Глава 16
Тем временем в холодной и равнодушной Москве Влад не находил себе места. После отъезда Вари его жизнь, казалось, потеряла свои краски. Он продолжал работать, общаться с друзьями, ходить на вечеринки, но всё это было механически, без прежнего азарта. Он скучал по Варе. Скучал по её острому уму, по её смеху, по их спорам, по тому чувству дома, которое она дарила ему.
Поначалу Варя ещё отвечала на его сообщения, но её ответы были настолько сухими и отстранёнными, что каждый раз Влад чувствовал, как внутри что-то сжимается. "Все хорошо", "Занята", "Позже". Эти короткие фразы резали по живому, выдавая ледяную стену, которую она возвела между ними. Он пытался звонить, но она не брала трубку. Пытался понять, что пошло не так, но ответа не было. Она просто исчезла из его жизни, оставив его наедине с вопросами, на которые он не мог найти ответы.
Через несколько месяцев Варя перестала отвечать вовсе. Он отправлял сообщения, а они оставались непрочитанными. Звонки уходили на голосовую почту. Она заблокировала его. Полная, абсолютная тишина. Эта тишина была оглушительной, она давила, лишала его возможности даже натянуть на себя маску безразличия. Он понимал, что он виноват. Он знал, что его глупость, его нерешительность, его эгоизм привели к этому. Но осознание вины не приносило облегчения, лишь усиливало чувство беспомощности.
И вот, когда Влад уже почти смирился со своим внутренним хаосом, в его жизнь вторглась новая волна суеты. В Москву приехала его двоюродная сестра – Лиза. Молодая, амбициозная и невероятно энергичная, она решила поступать в один из престижных столичных вузов и, естественно, первым делом обратилась к Владу, как к "своему человеку" в этом огромном городе.
Лиза была полной противоположностью Варе. Она была шумной, экспрессивной, постоянно в движении. Ей нужно было везде успеть, всё попробовать, со всеми познакомиться. Она задавала тысячи вопросов, от практических ("Где лучший кофе в Москве?") до очень личных ("Что это за девушка была на твоей фотографии? Та, которая в чёрных очках?").
Её приезд моментально нарушил хрупкое равновесие, которое Влад с таким трудом пытался поддерживать. Лиза была вездесущей. Она появлялась в его квартире в самые неподходящие моменты, требовала внимания, советов, а иногда и просто компании для похода по магазинам. Она заполняла собой всё пространство, не давая Владу возможности спокойно погрузиться в свои мысли.
— Влад, ты чего такой хмурый? — спросила она как-то, сидя на его диване и с аппетитом уплетая пиццу. — Опять эта твоя девушка из Лейдена? Она, кстати, такая... ну, очень серьёзная. Ты с ней что, расстался? А то ты как-то подозрительно грустишь.
Влад лишь отмахнулся.
— Лиза, не лезь не в свое дело. У меня всё нормально.
— Ну-ну, — протянула она, не убежденная. — А то я тебе кого-нибудь найду! В Москве столько красивых девушек!
Её слова, казалось, должны были подбодрить, но лишь усиливали тоску. Он не хотел "других девушек". Он хотел Варю. Ту Варю, которая сейчас игнорировала его, которая, вероятно, ненавидела его.
Лиза приносила не только суету, но и невольно подсвечивала его одиночество. Её болтовня, её постоянные планы, её наивная вера в то, что всё легко исправить – всё это заставляло Влада чувствовать себя ещё более потерянным. Он пытался отстраниться от неё, но Лиза была как прилипчивая жвачка – чем больше он пытался её отклеить, тем сильнее она приставала.
Он начал чаще задерживаться в офисе, находить предлоги, чтобы не возвращаться домой, пока Лиза не заснет. Но даже в тишине своей комнаты мысли о Варе не отпускали. Её молчание было криком, который разрывал его изнутри. Он скучал по ней до физической боли, но понимал, что сам разрушил всё, что между ними было. И теперь, когда Лиза постоянно напоминала ему о его статусе "одинокого и грустного" человека, отсутствие Вари ощущалось ещё острее.
"Что она там делает? Как она живет?" — думал Влад, глядя на экран своего телефона, где в очередной раз висело непрочитанное сообщение. Ответы не приходили, и это было самым жестоким наказанием. Он не знал, как исправить ситуацию, как вернуть то, что, возможно, было потеряно навсегда. И среди этой московской суеты, которую привнесла Лиза, его собственная боль от потери Вари становилась всё более невыносимой.
Дни Вари складывались в холодный, бескомпромиссный график. Утро начиналось с кофе и новых статей по международному праву, день перетекал в лекции и семинары, вечера – в библиотеку или в свою маленькую квартиру, где она неутомимо копалась в открытых источниках, выискивая ниточки, связывающие бизнес её отца с сомнительными схемами за рубежом. Её разум был острым, как бритва, её воля – непоколебимой. Но внутри, глубоко под этой стальной оболочкой, бушевала невидимая буря.
Пакет с таблетками стал её немым спутником. Она не злоупотребляла ими каждый день, но в те моменты, когда воспоминания о Владе наваливались с особой силой, когда образ Ани рядом с отцом вспыхивал перед глазами, когда одиночество становилось невыносимым, её рука сама тянулась к заветному ящику. Каждое принятое средство давало временное забвение, но забирало частичку её души, оставляя за собой не только физическую слабость, но и новую волну отвращения к себе. Она чувствовала, как зависимость начинает пускать корни, и это пугало её больше, чем что-либо другое. Она, которая всегда стремилась к контролю, теряла его над собой.
Владлен продолжал быть рядом. Его присутствие стало почти незаметным, но ощутимым. Он не навязывался, но всегда появлялся в нужный момент: подбросить книгу, обсудить трудный вопрос, просто кивнуть в знак признания её достижений. Он не требовал ничего взамен, и это раздражало Варю ещё больше. Она ждала подвоха, но его не было. Его бескорыстная доброта была как невидимая стена, об которую разбивались её попытки оттолкнуть его.
Однажды, на одном из еженедельных студенческих коллоквиумов, где обсуждались новые поправки к международному законодательству по борьбе с коррупцией, Варя должна была выступить с анализом. Она готовилась к этому докладу несколько недель, он был важен для её дальнейших исследований. Но предыдущая ночь была особенно тяжёлой. Воспоминания о Владе, об Ане, о предательстве навалились с утроенной силой, и она не выдержала. Утренний кофе не помог справиться с головной болью и накатившей слабостью.
Варя поднялась на трибуну. Её голос поначалу был уверенным, но уже на середине доклада она почувствовала, как комната начинает плыть. Слова путались, слайды перед глазами расплывались. Голова раскалывалась, и она ощутила, как мир сужается до одной точки. Бледность сменила румянец, и она покачнулась, вцепившись в трибуну.
Владлен, сидевший в первом ряду, мгновенно заметил её состояние. Он вскочил, пока другие студенты и профессора лишь начинали осознавать происходящее.
— Варя? Ты в порядке? — его голос был полон тревоги.
Он бросился к ней, успев подхватить её, когда она едва не рухнула. Варя обмякла в его руках. Её сознание померкло на короткий миг, но этого было достаточно, чтобы посеять панику в аудитории.
Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит на диване в медпункте университета, а Владлен сидит рядом, держа её руку. Его лицо было бледным, в глазах читалась неподдельная забота.
— Что произошло? — прошептала Варя, чувствуя себя ужасно.
— Ты просто... потеряла сознание. Переутомление, наверное, — мягко сказал Владлен, не отпуская её руку. — Ты работаешь слишком много.
Его прикосновение было тёплым и успокаивающим, но Варя тут же выдернула руку. Она не могла позволить себе эту слабость, это касание.
— Я в порядке, — резко сказала она, поднимаясь. — Просто устала.
— Ты не в порядке, Варвара, — сказал он, его голос стал твёрже. — И это не просто усталость. Я вижу, что что-то не так. И я хочу помочь.
Варя повернулась к нему, её взгляд был полон отчаяния, смешанного с яростью. Сил притворяться больше не было.
— Ты не можешь помочь! — выпалила она, её голос дрожал. — Никто не может. Я уже говорила тебе... я люблю другого. И эта любовь... она убивает меня, понимаешь? Она просто не даёт мне покоя. Я не могу быть с тобой. Я не могу быть ни с кем. Я не могу позволить себе...
Слова застряли в горле. Она посмотрела на него, и в её глазах, впервые за долгое время, показались невыплаканные слёзы. Она чувствовала себя голой, разоблачённой. Все её стены рухнули под его настойчивым, заботливым взглядом. Она ненавидела себя за эту слабость.
Владлен слушал, его лицо было серьезным. Он не перебивал её. Когда Варя замолчала, он подошел к ней, медленно, осторожно.
— Я слышу тебя, Варвара, — сказал он, его голос был тихим, полным сострадания. — И я вижу, как тебе больно. Но я не прошу тебя любить меня. Я просто прошу позволить мне быть рядом. Не как любимый, а как... как человек, который хочет, чтобы ты была в порядке. Ты не должна проходить через это одна. Ты не обязана быть сильной всё время.
Его слова были как бальзам на рану, но Варя чувствовала в них и опасность. Принять его помощь означало признать свою слабость, свою уязвимость. Это означало разрушить ту стеню, за которой она пряталась. Но в то же время, его предложение звучало как спасение в той бездонной пропасти, в которую она медленно, но верно скатывалась. Она закрыла глаза, пытаясь собрать остатки своей воли. Она не знала, что делать.
***
В Москве, Влад, всё ещё мучимый молчанием Вари, проводил дни в попытках отвлечься. Лиза, его неугомонная сестра, продолжала вносить в его жизнь хаос. Она устраивала вечеринки, знакомила его с новыми людьми, постоянно пыталась вытащить его из дома.
— Влад, ну сколько можно сидеть дома? — ворчала она, когда он в очередной раз отказался идти с ней в клуб. — Ты так совсем стухнешь! Иди, развеселись, познакомься с кем-нибудь!
Её слова были благонамеренными, но Влад лишь отмахивался. Его мысли были далеко, в Лейдене, где Варя, вероятно, даже не вспоминала о нём. Он чувствовал, как его сердце сжимается от каждого воспоминания о ней, от каждого звука, напоминающего её голос. Он пытался начать новую жизнь, но каждый раз терпел неудачу. Варя была фантомной болью, которая не отпускала его, даже когда он пытался её забыть. Он ощущал её отсутствие каждой клеточкой своего тела, и это было самым большим наказанием.
_________
тгк - wieqxli