сказали в ломбарде. Это имитация жемчуга и фианиты, которые ничего не стоят. Мы выручили небольшие деньги. Совсем небольшие, я клянусь. У меня осталось пару тысяч, и я их отдам, остальное, когда заработаю. Лавиния, тебя обманули, это были побрякушки, — оправдывается брат.

— Господи, что вы наделали, — разочарованно шепчет папа.

— Надо же, у кого-то появились яйца, — хмыкаю, не поворачиваясь к ним. — Только Босс всегда предпочитает эксклюзив. Он никогда не позарится на имитацию. Ему нужна честность во всём. Подлинность. Верните мои украшения...

— Мы не будем ничего возвращать, потому что эти деньги пошли на улучшение жизни наших семей. У меня дети! А кто-нибудь знает, как сейчас всё дорого? Папа, ведь ты учил нас, что мы должны помогать родным. А она всё равно их не носила бы. Я отдала долги, которые мне оставил мой бывший...

— Чёрт, какие же вы противные. Даже когда вас душат, вы до сих пор врёте. Никому не выходить из этого дома. Ищите деньги. Папа, надеюсь, что ты проведёшь с ними беседу и не выпустишь их, потому что я пока не готова решать их судьбу, — бросаю на всех взгляд из-за плеча, — но решу, когда буду знать, как. Этого я вам не прощу.

Я настолько убита внутри, что ноги едва волочатся к комнате. Сокрушённо падаю на постель, сбрасывая всё на пол, и закрываю лицо руками. Как они могли? За эти украшения можно было выручить огромные деньги. Сама виновата. Знала же, какие они твари, и оставила немыслимые богатства под кроватью. Но я не думала, что они настолько изгажены внутри. Не думала... и это злит ещё сильнее. Дурой была, дурой и осталась. Не знаю, что мне теперь делать. Я в тупике. В огромном тупике. Я надеялась на деньги с продажи этих украшений, сейчас же осталась с голой задницей.

Дверь в мою спальню тихо открывается, и я поднимаю голову.

— Милая, я могу войти? — едва слышно спрашивает папа.

— Да... да, конечно, — быстро вытираю слёзы и включаю торшер. Он садится на постель. Отец словно постарел за эти несколько минут гадкой правды.

— Лавиния, — его шершавая ладонь ложится мне на плечо. — Мне очень жаль, что они так поступили с тобой. Я постараюсь вернуть деньги за эти украшения. Я заложу дом, чтобы...

— Не смей, — шипя, сбрасываю его руку и подскакиваю с кровати. — Не смей этого предлагать мне этого и говорить это дерьмо в лицо! Ты не слышал? Они украли! Украли, папа, то, что им не принадлежит! А ты знаешь, что делают в Америке с ворами? Их убивают...

— Дочка, побойся бога. По их словам...

— И ты им веришь! Им веришь, а не мне? — спрашиваю, прикладывая руку к груди, и не узнаю своего отца. Он тяжело вздыхает и проводит ладонью по седым волосам.

— А что ты хочешь от меня сейчас? Чтобы я их убил? Чтобы я их покарал? Что мне сделать? Мне жаль... мне больно за тебя, Лавиния. Больно и очень из-за того, что я бессилен в этой ситуации. Украшения не вернуть. Если их обманули, то потребуют огромных денег за них обратно. Невозможно вернуть украшения, но я вижу, как они важны для тебя. Я что-нибудь придумаю. Я придумаю, доченька...

В глазах отца собираются слёзы, и мою грудь рвёт от отчаяния.

— Я не знаю, за что нам это. Мы всё теряем. Теряем семью. Твоя мама... да видел я всё. Видел. Но я сделал выбор в пользу вас, своих детей, а теперь, выходит, меня предали. Так жестоко предали. Я верил им, Лавиния. Верил, что всё у нас будет хорошо. Верил и старался молиться каждый день, чтобы ваша мама выкарабкалась хотя бы как-то. Я думал, что они возьмутся за ум, заметят то же, что и я. Боже мой, кого я вырастил? — Папа горько плачет, содрогаясь всем телом. И мне так жаль его. Жаль, что он понял лишь на старости лет, кто его окружает. Жаль, что понимание пришло только сейчас, а у меня немного раньше. Я не дожила до практически семидесяти лет, пребывая в надеждах, что Бог поможет, и нам воздастся за хорошее. За пощёчины воздастся.

— Пап, всё уладится, — падаю на колени перед ним. — Всё уладится, слышишь? Я что-нибудь придумаю. Я клянусь тебе. Я придумаю...

— Ты и так постоянно думала за меня, Лавиния. И я не верю, что ты пала на дно, ради денег. Не верю. Хотя бы ты не разбивай моё сердце. Это же ложь, да? Они сказали мне ложь? — Он всматривается мне в лицо мокрыми от слёз глазами.

— Да, пап. Это ложь. Я никогда бы не стала шлюхой Босса ради денег...

И всё внутри меня переворачивается от своих же слов. Шлюха Босса. Я возвращаюсь к тому, с чего началась моя история в мире криминальных интриг и жестокости. Моё сознание быстро находит решение. Всё внутри меня противится этому, но я склоняю голову перед людьми, перед которыми чувствую себя в долгу.

— Хорошо. Я знал... а деньги... я заложу дом, милая. Заложу его, и мы продадим машины. Возьму дополнительно ссуду в банке. Я снова поговорю с твоими братом и сестрой, мы придумаем что-нибудь вместе. Я решу это, но больше ответственность не будет лежать на твоих плечах. Не будет. Прости меня, Лавиния, за то, что моё сердце всегда принадлежало тебе, моей маленькой и доброй фее. Я недолюбил остальных, потому что в твоих глаза, таких похожих на глаза твоей матери, видел невероятный огонь. Прости меня, это лишь моя ошибка. Прости, доченька, я был плохим отцом, но у меня ещё есть время измениться. Я всё решу, — папа целует меня в лоб и уходит.

В этот момент я хочу кричать от боли, которая терзает моё сердце. Сейчас мне ничего не важно. Цена не имеет смысла, только бы они жили. Не хочу хоронить тех, благодаря кому я рождена. Я не вынесу потери последнего. Не смогу. Я не настолько сильна внутри, чтобы противостоять зову крови.

Хватаю с пола записку с номером Итана и вылетаю из комнаты. Спускаясь вниз, слышу сломленный и отчаянный голос отца, который выговаривает всё своим детям. Сьюзен, конечно же, плачет и уверяет его в том, что я лживая сука. Брат просто молчит. Меня это не сильно волнует. Чемоданы так и валяются у двери, как и личные вещи. Хватаю мобильный брата, видимо, выпавший из его кармана, и выхожу на улицу. Холодный сентябрьский ночной ветер не может остудить мою кровь. Я решительно отхожу подальше от дома и набираю номер Итана. Я просто это делаю без каких-либо размышлений или сожаления. Делаю то, что должна сделать в эту минуту, потом я сниму с себя любую вину, которая будет сжирать остальных. Хотя и в этом я уже не уверена.

Слышу долгие гудки, а моё сердце взволнованно бьётся где-то у горла. Кажется, что я даже голос теряю, просто задыхаюсь от паники и страха. Я осознанно иду по этой дороге, и это самое страшное. Осознанно сделала выбор. Ещё несколько дней назад я ощущала нехватку адреналина, теперь же судьба меня услышала и подбросила мне приличный мешок с дерьмом.

— Да. Я вас слушаю, — раздаётся в трубке суровый голос.

— Итан, — выдыхаю я. Ноги подкашиваются, и я сажусь на землю.

— Лавиния? Какого хрена ты мне звонишь? Я сдуру дал тебе этот номер. Забудь о нас. Забудь. Теперь ты богатая женщина. Забудь, — приглушённо шипит он в трубку.

— Нет... нет... подожди. Мне нужен Босс. Это срочно, — шепчу я.

— Я отказываю тебе. Никогда, поняла? Забудь о нём. Он забыл о тебе. Он живёт дальше. У него новые шлюхи, и ты ему не нужна...

— Итан, я прошу тебя, это срочно. За мной ведётся охота. Кто-то натравил на меня своих людей. Они следят за мной. Мне нужен Босс, только он может решить эту проблему. Это важно для меня. Последний раз, Итан, помоги мне и передай ему трубку. — У меня нет доказательств этой лжи, но это соломинка, за которую я хватаюсь. Итана сложно убедить в чём-то, особенно дать мне поговорить с Боссом.

— Я разберусь с этим и узнаю, кто это такие. Тебе не место в нашем мире. Ты должна...

— Итан, мать твою, мне долго ждать тебя?! Я опаздываю!

Моё сердце замирает, когда я слышу голос Лазарро. Рычание. Злость. Требовательность. Это всё было в его тембре голоса каждую минуту наших отношений, но иногда там проскакивало много другого. И именно на другое я надеюсь.

— Да, Босс, я уже иду. Ошиблись номером...

— Итан, это не шутки! Моя семья в опасности! — выкрикиваю я.

— Ошиблись? С каких, чёрт возьми, пор ошибаются с личными разговорами? Дай, я проверю, кто же это у нас обожает делать ошибку за ошибкой.

Я замираю, видимо, как и Итан. Моя голова наполняется шумом.

— Босс, это Лавиния. Я разберусь с ней. Минуту...

Стон Итана раздаётся в трубке, и я вздрагиваю.

— Белоснежка. Неужели, ты так по мне соскучилась? — язвительный и полный насмешки голос ударяет по моему разуму.

— Босс, — я сильнее цепляюсь за трубку. — Ты прав.

Я слышу его тяжёлое дыхание, а моё поверхностное, лёгкое, готовое умирать и унижаться.

— Мне нужна твоя помощь. Очень нужна, — сглатывая ком, шепчу я.

— Хм, с чего ты решила, что мне это важно? Ты в прошлом. А мне кто-то говорил, что прошлое нужно оставлять там же. Пошла на хрен, Белоснежка...

— Нет! Нет, стой, прошу тебя... Лазарро... дай мне минуту, — умоляюще скулю.

Он не сбрасывает звонок. Меня всю трясёт от одного его голоса. Трясёт нещадно. Я покрываюсь мурашками от страха, даже волосы встают на дыбы от вероятного отказа.

— Тридцать секунд, у меня встреча.

— Спасибо... я... — делаю решительный вздох. Я должна. Нужно собраться и не показывать ему своего страха.

— Ты долго мямлить будешь? Это Белоснежка или очередная сука, которая обожает ныть? Ах да, это же одна и та же шлюха.

Я сношу оскорбления. Сейчас он Босс, и от него многое зависит.

— Нет. Меня отвлекли. У меня есть предложение, от которого ты не захочешь отказаться. Я предлагаю тебе обмен. Ты хотел, чтобы я была твоей любовницей, но я пойду дальше, хочу быть твоей шлюхой. Хочу спуститься с тобой в подвал, и ты сможешь делать со мной всё. Я предлагаю тебе свою душу, тело и разум за определённую сумму. Моя мама больна, и мне некого больше попросить. Я предлагаю сделку. Я твоя настолько, насколько ты сам захочешь. Моя жизнь будет в твоих руках, и я сделаю всё, о чём попросишь. Всё, что прикажешь. Всё. Буквально всё, — мой голос не дрожит. Он, кажется, даже звенит в тишине ночи.

— И почему мне это должно быть интересно? — равнодушно отзывается он.

— Ты до сих пор слушаешь меня. Если бы ты не был заинтересован, то уже бросил бы трубку, но ты ещё говоришь со мной. Значит, ты хочешь этого. Ты ещё хочешь меня. И я готова тебе дать то, чего ты никогда не имел бы добровольно. Предлагаю тебе купить меня. Стать моим заказчиком в обмен на оплату лечения моей матери. Деньги нужны срочно. Завтра послезавтра последние дни.

— Я слушаю тебя, потому что не услышал мольбы. Умоляй меня.

Прикрываю глаза от уязвлённой гордости.

— Умоляю, Босс...

— Нет, не так. Умоляй, как будто от этого зависит твоя жизнь, Белоснежка. Хотя это так и есть. Умоляй, чтобы мой член стоял колом, и меня, правда, заинтересовало твоё предложение. Умоляй так, чтобы я поверил в твою искренность и добровольность. Умоляй меня.

Качаю головой от его требований. Но теперь я заложница. Снова заложница, и он единственный человек, кто может мне помочь.

— Я скучаю. Каждую ночь. Каждую минуту. Каждую секунду. Я скучаю по тебе, Лазарро. Я была не права. Ты можешь убивать кого угодно. Я сказала это сгоряча из-за эмоций. Я была в шоке от случившегося. Ты нужен мне, и я готова на всё. Нужна моя жизнь? Так возьми её. Она всегда будет принадлежать только тебе. Лишь тебе одному. Мои демоны твои...

— Дальше. Говори дальше, вроде бы я что-то ощущаю, — язвительно тянет он. Я так себе противна.

— Я хочу, чтобы ты опустил меня на колени. Хочу вспомнить, как это подчиняться одному только твоему взгляду. Хочу снова сгорать в твоих руках. Умирать. Учиться. Воскресать. Я открою тебе все свои тайны, допущу тебя до самых потаённых уголков моего сознания, и ты станешь руководить мной. Я буду умолять тебя. Шёпотом. Криком. Слезами. Губами. Глазами. Я буду боготворить тебя, как своего единственного Бога. Я умру за тебя и ради тебя. Я убью за тебя. Буду любить тебя, как никто другой. Дам тебе всё, что ни попросишь. Стану рабыней твоих желаний. Твоим Джинном. Твоей феей. Твоей сказкой. Я буду всегда говорить тебе «да, мой Господин». Да, Лазарро, забери меня обратно. Помоги мне, прошу тебя. Я умираю без тебя. — Кажется, меня опустошает эта ложь... ложь самой себе, потому что я ничего этого не чувствую. Ложь стольких дней, что он остался в прошлом. Ложь... она смертельна.

— Это было довольно возбуждающе, Белоснежка.

Облегчённо улыбаюсь в трубку.

— Но недостаточно, чтобы я тебя захотел. Это было так, чтобы я удовлетворил своё задетое твоим предательством эго. Мне понравилось твоё унижение. Было вкусно. Я перегорел. Ты мне не нужна. Так что пошла ты в задницу. Не приглашай на похороны своей матери...

— Нет... нет... Лазарро, я умоляю тебя. Я прошу тебя... Лазарро...

— Скоро ты узнаешь, что такое хоронить людей, которые сдохли из-за грёбаной суки, предавшей Босса. Ты ощутишь себя на моём месте. Ты не стоила смерти людей, а вот теперь вкусишь плоды этой боли...

— Лазарро! Пожалуйста! — мой голос срывается, а в трубке раздаются быстрые гудки.

— Пожалуйста...

Мой шёпот уносит ветер, как и личность, видимо, потому что я так хочу сдохнуть от боли в груди.