Неокомсомольцы

                                                                                        22

Так несколько дней прошли в одном русле. Женя восстанавливался в реанимации. Мы уже не тупили, сразу же выпытали номер палаты нариков и запомнили, как их зовут, и каждую ночь, за три бакса, они под чистую, защищали город от вражеской агитации. Оргкомитет сиял от радости, нас, только то и делали, что хвалили. Мы зарабатывали 17 баксов на двоих в день, посуточных нам с головой хватало на сигареты и пиво, правда, ночами приходилось контролировать ребят.

На второй день Губа придрался к нарику, что он вчера нам подсунул сухую солому вместо драпа, и, попросил его намутить что то посерьезней. А трава, должен заметить, была не плохая. Парень с впалыми глазами близко к сердцу принял упреки Губы, и, помучавшись с полчаса, приготовил химку. Он изготовил ее по какому то особому рецепту, без ацетона, но с применением большого количества неизвестных нам медицинских препаратов.

После косяка, мы минут десять сидели на лавочке, а Губа все это время не переставал громко причитать, - херня какая то, только легкие обожгла, что он нам накаламутил урод.

Потом мы решили, что пришло время проверить работу ребят. Мы встали на ноги, и пошли в сторону центра. Пришли правда, по не понятным причинам, к нашему отелю. Боязнь встречи кого то из руководства, погнала нас в противоположную сторону. Губа слишком близко к сердцу принял эту проблему и начал бежать. Правда, я обычной походкой шел немного быстрее, чем он бежал. Наворачивая круги по центральным улицам, утверждать не буду, что это были именно центральные улицы, мы вообще не могли найти наших нариков, как будто они сквозь землю провалились. Это обстоятельство заставило нас сильно паниковать. Губа в этот раз был чересчур эмоционален, он так расстроился, что не может найти нариков, что даже начал плакать.

- Где вы, где же вы ребята? - начал он причитать как мать, потерявшая своих детей.

- Сначала Женя, потом они, что ж это творится, куда они все уходят? – выл Губа.

- Попустись сука, ты палишься, - постоянно повторял я, но он не реагировал.

Мы долго бродили по ночному городу, и громко выкрикивали вслух их имена. Правда я не уверен, что только их имена, и не только имена. Лично Губа кричал все, что ему приходило голову, а так как его голова была задурманенная, получался откровенный бред. - Сковородка, Отвянь мразь, Голубой, Пидарас, Двойная ставка, Больше одного не дам!

Это то, что я запомнил. Хорошо, что у него быстро подсел голос, и он просто начал сильно хрипеть. Но как бы там ни было, он все равно создавал много шума, и я начал всерьез переживать, чтобы нас не загребли менты.

Я уже собирался сделать ему замечание, но он самостоятельно резко заглох.

Тут вообще произошел какой то сбой. Мы остановились передохнуть на перекрестке, и через какое то время нам стало казаться, что все встречающиеся прохожие были наряжены в белые полосатые пижамы.

- Наших же трое вроде было? - удивленно спросил я Губу.

- А не триста? - состроив серьезную мимику, переспросил он.

Я понял, путем дискуссии с Губой ни в чем не разберусь, а только еще больше запутаюсь.

- Их тут три тысячи! - впившись безумным взглядом в прохожих, добавил он.

Я был прав, Губа нам не поможет.

А люди в белых пижамах наводнили город, среди них были и женщины, старики, маленькие дети. Я даже обратил внимание, что пробежавшая собака была наряжена в полосатую пижамку.

Люди эти вообще не обращали на нас никакого внимания, как будто мы для них были не работодателями, а пустым местом. Эти люди, гуляли, смеялись, курили, пили пивко, казалось, все что угодно делали, только не работали.

- Губа, чего никто не рвет листовки? - спросил я его.

- Я подсчитал, тут три миллиона, не меньше, как же мы с ними рассчитаемся? - перепуганными глазами пытаясь пересчитывать людей, задался он.

В любом деле, его всегда в первую очередь волновал материальный вопрос.

Я был уверен, что он слишком преувеличивает, и не беспокоился по этому поводу.

- Мы вообще за трешку договорились, как хотят, пусть делят, - успокоил я друга.

- А если начнут буреть, они ж нас разорвут на части? - обеспокоенно промолвил Губа.

- Судя по всему, мы итак разорваны в клочья, больше просто некуда рвать, - успокоил я друга.

- Так они ж нихрена не делают, посмотри, за что им даже трешку платить? – заметил Губа.

Надо было действовать, они перестали нас уважать, если сегодня не поставим их на место, завтра они вообще на все забьют, понимал я.

- Опять переплатил, разбаловал? – высказал мне претензию Губа.

- Ну давай поговорим с уродами, - согласился я.

И так мы принялись цепляться к прохожим с претензиями, - пацаны, шо за фигня, че листовки не рвете?

В ответ, как правило, нас громко посылали на три буквы. Одна группа ребят, как я понял из их реплик, даже собирались нас побить, хорошо, что передумали, так как это уже был бы явно перебор, моему организму только еще не хватало физического воздействия. Хотя, возможно, это пошло бы мне на пользу.

Люди в пижамах неизвестно откуда все прибывали и прибывали, рвать листовки естественно никто из них не собирался. Тут увиденное вообще меня потрясло. На другой стороне улицы шли два человека, естественно в белых пижамах, что меня озадачило, так это ментовские шапки у них на головах. Объяснить себе эту аномалию я не мог. Что - что, а это я четко помнил, мусоров на срыв листовок мы точно не подряжали.

Я решил эту загадку оставить неразгаданной, и предложил Губе, - идем быстренько отсюда!

- Да! - с большим трудом выдавил из себя Губа.

Зайдя за угол дома, мы побежали, и остановились в неизвестном дворе. Я запутался, что дальше делать и предложил, - может домой пойдем, ну его на фиг. На что Губа прохрипел что то невнятное.

Когда мы окончательно и бесповоротно решили идти домой, мы никак не могли разобраться, в какую сторону нам идти. На этой почве возник оживленный спор, который чуть ли не перерос в поножовщину. Губа понял, что я собираюсь его побить, достал свой нож, раскрыл его и угрожающе начал махать им перед собой. Хорошо, что я в это время был у него за спиной. Пару подстрачников и матерных слов заставили его положить нож на место. Мы опять приступили обсуждать проблему, но так ничего и не выяснив, пошли прямо. И так, неторопливо прогуливаясь посередине проезжей части, мы окончательно помирились.

Внезапно, мое внимание привлек указательный знак на обочине «Киев 306 км». Радостно окликнув Губу, я повел ее четко по указанию стрелки на знаке. И уже когда начало светать, где то далеко за городом в сельской местности, меня немного привел в чувства резавший слух лай собак. Также меня озадачило кукареканье петухов.

Я решил остановиться и раскинуть мозгами. Помог мне в этом новый дорожный знак «Киев 290 км» За всю ночь мы прошли не более 20 километров, резюмировал я, и только тогда я осознал, что триста километров это реально много, в этот день мы точно не дойдем. Тогда я предложил Губе переночевать в отеле, в котором мы остановились, а на следующий день продолжить путешествие. Он без каких либо возражений со мной согласился, тогда мы развернулись на 360 градусов и бодро пошагали в обратном направлении. Губа решил пробежаться, но сильно отстал от меня, и продолжил идти обычной походкой.

Та неизвестная субстанция, которую нам наколотили в больничке по заказу Губы, была прогулочного характера, и как только я встал с лавочки на ноги, сложилось ощущение, как будто я оседлал лихого скакуна, и, проведя всю ночь на ногах, я вообще не испытывал усталости.

Где то к полдню, мы добрались до отеля. Я помню как Игорь, встретивший нас у дверей, посмотрел сочувствующим взглядом и промолвил, - ребята, пожалейте себя, я понимаю, что работа прежде всего, но всему же есть придел!

Я лишь посмотрел на него печальными глазами, и молча направился в комнату. Упав головой в подушку, я тотчас вырубился.