Признание Босса

Минуты в тишине разрываются только проезжающими мимо автомобилями. Мы стоим с мистером Тёрнером на тротуаре, смотря друг на друга. Я с подозрением, а он с огромным волнением.

— Нет, сэр. Имя моего Босса было иным. А кто такой Ренато Бьюзе? — спрашиваю.

Мистер Тёрнер облегчённо вздыхает.

— Ах, это один из наших прошлых заказчиков. Ты, вероятно, его не помнишь. Мы работали с ним около двух лет назад. Не самый приятный клиент. Требовательный и грубый. Он как раз был у нас в офисе в то время, когда ты принесла готовые документы. Срочный заказ. Тебе пришлось работать ночью...

— Да-да, я помню. Вы позвонили мне в начале первого ночи и попросили за дополнительную плату всё подготовить к восьми утра. Документы по оспорению наследства в Италии, — медленно вспоминаю.

— Именно они. Им срочно нужно было сделать качественный перевод документов к утру. Мистер Бьюзе был проездом в Лондоне, — кивает мистер Тёрнер.

— Так многие делают. И я не понимаю, почему вы решили, что я работала на него? Он же итальянец, разве не так?

— Он живёт в Америке, в Нью-Йорке, очень богатый человек. И после твоего ухода он спрашивал, как долго ты работаешь у нас и рассмотрела ли бы ты личную поездку в Италию вместе с ним на некоторое время. Его взгляд мне не понравился, и я соврал, сказав, что у тебя слишком много клиентов.

Господи, выходит, я знала Ренато ещё много лет назад. Точнее, он меня знал и ничем не выдал себя, а я просто ничего не замечала. Я была слепой дурой.

— Слава Богу, что ты работала не на него. Он не самый вежливый клиент. И я не должен этого говорить, Лавиния, но было в нём что-то жуткое.

— Но ведь это было давно, и он больше не обращался к вам. Надо же, вы помните всех своих клиентов, — улыбаюсь я.

— Да... да, но мне звонили каждый месяц насчёт тебя.

— Что? — выдыхаю я.

— Его секретарь звонил каждый месяц и требовал, чтобы мы предоставили тебя ему в качестве переводчика в Америку. Я постоянно находил разные варианты отказа, но он не переставал звонить. Даже когда ты уволилась из-за болезни матери, я продолжал отвечать так же. Но потом я сменил секретаря и забыл предупредить насчёт тебя, и он сообщил ему, что ты уже год с нами не работаешь. Я волновался, но подумал, что не стоит тебя тревожить, Лавиния, у тебя и без того было много дел. Сейчас ты сказала, что работала в Америке, и я немного испугался, — признаётся мистер Тёрнер.

В моей голове вспыхивают разные воспоминания с участием Ренато. Он всегда смотрел на меня так, как будто ненавидел и, конечно же, хотел. В последнюю встречу он вёл себя так, словно я должна принадлежать ему. Я не понимала его внимания к себе. Теперь же, я знаю. Это он был моим заказчиком. Он не помогал Лазарро. Молчал, покрывал убийства, оттягивал время, чтобы никто не догадался об этом. Он меня заказал. Ублюдок. Я не имею никаких доказательств, но чувствую, что права.

— Мне пора, Лавиния. Надеюсь, что у тебя всё будет хорошо. К сожалению, я тебе ничем помочь не смогу. У нас полный штат, много конкуренции.

Моргая, концентрирую взгляд на мистере Тёрнере.

— Вы даже не представляете, как помогли мне, — усмехаюсь я. Если бы он рассказал мне тогда. Если бы... но это уже не важно. Я знаю имя своего заказчика и сейчас свободна. Если Ренато хотел меня много лет назад и не бросил попытки добраться до меня, то сейчас у него миллион возможностей снова вернуться к своей больной затее. Что во мне такого, а? Кожа... разочарую, теперь на ней несколько шрамов. Она уже не имеет никакой ценности.

Когда я выныриваю из своих мыслей, то оказываюсь одна, стоящей на оживлённом тротуаре, словно никого рядом и не было.

Ренато!

Я потрясена информацией, полученной от мистера Тёрнера. Враг был так близок и остался жив. Знал ли о нём Лазарро? Что-то снова подсказывает, что да. Он мог соврать мне. Он постоянно это делал. Получается, что Лазарро знал о заинтересованности Ренато в моём теле. Исключительно в теле. И Сайрус меня предупреждал, что мой заказчик очень жесток и бездушен. Ренато именно такой и отлично подходит под описание.

Оглядываюсь по сторонам, теперь тщательнее осматриваясь. Конечно, прошло уже достаточно времени, чтобы Ренато хоть как-то проявил себя, но его не было. Не знаю, забыл ли он обо мне или просто выжидает время, но мне придётся быть куда острожное, чем раньше. Сейчас я уже предупреждена, и мне нужно оружие. Но я не могу его ни купить, ни оформить прямо сейчас. Для начала никто не поручится за меня. А также необходимы куча документов, бумаг и разрешений, которые в ближайшую неделю мне никто не выдаст на руки. Вся эта тягомотина занимает не меньше двух месяцев. К тому же купить и носить с собой нож я тоже не могу. Штрафы лень платить. А катану спрятать в обычной одежде довольно проблематично.

Возвращаюсь домой только к утру, внутри радуясь тому, что у меня снова есть кто-то, кто за мной охотится. Боже, я стала зависима от опасности. Она нужна мне. Я живу, когда чувствую себя под прицелом. Это возбуждает и чертовски сильно. Но в то же время это больше не моё. Я не могу искусственно нарываться на проблемы, чтобы быть всегда в движении. И всё же нужно признаться, я надеюсь, что Ренато слишком самолюбив и уязвлён сейчас тем, что свою рабыню он так и не получил, а деньги-то уплачены. Он придёт за ними, точнее, за мной. Чёрт, да, я надеюсь на это!

Из-за такого забытого и приятного адреналина в крови, я не хочу спать и не хочу возвращаться в дом. Разворачиваю машину и направляюсь в супермаркет, чтобы купить еды для себя и родителей. Пакую сумки в багажник и возвращаюсь в дом, но замечаю, что за мной едет машина. Самая обычная машина, которую можно встретить в нашем городке. Это напрягает меня, и я закатываю глаза от своей выдумки. Сворачиваю на неправильную улицу, а машина не преследует меня. Это уже болезнь. Вот что мне нужно лечить. Не голову, а чёртову зависимость от движения.

Отец уже ушёл на работу, поэтому я спокойно разбираю продукты и готовлю маме завтрак. В доме тихо, словно никого нет, но я знаю, что остальные просто спят. Муж Сьюз якобы на заработках, но на самом деле это ложь. От неё каждый день воняет спермой. Каждый день. И сперма такая вонючая, гнилая. Так что он тоже здесь, просто на глаза отцу не появляется, чтобы поддерживать легенду о том, что сестра больше не общается с ним, и их до сих пор не могут развести через суд. Я ведь знаю другую правду. Брат так же воняет женскими выделениями. Да, это всё можно уловить, потому что никто из них не моется после секса, они стыдятся его и бегут домой, чтобы никто ничего не заподозрил. Это так смехотворно. Все лгут. Абсолютно все.

Пролежав полдня в кровати и поплевав в потолок от скуки, спускаюсь вниз и готовлю ужин. Я жарю картошку и запекаю курицу. Медленно нарезаю помидоры и неосознанно повторяю действия Лазарро. Нож надрывает помидор, а в моей голове это шея. Кожа такая тонкая. Её легко порезать. Кровь течёт по моим пальцам, как томатный сок. Я сильнее стискиваю пальцами помидор, представляя вместо него шею, моё тело вспыхивает от жара. Дыхание нарушается. Бёдра непроизвольно сжимаются, когда я чувствую знакомый аромат табака и виски, одеколона с примесью пряного дерева и холодной росы. Мою руку, с зажатым в ней ножом, накрывают горячей ладонью и до доски, резко, грубо и сильно нажимают на помидор. Мой разум плывёт куда-то далеко в прошлое. Зубами кусаю губу, и по коже проносится удар. Сердце бешено колотится в груди. Моя голова откидывается, сильнее стискиваю рукоятку ножа. Сок от помидора течёт по моей руке, по столу и капает мне под ноги. По ним грубо ударяют, и они разъезжаются. Мои джинсы рывком опускаются, и я наклоняюсь грудью на стол. Я схожу с ума...

— Лавиния?

Распахиваю глаза, тяжело дыша. Сестра озадаченно смотрит на меня с зажатым ножом в руке и с горящим взглядом.

— На запах пришла? Да, мне тоже нравится аромат похоти, — подбрасываю нож в воздух и ловлю его. Подношу его к губам под шокированный взгляд сестры и слизываю сок помидора.

— Ты в своём уме? Что ты делаешь? — шепчет она.

— Готовлю ужин. Не видишь? — усмехаясь, выбрасываю испорченный помидор.

— В половине десятого ночи?

— Как раз самое удачное время, чтобы поесть. Обычно я завтракала в это время. Завтраки. Они были потрясающими. Знаешь, каша, приготовленная мужскими руками, — это лучшее, что бывает в жизни. А если учесть, что мужчины в наше время только требуют и превращают женщин в покорных шлюх, то это просто редкость. Твой мудак когда-нибудь готовил тебе завтрак или только трахал, как проститутку, м-м-м? — спрашиваю, сладко улыбаясь, и выкладываю помидоры на тарелку.

— Нет. Конечно, нет. Что ты знаешь о мужчинах, кроме того, что, если они бьют, значит, любят. Ты хотя бы удовольствие от синяков получала? Тоже вряд ли. Мудаки бывают разными, Сьюзи. Одни законченные ублюдки, которые не дают ничего взамен и не могут научить, как правильно возбуждаться от боли. Другие лживые подонки, которые воспринимают тебя только, как свободную дырку и спускают туда, как в помойное ведро. А есть ещё третий тип. Тихие убийцы. Это самый опасный тип. Они обманывают настолько красиво, что ты даже не замечаешь, как становишься мишенью в их охоте. Они убивают тебя медленно, растягивают удовольствие, чтобы потом ты сама молила о смерти. Они рождают зависимость. Они наркотик. И я бы удивилась, если бы ты когда-нибудь увидела третий тип. Они для нас призраки, и только перейдя черту смерти, мы с ними встречаемся. А встретившись, больше не можем забыть и остаёмся в двух мирах. Но всегда нужно выбрать один, невозможно усидеть на двух стульях, ты так не считаешь? — Бросаю взгляд на бледную сестру.

— Ты что несёшь, Лавиния? Ты отвратительна. Ты выражаешься, как портовая девка. Понабралась всякого дерьма в Америке. Отец не будет рад, когда услышит это. А я ему точно скажу, — грозится она.

— Что ты мне скажешь, дорогая? — На кухне появляется папа и окидывает нас обеих усталым взглядом.

— Ты вернулся. Сьюзи хотела сообщить тебе, что ужин уже готов. Сегодня такой замечательный день, правда, сестрёнка? — спрашивая, перевожу взгляд на неё, крутя в руке нож. Она сглатывает и кивает.

— Да... да, пап. Сегодня ужинаем позже чем обычно. Лавиния взялась за ум и приготовила ужин, — отвечает она, натягивая улыбку.

— Главное, что у меня есть, чем думать. Я рада, что ты это заметила, — сладко улыбаюсь. — Ещё очень хорошая вещь — это воспоминания. Они помогают не совершить ошибку или не умереть. Но это, конечно, каждый выбирает сам. Папа, мой руки и садись ужинать. Мама уже спит. Сьюзи, зови всех. У меня есть шикарная бутылка вина, не смогла пройти мимо.

Я знаю, что моё поведение с каждым днём меняется всё радикальнее и радикальнее. Я теряю себя. Удивительно. Я боялась, что Лазарро заберёт это, а, оказывается, без него я превращаюсь в подобного ему. Я перенимаю все его повадки, манеру разговора, мысли и жаргон. Вероятно, так я пытаюсь воскресить его в своей жизни, что уже парадоксально. Я не простила его. Я зла на него и не изменила своего решения. И да, я законченная психопатка, раз чувствую его аромат вокруг себя. Я пахну им. Моя кожа. Мои мысли. Моя душа. Моё сердце. Чёрт! Меня и это бесит.

Кручу в руках бокал с вином, наблюдая за своими родственниками. Пока папа уплетает за обе щёки, брат и сестра даже не притрагиваются к ужину. Конечно, беременная корова чуть ли не давится едой. Насрать на неё, меня волнуют эти двое.

— Брайан, Сьюзи, почему вы не ужинаете? Лавиния так старалась. Это крайне невежливо с вашей стороны, — замечает папа.

Делаю глоток вида, постоянно ухмыляясь.

— Наверное, они думают, что я подсыпала им мышьяк. Неужели, вы настолько жестоки ко мне? — грустно вздыхаю и закусываю губу, издевательски смотря поочерёдно то на одного, то на другую. Они помнят и боятся меня. И это так весело.

— Эм... нет, нет... я просто ел уже. Хм, на работе, — выдавливает из себя брат и смотрит на Сьюзи.

— Я тоже ела... не хочу, чтобы моя фигура поплыла...

— Как будто там есть свободное место, чтобы плыть, — хрюкаю от смеха.

— Лавиния! — возмущается папа.

— Простите, но я ведь права. Сьюзи не мешало бы немного похудеть. Пару десятков килограмм. Хотя это её дело, и мне так жаль, что ты не можешь поесть.

Сестра с ненавистью смотрит на меня.

— Но ты можешь выпить. Попробуй, это итальянское вино. Неожиданно на него была скидка, но это не умаляет букета вкусов, — предлагаю я.

— Лавиния, оставь сестру в покое, — мягко просит папа.

Улыбаюсь ему и киваю.

— Как давно мы не собирались так, правда, дети? Брайан, как твоя работа? Всё хорошо?

— Да, Брайан, как твоя работа? — поддакиваю отцу. Брат сразу же бледнеет.

— Нормально... да, нормально.

— Надеюсь, что у тебя есть результат, братик. К слову, о результате. Как проходит ремонт в вашем доме? Твоей жене скоро рожать, и она была бы рада уже начать подготовку детской комнаты для вашего ребёнка. Тем более маленький ребёнок требует огромных усилий и, конечно же, единения, — интересуюсь, получая в ответ озлобленный взгляд брата.

— Ещё не готов. Рабочие не успевают закончить в срок, поэтому пока мы останемся здесь. Папа не будет против. Да, па? Это же наш общий дом? — спрашивает Брайан.

— Конечно-конечно. Мы всегда найдём для всех место. Вам понадобится помощь, Лавиния как раз могла бы...

— Побойся Бога, папочка, я понятия не имею, что с ними нужно делать. Нечаянно уроню или перепутаю температуру воды. Никому не нужны такие жертвы. А также я читала, что именно родители должны отдать всю свою любовь детям, как сделали это вы с мамой. Вам ведь никто не помогал. И ты глянь, какие у вас прекрасные и добрые дети выросли. Они всегда постоят друг за друга и придут вам на помощь. Вся суть любви в познании этой самой любви в тишине. Она слишком хрупкая, как и младенец, — беру нож в руку, задерживая взгляд на животе жены брата, а потом улыбаюсь ему. Сукин сын, он продал дом. Он просрал все деньги и врёт, но я каждого из них выведу на чистую воду для себя. Они будут делать всё так, как хочу я. Моё время пришло.

— Да... да, Лавиния, права. У неё нет опыта, Сьюз поможет, вот у неё двое детей, и она быстро разберётся со всем, — кивает Брайан.

Сестра недоумённо приподнимает брови.

— Мы все будем рядом, вам не о чем переживать, — заверяет папа.

За столом повисает тишина, пока мы ужинаем. Внутри меня клокочет злость на этих тварей, которые пили мою кровь. Пили долго, и теперь я требую возмездия. Я хочу его увидеть.

Неожиданно раздаётся стук в дверь. Всё внутри меня напрягается. Я первой поднимаюсь со стула, прихватив нож.

— Я сама, — резко бросаю, направляясь к двери. Прячу нож за бедро и открываю дверь. За ней стоит посыльный.

— Добрый вечер, простите, что так поздно, но мне сообщили, что я должен приехать именно в это время. Мне нужна Лавиния Браун, — пожилой мужчина мнётся в дверях. Быстро осматриваю подъездную лужайку и не вижу никого подозрительного.

— Это я, — улыбаясь, прячу нож в карман джинсов.

— Это вам. Распишитесь в получении, — мужчина протягивает мне большую коробку и предлагает бланк. Оглядываю его. Америка. Нью-Йорк. Моё сердце падает вниз. Пульс, наоборот, подскакивает.

Расписавшись, закрываю дверь ногой, даже не попрощавшись.

— Лавиния, кто там?

— Это меня. Я спать. Они моют посуду, я готовила. Доброй ночи, — взбегаю наверх и залетаю к себе в спальню.

Включаю свет и бросаю коробку на кровать. Нью-Йорк. Чёрт... мои ладони потеют. Я облизываю губу и гипнотизирую посылку. Лазарро или Ренато? Вряд ли первый. Он гордый. Он Босс. Он не пойдёт на это. Значит, второй. Если второй, то ничего хорошего не жди. Вот и очередной сезон охоты.

Вскрывая упаковку, прислушиваюсь, опасаясь бомбы или чего-то в духе мафии. А ещё боюсь увидеть части тела. Они любят подобные развлечения. Открываю коробку, в которой лежит ещё одна, но подарочная. Быстро откидываю крышку и вижу белую кальку, а на ней лежит записка.

«Никогда не стоит отказываться от подарков, Лавиния. Их всегда можно продать, особенно подарки Босса. Я решил, что им не место в помойке. Они твои, и пусть хоть что-то поможет тебе в новой жизни. С днём рождения, Лавиния.

Итан.

Если тебе что-то понадобится, то позвони мне...»

Ниже написан номер телефона, а мои глаза горят от эмоций. Итан. Господи, Итан. Какое сегодня число? Бросаю взгляд на календарь. Боже мой, у меня и, правда, день рождения. Сегодня мне исполнилось двадцать восемь лет, и родилась я именно в то время, когда пришёл посыльный. Моё сердце сжимается от благодарности. Я совсем забыла.

Разрываю кальку, под которой несколько ювелирных коробочек. В одной брошь, которую я смяла и бросила в Лазарро. Но сейчас она восстановлена. Во второй то самое жемчужное ожерелье с бриллиантами, и я вспоминаю, когда увидела его впервые. В третьей коробке находится гарнитур из аквамарина и бриллиантов, а ещё записка.

«С днём Рождения, Винни. Мне тебя так не хватает. Очень. Подай мне хотя бы какой-нибудь знак о том, что я тебе нужен.

Карл»

На глазах появляются слёзы. Если бы он знал, как мне тоже его не хватает, и как я скучаю по нему. Да, только по нему. Но он даже не оставил мне номера телефона, чтобы я позвонила ему.

В последней коробочке серьги из бриллиантов и тоже записка.

«Я поздравляю тебя с тем, чего у меня никогда не было, Лавиния. Со свободой. Живи за нас обеих. С днём рождения.

Марта»

Закрываю лицо руками и плачу. Так горько. Так больно. Они стали мне роднее, чем моя семья. Они стали частью моего сердца, и я так сожалею, что никогда больше их не увижу. Я не могу отказаться от них и не в силах отказаться от их мира. Он мой. Такой родной. Такой близкий. Такой необходимый. И я знаю, что придёт время, и я перестану чувствовать это. Двадцать один день. Он уже наступил, но привычка думать, как Белоснежка, никуда не делась. Так может быть проблема не во времени, а во мне, и я была рождена, чтобы стать той, кем должна была? Или же я просто сумасшедшая? Надеюсь, что скоро узнаю ответ, иначе сама начну убивать просто так, чтобы вернуть ту часть себя, которую сама же и похоронила заживо в ночь прощания с Лазарро.