Глава 17
После обморока в медпункте Варя поспешила уйти, едва Владлен отошел на минуту, чтобы поговорить с медсестрой. Ей было невыносимо стыдно за свою слабость, за то, что она показала ему эту трещину в своей броне. Его слова о готовности быть рядом, о поддержке без условий, резонировали в её душе, вызывая странную смесь раздражения и необъяснимой, пугающей надежды. Она не хотела надежды. Надежда делала её уязвимой.
Следующие дни Варя старательно избегала Владлена. Она пропускала общие лекции, задерживалась в библиотеке дольше обычного, лишь бы не пересекаться с ним. Но Владлен был настойчив, хотя и деликатен. Он оставлял ей записки с материалами к семинарам, которые она пропустила, или просто короткие сообщения с вопросами по учебе. В его глазах по-прежнему читалось то же понимание, что и в медпункте, и это выводило Варю из себя. Она не могла понять, почему он не сдается.
Однажды вечером, когда Варя сидела в библиотеке, погруженная в чтение, Владлен подошел к её столу. Он положил перед ней небольшую открытку.
— Варвара, — сказал он мягко. — У меня скоро день рождения. Я собираю небольшую компанию друзей. Хотел бы, чтобы ты пришла. Без всяких обязательств. Просто... отдохнуть.
Варя подняла на него взгляд. В его глазах не было давления, лишь искреннее приглашение. Мысль о вечеринке, о людях, о веселье, казалась ей немыслимой. Она жила в мире, где единственным весельем было погружение в юридические дебри. Но в то же время, внутри неё зародилось какое-то странное, отчаянное желание. Забыться. Не просто в тишине своей комнаты, а среди шума, среди людей. Пусть даже это будет притворство.
— Я подумаю, — ответила она, удивляя саму себя. Обычно она отказывала сразу.
Владлен улыбнулся, его улыбка была теплой и обнадеживающей.
— Буду ждать.
Он ушел, оставив Варю с открыткой и новым, тревожным ощущением. Весь вечер она думала об этом. Притворство. Она могла бы притвориться, что ей весело. Но для этого ей нужен был катализатор. Чего-то сильнее, чем просто таблетки, спрятанные в ящике, которые лишь притупляли боль, но уже не давали эйфории. Ей нужно было что-то, что позволит ей забыться полностью, раствориться в шуме, в смехе, пусть даже на одну ночь.
Вечером дня рождения Владлена Варя стояла перед зеркалом. Она надела простое, но элегантное бордовое платье, которое давно висело в шкафу. Её лицо было бледным, глаза – глубокими и печальными. Она выглядела так, будто собиралась на похороны, а не на вечеринку.
Она подошла к ящику, где лежал пакет. Достала его. Перебрала таблетки. Нет, этого будет недостаточно. Она нуждалась в чем-то более сильном, более быстром, более эффективном. Ей нужен был не просто туман, а полная потеря связи с реальностью.
Варя вспомнила Макса. Его слова о "чем-то сильнее". Она нашла его номер.
— Макс, — голос её был низким и дрожащим. — Мне нужно... то, что ты говорил. То, что сильнее.
На другом конце трубки наступила пауза.
— Ты уверена, родная? Это не игрушки.
— Уверена. Я не могу больше так, — прошептала она, и в её голосе звучало такое отчаяние, что Макс не стал спорить.
Через час она уже была на вечеринке Владлена. Музыка гремела, люди смеялись, танцевали. Владлен встретил её с широкой улыбкой, глаза его сияли.
— Варвара! Я так рад, что ты пришла! — Он выглядел искренне счастливым.
Варя заставила себя улыбнуться. Улыбка получилась кривой и натянутой, но Владлен, казалось, ничего не заметил.
— С днем рождения, — сказала она, протягивая ему скромный подарок.
Она выпила бокал шампанского, потом еще один. Но алкоголь лишь усиливал её тоску. Тогда она отошла в укромный уголок, подальше от глаз Владлена, и достала маленький пакетик, который Макс передал ей несколько минут назад. Внутри было несколько небольших капсул. Не таблетки. Что-то другое. Макс сказал, что это быстрее. И мощнее.
Она проглотила одну, не запивая, чувствуя, как горьковатый порошок растворяется на языке. Вторую. Третью. Ей было всё равно. Ей просто нужно было, чтобы боль ушла.
Эффект наступил почти мгновенно. Мир вокруг неё взорвался цветами и звуками. Музыка стала не просто громкой, а ощутимой, вибрирующей в каждой клетке её тела. Смех людей превратился в симфонию, а их движения – в причудливый, завораживающий танец. Сознание покинуло её. Боль исчезла, растворившись в этом калейдоскопе ощущений. Варя чувствовала себя невесомой, абсолютно свободной от всего, что её сковывало. Она смеялась, не слыша себя, танцевала, не чувствуя ног. Её глаза блестели безумным, стеклянным блеском. Она была на веселе, как и хотела. Вот только это веселье было не от радости, а от полной потери контроля.
Владлен наблюдал за Варей на вечеринке, и на его лице цвела счастливая улыбка. Он видел, как она танцует, смеется, её глаза сияют каким-то необычным, диким блеском. Казалось, она наконец-то сбросила с себя груз, позволила себе расслабиться. Он не мог знать, что это было не искреннее веселье, а яростное, отчаянное бегство от реальности, спровоцированное сильным, опасным веществом. Для него это была просто Варя, которая наконец-то позволила себе быть счастливой, пусть даже на его дне рождения.
Он подошел к ней, когда она, раскачиваясь в такт музыке, чуть не потеряла равновесие.
— Варвара, ты так здорово выглядишь! — крикнул он сквозь шум. — Ты наконец-то расслабилась!
Варя повернула к нему лицо, её глаза были расширены, зрачки расширены, и в них плескалось какое-то безумное, неестественное счастье. Она обняла его, что было совершенно нехарактерно для неё.
— Владлен! С днём рождения! — её голос был громким, слишком громким, а слова чуть смазаны. — Ты самый лучший!
Владлен рассмеялся, обнимая её в ответ. Он почувствовал её жар, но списал это на алкоголь и танцы. Он был доволен, что ему удалось вытащить её из её скорлупы, хотя бы на один вечер.
Вечеринка продолжалась. Варя танцевала со всеми подряд, её движения были резкими и порывистыми. Она смеялась, говорила без умолку, а иногда просто замирала, глядя в одну точку с отсутствующим выражением лица, будто её сознание улетало куда-то далеко, за пределы этой комнаты, за пределы этого мира. Некоторые гости переглядывались, замечая её странное поведение, но большинство списывало это на сильное опьянение и, возможно, на её общую эксцентричность.
Когда вечеринка начала расходиться, Варя почувствовала, как её накатывает волна тошноты и головокружения. Яркие огни стали бить по глазам, звуки – по ушам. Эйфория быстро сменялась паникой, а затем – полным истощением. Она упала на диван, её тело было ватным, голова казалась чугунной.
Владлен подошел к ней.
— Варвара, ты как? — в его голосе уже звучала тревога.
Она попыталась ответить, но изо рта вырвался лишь неразборчивый мычащий звук. Её начало знобить, несмотря на жар в теле.
— Я отвезу тебя домой, — решил Владлен.
Он с трудом поднял её, обмякшую и почти бессознательную. Варя не сопротивлялась, лишь что-то невнятно бормотала. Он донес её до такси и с трудом усадил на заднее сиденье. Всю дорогу она либо молчала, либо стонала от нарастающей боли.
Когда они добрались до её квартиры, Владлен помог ей подняться по лестнице. Он открыл дверь её ключами, уложил её на кровать. Варя, полусонная, но всё ещё в состоянии помутнения, схватила его за руку.
— Владик, — прошептала она, её голос был слабым и полным мольбы. — Останься со мной сейчас, не бросай...
Владлен замер. "Владик". Не Владлен. Он понял, что она обращается к другому, к тому, кого она любила, к кому принадлежали её мысли. Но в этот момент, видя её такую слабую и потерянную, он не мог просто уйти. Возможно, она просто нуждалась в ком-то рядом, в любой поддержке. Он решил остаться.
Мгновение тишины, только их дыхание нарушало покой комнаты. Он медленно наклонился над ней, и их губы встретились в робком, едва ощутимом поцелуе. Варя, ускользая в свой мир, кажущийся призрачным и размытым под воздействием усталости и препаратов, ответила на этот поцелуй, будто в бреду, не способны полностью понять, что происходит вокруг.
Со временем этот момент стал более интенсивным. Их тела сблизились, и грани между реальностью и сном начали стираться. Позднее они очутилась в постели рядом обнажённые, хотя многое казалось туманным и непонятным.
Варя проснулась одна, комната была пустой и холодной. Внутри неё жило странное чувство — смесь растерянности, лёгкой тревоги и неясной печали, словно что-то важное ускользнуло из её памяти.
Утро наступило безжалостно. Тело ломило, каждый мускул стонал. Её желудок выворачивало наизнанку. Это был не просто похмельный синдром. Это был полный, сокрушительный удар по всему организму. Она чувствовала себя так, будто её переехал поезд.
Рядом с ней никого не было. Владлен ушёл до её пробуждения. Варя посмотрела на прикроватную тумбочку – там стоял стакан воды и лежала таблетка от головной боли. Значит, он всё-таки был здесь. А ещё...
Странное чувство. Оно было смутным, как сон, который пытаешься вспомнить, но он ускользает. Не то чтобы она помнила что-то конкретное, но ощущение чьего-то присутствия, тепла рядом, чьей-то заботы и точно чьего-то тела... это было там, на периферии сознания. Но оно тут же сменилось резким приступом тошноты, и Варя отмахнулась от этой мысли.
Медленно, с трудом, она поднялась. Посмотрела на себя в зеркало. Её лицо было бледным и осунувшимся, глаза красными и воспалёнными, под ними залегли темные круги. В них читались отчаяние и самобичевание. Она вспомнила вчерашний вечер – эти безумные танцы, громкий смех, это ложное, притворное счастье. Вспомнила капсулы.
Рука сама потянулась к ящику. Пакет с таблетками лежал там же. Она посмотрела на них. Не осталось ни капли сомнения – она перешла черту. Она не просто искала забвения, она искала полного отрыва от реальности, и каждый раз ей требовалась всё большая доза. Зависимость была не просто тенью – она становилась неотъемлемой частью её жизни, и это пугало её до дрожи.
Она сжала кулаки. Этот путь в никуда. Она чувствовала, как теряет контроль над собой, над своим разумом, над своим телом. А без контроля она не сможет достичь своей цели. Ярость, которую она испытывала к отцу и Ане, теперь смешалась с яростью к самой себе. За слабость. За эту глупую, отчаянную попытку заглушить боль таким разрушительным способом.
"Никогда больше," — прошептала она, её голос был хриплым и надломленным. —
"Никогда больше я не позволю себе этого." Она собрала все оставшиеся капсулы и таблетки в один пакет и, не раздумывая, выбросила их в мусорное ведро, а затем пошла в ванную. Холодный душ, казалось, смывал не только физическую грязь, но и остатки вчерашней эйфории, оставляя за собой лишь горький привкус реальности и твердое, хоть и мучительное, решение.
________
тгк - wieqxli