Признание Босса

Моя история началась с болезни матери. История плохая, жестокая и жизненная. Я думала, что сделала всё, чтобы больше никогда не встретиться с продолжением болезни. Я надеялась, что поездка в Америку это последний рывок и работа ради лекарств, которые всех нас поднимут на ноги. Это было обычной надеждой о спасении матери, которую я люблю. Надежда умерла с первым лучом солнца, потому что показатели гемоглобина, которые я получила, сказали своё слово. У неё вновь анемия. Лечение не помогло. И я просто не могу больше тянуть время, убеждая отца, что это правильно. У меня на руках чёткое подтверждение того, что война в самом разгаре, и нельзя терять ни минуты.

— Стоять, — рыкаю я, замечая брата, у двери дома. Брайан озадаченно оборачивается.

— Маме плохо. Опять. Отец ничего не хочет делать, убеждает сам себя в том, что всё будет хорошо, и это ухудшение лишь временно. Ни черта. У меня на руках результаты её анализов. Всё хреново, и ты мне нужен сегодня, — сухо произношу.

— Эм... мне нужно работать. Сожалею, что лечение не помогло, но я должен зарабатывать деньги, — медленно произносит он.

— Ах да, ты же у нас работаешь, — язвительно усмехаюсь и подхожу к нему вплотную.

— Лавиния, я бы и рад помочь, но у меня нет денег сейчас... то есть нет денег на лечение. И я мог бы их заработать, поэтому мне нужно идти. Займись пока этим сама, я подтянусь, как буду свободен. — Он открывает дверь, но я зло захлопываю её, надавливая рукой. Брат озадаченно приподнимает брови.

— А теперь слушай внимательно, ублюдок. Ты будешь делать то, что я тебе говорю. Будешь вылизывать мой зад, чтобы я была довольна твоим поведением. Сегодня ты останешься дома и поможешь мне отвезти маму в Лондон. Я уже договорилась об обследовании и даже, к вашему счастью, заплатила за него. Молись Богу, Брайан, чтобы всё это было моей фантазией, потому что иначе я буду медленно вырезать ваши почки и продавать их на чёрном рынке, чтобы получить деньги. Думаю, это равноценная плата за то, что я всё потеряла, а вы ни хрена не сделали, чтобы поддержать родителей. Я ясно выразилась? — выдыхаю ему в губы. Брат сглатывает.

— У тебя стало очень оригинальное чувство юмора, — нервно издаёт смешок. Улыбаюсь ему и киваю.

— Да. Тебе нравится? Тебе смешно, как мне? — Мы оба хихикаем, пока мои губы не складываются в одну линию. Я рывком обхватываю его яйца пальцами, и он с шумом втягивает в себя воздух.

— Ох, какой плохой мальчик. Тебя возбуждает родная сестра. Ай-я-яй, но я закрою на это глаза, можешь подрочить в ванной, пока ожидаешь следующего моего приказа. И да, Брайан, я тебе приказываю. И если ты не понял, — изо всех сил скручиваю его яйца. Он жмурится, охая от боли.

— Лавиния...

— Да, вот так. Запомнил моё имя, уже хорошо. Но запомни всё, что я тебе сказала, иначе я вот эти самые яйца наколю на шпажки и преподнесу на ужин твоей беременной суке, которая меня тоже задолбала. Чисто из принципа буду вырезать каждое яичко без наркоза, и ты уже знаешь, как хорошо я подружилась с ножами. Наша милая и добрая шлюха Сьюзи должна была поделиться с тобой своими опасениями, не так ли? — сквозь зубы цежу.

— Да... да... я понял, только отпусти...

— Или что? Ты кончишь? Зальёшь своей грёбаной спермой идеальные новые брюки, которые ты купил на выигранные на ставках деньги, или это деньги с продажи твоего дома, который подарили вам родители, м-м-м? Но мне насрать, откуда эти деньги. Ты мне уже неинтересен. Ты отдашь последнее, если понадобится, понял? А сейчас живо к себе и готовься. Через час мы выезжаем. — Отпускаю его и отхожу, кривясь от ответа его тела. Извращенец грёбаный.

Брат, тяжело дыша, прислоняется к двери, и у него на лбу блестит пот.

— Можешь поделиться с этой змеёй тем, что у тебя стоит на меня, а ещё тем, что я предупреждаю вас обоих в последний раз, вы остаётесь здесь, потому что нужны мне. Я испытываю необходимость в лишних руках, но никак не потому, что вы мои родственники. Если будет выбор: убить вас или спасти. Ты уже догадываешься, что мне ближе. Свали с моих глаз, — рыкаю на него. Брат сразу же пролетает мимо меня, поправляя свои брюки в районе паха.

Прикрываю глаза и восстанавливаю дыхание. Да, пришлось пойти на это, потому что физически я слабее Брайана, но умнее. Он даже не догадался воспользоваться своей силой против меня, так что сам попал в ловушку. Мне не стыдно. Я не могу носить маму, мне сложно. Пусть поработает, от него не убудет.

Я тщательно собираю вещи мамы в сумку, проверяю все документы и результаты прошлого лечения. В этот момент в комнату мамы входит сестра.

— Можно тебя на пару слов? — цедит она сквозь зубы.

— Мама всё равно спит, можешь вывалить своё дерьмо здесь, — равнодушно пожимая плечами, застёгиваю сумку и выпрямляюсь.

Сьюзи резко дёргает меня за руку и выталкивает в узкий коридор.

— Как ты смеешь так со мной говорить? Кто ты такая, вообще, в этом доме? Вернулась и думаешь все будут целовать твой зад из-за грошей, которые ты присылала нам? — шипит она, выставляя палец вперёд и отчитывая меня, как раньше.

— Тебе лучше спрятать этот палец в задницу, иначе я его сломаю, — спокойно предупреждаю.

— Это тебе лучше засунуть свой язык в задницу, поняла? Мать никуда не поедет, а ты прекратишь баламутить воду. С ней всё хорошо, найди работу, а не майся ерундой. И отца тоже оставь в покое, он и так еле ходит. Стыдно должно быть. Потаскуха...

Не выдерживаю оскорблений, да ещё и приказов, хватаю сестру за палец и рывком опускаю его вниз. Она визжит от боли.

— Значит, вы с первого раза не понимаете. Думаешь, я шутила, когда обещала перерезать твою глотку? Ни хрена. Ты заткнёшься и будешь следовать моим приказам, ясно? Я не дам вам убить ни отца, ни мать, как и забрать этот дом. И меня тебя тоже не продать, — цежу ей на ухо под её крики о помощи. На них, конечно, же сбегаются все, кто может двигаться. Брайан и его жена с ужасом смотрят на эту сцену. Сестра, выгнувшись, хнычет, а я ниже опускаю её палец.

— Что ты стоишь? Сделай что-нибудь! Где твои яйца? — возмущается Сьюзи, глядя на брата.

— Да, милый Брайан, где твои яйца? Ты же помнишь, где твои яйца, правда? — язвительно передразниваю её. Брат сглатывает и отступает на шаг.

— Лавиния, отпусти её. Мы всё можем решить мирно, тем более час уже прошёл, и нам пора ехать. А Сьюзи пока приготовит ужин для всех нас, правда, сестрёнка? — примирительно выдавливает из себя Брайан.

— Да ни черта... — шипение срывается с её губ из-за моего резкого давления на её руку.

— Хорошо... ладно...

Отпускаю её, и сестра отпрыгивает от меня на шаг. Она дует на палец и, всхлипывая, дёргает рукой.

— Вы все это видели. Она больная. Ей нужно лечиться, и я заявлю на неё в полицию. Она мне чуть палец не сломала, психованная истеричка, — озлобленно бросает Сьюзи.

— Не сломала же, так немного размяла заплывшие жиром кровотоки. А полиции ещё не забудь сказать о том, что ты связалась с плохими мальчиками, и у тебя огромные долги, из-за которых ты решила меня отдать некому психотерапевту, идёт? Потом добавь, что ты покрываешь своего мудака, прячешь его в нашем городе от этих самых плохих мальчиков, а ещё, что вы оба воровали у родителей деньги, которые вам присылали. Думаю, полиции очень понравится твоё заявление, Сьюзи. Они будут в восторге, ведь тогда плохие мальчики быстро найдут твоего насильника-мужа, обожающего трахать твою раздолблённую вагину и кончать туда. Хотя нет, он уже давно этого не делает. Ему нравится видеть тебя шлюхой, кончая на твоё лицо, и он вот-вот начнёт расплачиваться твоими частями тела, — от моих слов по лицам всех родственников пробегает волна страха, и они становятся бледными.

— Но это ведь только мои фантазии, не правда ли? А на самом деле вы так волнуетесь за наших родителей, что спать не можете и поэтому перебрались сюда, а не потому, что оба лишились домов, работы и просрали всё, что у вас было, из-за жадности, алчности и эгоизма. Всё же как весело у нас дома, — смеясь, хлопаю в ладоши. Они смотрят на меня, как на безумную. Но это не я, а Лазарро. Сейчас я полностью переняла его поведение. Абсолютно. До интонации. До спокойствия. До взгляда. До равнодушия. До удовлетворения. Я скатываюсь вниз, но на дне тоже можно быть сильной. Там это сложнее. Не обязательно стоять на вершине, чтобы управлять. Обычно манипуляторы владеют именно разумами тех, кого видно наверху, а сами остаются в тени. Так вот эта тень теперь мне ближе.

— И всё, прошу, примите совет, начните мыться после секса. От вас несёт за версту. Особенно, от тебя Брайан. О Сьюзи даже не говорю, она принципиально не моется. Я буду готова через десять минут, соберу маму, — сказав последнее слово, разворачиваюсь и вхожу обратно в спальню мамы. Закрываю дверь и слышу визг жены брата. Хихикая себе под нос, удовлетворённо представляю, какой скандал ждёт брата вечером, ведь сейчас он быстро смоется со мной в Лондон. Я дала ему возможность придумать сотню оправданий, так что я очень добрая сестра. Заботливая.

Пока за дверью продолжают визжать, кричать, и даже что-то бьётся, я проверяю показатели сердца, отключаю аппараты и протираю маму влажной салфеткой. Она сильнее потеет. Видимо, только меня это и волнует.

За полчаса усмиряю всех одним взглядом и наблюдаю за тем, как брат осторожно погружает спящую маму в машину, затем указываю путь в госпиталь и сношу летящие в спину оскорбления. У меня стальные нервы.

Половину пути брат злится на меня. Он специально дёргает машину, чтобы меня затошнило, но я спокойна.

— Зачем ты это сказала? Почему ты так ненавидишь меня? Я никогда ей не изменял, — наконец-то, шипит он, бросая на меня яростный взгляд.

Скептически изгибаю бровь.

— Сам себе хотя бы не ври, умнее будешь казаться, — отвечаю, передёргивая плечами, и отворачиваюсь к окну.

— Где ты была на самом деле, а? Ты другая, и я уже думаю, что ты не наша сестра. Ты её близнец или что-то в этом духе. Тебе присылают дорогие подарки, ты хватаешься за нож, стала уверенней, чем раньше. Ты, чёрт возьми, меня за яйца схватила, это отвратительно...

— Что ты сказал? — медленно поворачиваюсь к нему.

— Ты слышала, Лавиния. Ты стала безобразной сукой, — с ядом в голосе говорит он.

— Это тебя не касается. Я о подарках? Откуда ты знаешь, что мне прислали? — прищуриваясь, спрашиваю. Брат сразу же бледнеет.

— Я не говорил такого. Ты сожгла чемодан с одеждой на заднем дворе. Я про это говорил, — быстро меняет показания.

— Нет, не думай, что я дура. Ты сам сказал, что я стала другой, так что откуда ты, мать твою, знаешь о том, что мне прислали? — рычу, придвигаясь ближе к нему.

— Я... ладно, Сьюз сказала. Она прибиралась в твоей комнате и нашла коробку с украшениями. Там были записки. Имена каких-то мужчин. Ты работала в Америке шлюхой? Признай.

— Ещё раз зайдёте ко мне в комнату, урою. И шлюхи здесь вы с ней, а я если и трахалась, то хотя бы получала удовольствие. Мои гениталии, и что с ними делали, тебя не касаются.

— Значит, Сьюз была права. Ты наврала родителям. Ты нашла место в борделе, а потом тебя оттуда турнули. Ни черта себе. Наша милая и невинная Лавиния стала проституткой, — смеётся он.

— Ты сдохнуть сейчас хочешь или через пять минут? — усмехаясь, окидываю брата взглядом. Он перестаёт смеяться и концентрируется на дороге.

— Если ты думаешь, что мы не выведем тебя на чистую воду, то ошибаешься, Лавиния. У отца случится приступ, когда узнает, какой шлюхой стала его любимица, — низко угрожает он.

— Тогда сделайте это быстрее, потому что иначе мне придётся вам помочь, и тогда вы встретитесь не с самыми приятными людьми. Спроси Сьюзи, она тебе расскажет об этом больше, — хмыкаю я.

— Да никого у тебя нет. Те, кто имел тебя, даже не вспоминают...

— Ты сам сказал, что она видела мужские имена. И я с радостью жду с ними встречи. На самом деле, шлюхами не рождаются, ими становятся добровольно. Но есть ещё другое понятие, как любовница. Именно оно имеет огромную власть. А любовница Босса — это смерть таким, как ты. Не дай бог, я когда-нибудь заскучаю настолько, что решусь на это. Пеняйте на себя. У меня будет огромная власть над вами. И я приду, чтобы наказать вас за то, что вы сделали с родителями. Я отомщу, но у вас пока есть шанс переубедить меня. Начните думать не только о себе, Брайан, потому что вы мне порядком поднадоели. А теперь заткнись и молча выполни мой приказ. Я поговорила с единственным умным человеком здесь. С собой, а на тебя мне насрать, — с минуту смотрю на брата, а затем прикрываю глаза, глубоко вздыхая.

Остальной путь мы проехали в молчании. В госпитале маму забрали в палату, и я оформила все документы. Затем оплатила её пребывание на время обследования и ещё раз поговорила с её новым лечащим врачом. Страховка у нас всех самая дешёвая, поэтому бесполезно обращаться в компанию за компенсацией, как и раньше. Так что и здесь деньги Лазарро пригодились, хотя их осталось не так уж и много. Я знаю, что мне не хватит их, как и то, что маме снова потребуется лечение. Я уверена в диагнозе, мне нужно просто получить результаты обследования, чтобы заставить всех шевелить задницей. И, конечно, мне не даёт покоя то, что Сьюзи копалась в моей комнате. Не дай бог, что-то взяла, я её убью.

Брайан целый день где-то катается, пока я ожидаю результатов в кафетерии при госпитале. Я никуда не ухожу. Это опасно. Если Ренато всё ещё хочет меня, то появляться в тёмных закоулках, на тихих улицах или там, где нет людей, крайне необдуманно. Да и оружия у меня нет. Когда мужчины хотят кого-то похитить, они это делают. Когда они хотят кого-то в свою постель, то они тоже это делают. Им не нужны никакие оправдания, чтобы что-то сделать. Вся суть в желании. И сейчас я не хочу думать о Лазарро.

— Мисс Браун.

Поднимаю голову уже поздней ночью на врача с охапкой результатов анализов и обследования.

— Насколько всё плохо? — напряжённо спрашиваю.

— Летально, мисс Браун. Я не понимаю, почему предыдущий лечащий врач отпустил пациента в таком состоянии. Лекарства давно уже не имеют смысла. Болезнь вернулась, и каждая минута на счету. Если мы сделаем облучение, а потом пересадим костный мозг, то она может прожить ещё пять-семь лет. Если нет, то она умрёт в течение трёх месяцев. Поражён не только мозг, но и печень, желудок и кишечник. Я не могу дать гарантий, но...

— Сколько это будет стоить? — с горечью в голосе перебиваю его. Папа! Почему ты не заметил?

— Много, мисс Браун. Пребывание в клинике, облучение, операция, да ещё и донора найти нужно, который ей подходит, последующее лечение и снова операция. Конечно, можно немного снизить цену, если взять кого-то из родственников. Но здесь тоже есть ограничения. Никаких вирусных заболеваний, возраст от совершеннолетия и до сорока лет, никаких проблем с дыхательными пулями и сердечными ритмами. Много ограничений, поэтому доноров мало. У вас есть кто-то, кто может подойти?

— Нет. Никого нет, — тяжело вздыхаю.

— Тогда это будет сложно. Доноры очень ценятся. Особенно доноры костного мозга. И цена за их клетки высока. Лечение вам обойдётся не менее триста тысяч фунтов. Это начальная цена.

— Когда нужны деньги?

Врач окидывает меня взглядом. Да, он скептически относится к моему вопросу, я выгляжу, как нищая и безработная. Хотя это так и есть.

— Сегодня. Завтра или на крайний случай послезавтра, чтобы мы могли начать подготовку к лечению и поиск доноров. Чем дольше мы тянем, тем меньше остаётся шансов. Я бы посоветовал вам перевести её в хоспис, мисс Браун. Там ей помогут уйти безболезненно.

Прищуриваюсь и нервно прыскаю от смеха.

— Серьёзно? Вы бы отдали свою мать в место, чтобы её там убили? Нет. Конечно, нет. Легко такое говорить незнакомым людям, пока своя задница не горит. Деньги будут. Я оплатила два дня её пребывания здесь. Завтра я вернусь с деньгами. И вы, — указываю на врача пальцем, медленно приближаясь к нему вплотную, — сделаете всё, чтобы она узнала меня, ясно? Вы будете из кожи вон лезть, ради моей мамы. Не вынуждайте меня злиться. Когда я злюсь, то выношу мозги. Пистолетом. Я не шучу.

Врач отшатывается от меня.

— До завтра, док. Проследите, чтобы ей здесь понравилось. Я вернусь, — помигивая ему, направляюсь к выходу.

— Ты время видела? Я голодный и хочу спать! — кричит Брайан, взмахивая руками.

— Заткнись, сукин сын. Заткнись и полезай в машину. Молись богу, чтобы завтра я сюда вернулась. Молись, Брайан, потому что моя интуиция говорит, что сегодня кто-то умрёт, — шиплю, зло толкая его к машине.