Неокомсомольцы

                                                                                    12

Наутро я проснулся полностью отдохнувшим и в приподнятом настроении. Я привстал с кровати и вытянулся, мой организм видимо уже немного адаптировался к «химке» и каких-то серьезных побочных эффектов я не ощущал.

За столом, спиной ко мне, сидел студент, который жил с нами в комнате. Он был такой тихий и не разговорчивый, что я даже и не знал, как его зовут.

- Здоров, как тебя кстати зовут, даже не познакомились - дружелюбно окликнул его я, и вскоре очень пожалел об этом.

Он повернулся ко мне, в одной руке он держал пилку для ногтей, а в другой - маленькое зеркальце, такое же, какие держат в женских косметичках.

- Сережа, для друзей Сережка!

После, он приветливо улыбнулся и милым голоском добавил - Как спалось?

Я бросил беглый взгляд на его стол, который был просто усыпан женскими причиндалами: пудрами, ватами, щипцами и всякой другой бабской херней.

Я был уверен, что даже «химка» не может так долго держать человека, и получалось, то, что я вижу, было правдой. Но с другой стороны я понимал, что увиденное не может быть правдой. У меня начались галлюцинации: испуганно признал я. Я снова лег в кровать, накрылся одеялом и приговаривал - Спать, спать, спать!

Но сон не шел, тогда я, через дырочку в покрывале, снова посмотрел в сторону парня. Он продолжал умело орудовать женским косметическим набором, и вел себя вполне естественно, как будто все так и должно было быть. Я еще какое-то время полежал в полной растерянности и решил, что надо вставать. Еще раз, мельком глянув на него, я уже точно знал, что это жестокая реальность - у нас в комнате живет настоящий пидар. Парень не обращал на меня никакого внимания, и продолжал готовиться к выходу.

Я тихо, на цыпочках, подошел к кровати Губы. Разбудив Губу, я ему жестом руки показал, чтобы он не шумел. После, я кивком головы указал ему в ту сторону. Губа долго тер кулаками глаза, опять внимательно посмотрел в указанную мною сторону, еще потер глаза, и натер их до красноты. Еще раз он пристально посмотрел на нашего сожителя, и опять принялся интенсивно тереть глаза.

- Можешь их не тереть, то что ты видишь - это не глюк, - на ухо прошептал ему я. После моих слов у него отпала нижняя челюсть, и в глазах прочитывался ужас. Думаю, марсианин на тарелке в окне его бы меньше удивил, чем прихорашивающийся при помощи женского косметического набора мужик в нашем номере.

Да это был первый настоящий гомосексуалист, которого я, да и Губа, видели вживую. До этого, конечно, я видел их в фильмах, знал, что Фреди Мэркури и Элтон Джон педики, еще ребята рассказывали, как на малолетке они кого то опускали за крысятничество. Но я и представить себе не мог, что суровая реальность жизни, на самом деле, так близко от меня.

Так молча, в полном оцепенении, мы находились довольно долго. Когда Губа немного отошел от полученного шока, он хриплым голосом выдавил из себя – Э, это ты, что гомик?

Парень, до этого не обращавший на нас внимание, повернулся к нам лицом и неодобрительно посмотрел на нас. Так ничего и не ответив, развернулся, и продолжил делать маникюр. Мы переглянулись между собой. Мы были в полной растерянности и не знали, что нам дальше делать. Удивление быстро переросло в ненависть, мой взгляд упал на тапок Губы, я взял его в руку и со всей силы швырнул в спину гомика. Студент скривился от боли, как будто я в него кинул железной арматурой. Он вскочил на ноги, схватился за ушибленное место, во время чего проговаривал - ах больно, больно, больно уроды, гопники!

Гопники было не обидно, даже привычно, а вот слово уроды задело.

После этого Губа спрыгнул с кровати и с криками, - убью пидар! – решительно пошел к нему. Парень был проворный, с ловкостью кошки, проскользнул в дверной проем, пролетел лестницу и выбежал на улицу. По всему было видно, что ему было не впервой наматывать кроссы, убегая от непонимающих, черствых людей. Как мы не напрягались, догнать его не смогли. Через пару сот метров интенсивного бега, мои легкие отказались работать. Я остановился и, задыхаясь, нагнулся, так и остался стоять, упершись руками в колени и продолжал тяжело дышать. Немного придя в себя, я выкрикнул - ну его нафиг эту химку!

Губа присел рядом со мной и тяжело откашливаясь, произнес - да еще с недельку покурим и гаплык придет легким!

- Даже педика догнать уже не можем, о чем тут говорить? - со вздохом заметил я.

- Сегодня не догнали, а завтра от толпы пидарасов не сможем убежать, - добавил я.

- не шути так, плохие шутки, - изменившись в лице, заметил Губа

Студент также остановился на небольшом расстоянии от нас, и перепугано смотрел в нашу сторону. Отдышавшись, Губа выпрямился, и угрожающи махая кулаком в его сторону начал, по очереди, громко выкрикивать все известные ему матерно-жаргонные словечки, имеющие прямое отношение к аморальному образу жизни студента.

- Петух, пидар, дырявый, гомосек, голубой! - своим пронзительным криком он порой заглушал шум дорожного транспорта. Я осмотрелся по сторонам, и столкнулся с взглядами изумленных прохожих, которые начали кучковаться невдалеке от нас. Даже один водитель «Москвича» остановился, чтобы посмотреть на это представление.

Увидев это все, я тихо обратился к Губе - Давай возвращаться, а то мы больно уж дико смотримся.

Мы выбежали на улицу в чем спали, и я в принципе понимал, почему мы вызвали такую нездоровую заинтересованность у местных. Двое босоногих парня в одних трусах, которые стояли в час пик в самом центре города, и громко кричали всякие похабности на тему однополой любви, выглядели уж очень своеобразно, такое и в продвинутой столице не каждый день увидишь.

Придя в себя, мы поняли, что слегка погорячились, и, опустив головы, быстрыми шагами направились в сторону отеля.

- Сука, мы полнедели в одной комнате с пидаром спали! - продолжал возмущался Губа в отеле.

Он метался по комнате, и по второму кругу начал проговаривать все матерные слова, которые он знал. Когда его словарный запас матерных слов исчерпался, он на этом не остановился, и, по не понятным мне причинам, приступил ругаться библейскими оскорблениями - «Иуда, Ирод, антихрист, Каин!» Если в ход пошла религия, я понимал, что Губу это все задело до глубины души. Губа был верующим человеком, старался не богохульствовать и посещать церковь по большим праздникам, но конечно если это не мешало более важным делам. Он, кстати, очень интересно подкорректировал христианскую мораль под свой быт. За то, что он иногда посещал церковь, его бог должен был ему во всем помогать, это касалось и грабежей и воровства и даже в попытках насильственным способом овладеть честью девушек. А кто Губе пытался помешать в этих специфических делах, это касалось и жертв, того он искренне считал дьявольским отродьем.

Гумнюк, второй наш сосед, на сие дело безмолвно наблюдал, не вставая с постели, и когда мы немного успокоились, он бесшумно выскользнул из комнаты.

- Уроды, это надо же было именно нам в палату петуха подсунуть! - вырвалось у меня.

- Та кто его знает, я не удивлюсь, если окажется, что они все здесь такие! - проворчал Губа.

- Колония гомосеков, куда я попал, где мои вещи! - взволнованным голосом провопил Губа.

- Вонючая косметичка, я за этот стол уже сесть не смогу, он тут все закантачил! Тут воняет гомосятиной! Где Гавнюк, пусть он уберет эту косметичку, меня сейчас стошнит! - не прекращал выкрикивать Губа.

Он еще долго ходил по комнате, и, на нервной почве, даже закурил прямо в номере.

- Я его замочу суку, извращенец, козел, падло! - безостановочно бубнил Губа.

Сей факт меня тоже разозлил не на шутку, и я нервно посматривал на часы, ожидая, когда зайдет кто то из оргкомитета, им я собирался высказать реальную претензию.

Взгляд Губы остановился на сумке, которая стояла под кроватью парня нетрадиционных взглядов.

- Я ее вышвырну в окно! - прорычал Губа и схватился за сумку.

Она была открыта и, от резкого рывка, содержимое высыпалось на пол. Прямо под ноги Губе упал кошелек зеленого цвета, сделанный из материала под крокодиловую кожу. Он нагнулся, и с замечанием - лопатник по ходу тоже бабский, поднял его. Открыв, Губа вытащил от туда пару зеленых купюр.

- Конфискация! - проговорил, уже немного восстановившийся Губа, и положил их себе в карман.

Также наше внимание привлек выпавший из сумки тетрис. Губа включил его и, через пару минут, полностью погрузился в игру. Игра его полностью успокоила, он начал во всю улыбаться, и, казалось, вообще забыл про недавний конфликт.

- Губа, ты ж так возмущался от его косметички, а тебя не смущает, что это пидарский тетрис? – с подколом, спросил его я.

- Да что тут такого, что пидар им игрался? - ни на секунду не отвлекаясь от игры, ответил Губа.

- Ты ж видишь, что сейчас в стране творится, уже на глаз не определить, кто нормальный, а кто контаченный!

- Если ты так считаешь, тогда играем по очереди!

- Хорошо, - недовольным голосом ответил Губа.

Закончив игру, он нехотя протянул мне тетрис.

- Пока я играю, ты подчитай, сколько там денег.

- Каких это денег? - удивленно спросил Губа.

- Тех, что ты взял у гомика в лопате.

- Ах да, вылетело из головы, - наигранно ответил Губа.

Подчитав купюры, он ответил - тут чуть больше двадцати баксов. 23, если точно.

После этого, все проблемы как то сразу ушли на второй, а то и третий план, и мы совершенно забыли про моральный ущерб, нанесенный нам соседом, и уже думали только о хорошем.

Мы вышли покурить на балкон и, сделав первую затяжку, Губа промолвил - Ни дня без пользы, действительно какой то санаторий.

- Заметь, даже в самом престижном санатории каждый день бесплатно не накуривают, и не разрешают воровать деньги у соседа, - добавил я.

- Так что мы в рай попали? – спросил Губа.

- Раем это станет, когда нам Желтый начнет приносить косяки в номер, - заявил я.

- И вместо студентов, поселят 20 телок.

На что мы посмеялись.

Мы вернулись в номер, и под игру в тетрис время пробежало незаметно.

http://store.kassiopeya.com/product_info.php?products_id=611