Мотыльком на пламя

Октябрьский лес. От него всегда веет какой-то неуловимой безнадегой. Мрачный, холодный, высасывающий всю радость. Листья уже не задорно шуршат под ногами. Нет. Они свалялись, истерлись, и бесформенной массой чавкают, шуршат, вынуждая брезгливо поморщиться при малейшем касании с ними обувью. Вороны остались единственными хозяевами в этом нелюдимом царстве. Мрачную песнь несут они в своем карканье. Деревья голые, бесстыдно щеголяют своими ветками, призывно цепляются за одежду и пряди волос.

Катя, то и дело оглядываясь, хлюпала вдоль дороги, оставляя за спиной свою несостоявшуюся могилу. Мысль о том, что она могла умереть от руки Белого, представлялась чей-то больной фантазией. От того неумолимо остро чувствовалась жестокая действительность. Кто сказал, что тот, кто всегда тебя спасает, не может однажды убить?

Внутри девушки что-то оборвалось, надтреснуло. Не хотелось кричать, слезы все высохли. Лишь немота. Все чувства как отрезало. Не только к Саше, а вообще все. Не было ни разочарования, ни гнева, ни облегчения. Ни даже усталости или голода. Катя больше не боялась. Потому так спокойно шла вдоль дороги. Она не пыталась ловить попутку, предпочитая довести себя до крайней степени изнеможения, чтобы душевная усталость совпала с телесной, погрузив ее в настолько долгий сон, насколько это возможно.

До дома Сурикова-младшая добралась уже за полночь. Девушка едва передвигала ногами. И, как и надеялась, лишилась сил, как только ее голова коснулась подушки.

Проснулась Катя ближе к вечеру. Помятая, с тяжелой головой. Сон не принес блаженного облегчения. Все мышцы болели, конечности сгибались с трудом. И все же девушке нужно было закончить одно дело. На ее счастье, Таня была дома, так же отсыпалась от ночной работы. Не щадя чувства старшей подруги, Катя с шумом отворила дверь в ее комнату и принялась трясти проститутку за плечи.

- Совсем с катушек слетела? – недовольно простонала женщина и включила ночник. - Который час?

- Ты рассказала про свадьбу Белого? – не дав проститутке прийти в себя, чужим голосом спросила Катя.

- Ой, что это с тобой? – выпучив глаза на девушку, удивилась Таня.

Без лишних церемоний Сурикова-младшая схватила подушку и занесла ее над головой женщины. Та побледнела, но еще не до конца уверенная в намерениях младшей подруги, нервно дернула верхней губой.

- Катя, ты чего? – заикаясь, вкрадчиво поинтересовалась проститутка.

- Говори, кому ты рассказала! – требовала девушка, сжимая подушку так, что побелели костяшки пальцев.

- Катя, - еще одна слабая попытка образумить подругу. И Сурикова-младшая делает резкий выпад. – Ладно, ладно! – заверещала Таня, когда подушка оказалась у самого ее лица.

Женщина села, возвращая себе самообладание. Поправила волосы. И все это под пристальным, жестким взглядом Кати. Продолжая возвышаться над старшей подругой, она не спускала с нее глаз, держа подушку на уровне груди.

- Я сказала, да, - призналась наконец Таня. – А что мне еще оставалось делать? Ты такую заварушку устроила! – затараторила проститутка. – Сначала работала на того мужика, потом кинуть его решила, ни ответа от тебя ни привета. Вот меня и прижали. Он же видел нас с тобой тогда. Вот я и слила эту информацию в обмен на тебя. Чем-то ему твой Белый приглянулся, - проницательно заметила женщина.

- Ерунда какая-то, - прохрипела Катя. – Я потом вышла на него. Сказала, что с меня хватит, что я завязываю. Мы с ним еще на одно дело условились и все.

- Милая моя, - насмешливо протянула старшая подруга, - такие люди так просто не отпускают. Говорю же, я за тебя твоего Белого продала.

Девушка, так сжимая подушку, села на край кровати. Белый был прав, ею поиграли.

Саша с суровым видом поднимался по пригорку. А за ним его бригада. Еще не так давно он собирался в таком же пролеске убить ту, что упорно не желала вылезать из его мыслей, что занозой впилась в сердце. А теперь на месте этой занозы кровоточащая дыра от предательства. Потому он приказал расправиться со сдавшим его водителем с особой жестокостью, выливая свою злость, разочарование, ненависть на этого бедолагу, только чтобы не причинить боль той, что растоптала его, убила одним своим глупым, ужасным по своей циничности поступком.

- Саш, слушай, этот сказал, что про квартиру слил он, но про свадьбу они уже знали, - оглядываясь по сторонам в поиске любопытных ушей, вполголоса сообщил Фил.

- Да знаю, - досадливо бросил Белый. Даже желания закурить не было, так все осточертело.

- Серьезно? – удивился друг.

- Да-а, - протянул Саша, - Оля Катьке рассказала. Сестре своей, ты ее подвозил.

- Припоминаю что-то, - нахмурился Фил, в памяти вплыла своевольная девчонка.

У Белого не было секретов от своих друзей, потому те были в курсе и об испорченном свадебном платье, над чем особенно хохотал Пчела, и о том, что Катя – сестра Оли. Но вот о том, какое место Сурикова-младшая занимает в душе Саши, мужчина молчал. То ли стыдился, то ли сам себе еще не до конца мог признаться. А, может, надеялся, что, храня эти чувства в секрете, сможет однажды похоронить их? Это как играть в игру: если я не скажу – значит, этого нет.

- Ну? – вникал собеседник.

- Ну. И что «ну»? А Катька работает на кого-то, инфу сливает за бабки, - повышенным тоном, раздраженно пояснил Белый, с трудом не переходя на крик.

- Не, Саш, это не она, - уверенно мотнув головой, заявил Фил.

Мужчина бросил острый, полный недоверия взгляд на товарища. И, без особого интереса кивнул головой, разрешая тому продолжить.

- Я пробил по своим каналам там. Короче, это проститутка какая-то тебя заложила. Таня, что ли. Уж не знаю, откуда она знала, - развел руками Фил.

Белый задумался. В голове принялись за свою работу шестеренки. Но все же мужчина не спешил так быстро принимать на веру слова друга.

- Это точно? Не могли перепутать с Катей? – осторожно уточнил Саша опасно спокойным голосом.

- Точно. Я наводил справки. Девчонка-то бедовая. Мало ли еще куда вляпалась, - заверил товарища Фил. – Говорят, она там с неделю не появлялась уже.

- Понятно, - охрипшим голосом протянул Белов и наконец-то закурил.

Хотелось смеяться. То ли от облегчения, то ли от разочарования. Если бы это была действительно Катя, мужчине было бы намного легче ее отпустить. Черт. Он почти это сделал. Но вот, опять. Постепенно отбирает право первенства у своей же сестры, заполняет всего его мысли. А вместе с тем приходит осознание, какой же Белый все-таки подонок. Так легко поверил в виновность девушки. Не потому ли, что отчаянно этого желал? Этой соломинки? Такой спасительной, необходимой. Потому что своими силами из этой трясины он уже выбраться не может.

Надо ехать, извиняться. Интересно, стали ли выпускать открытки: «Прости, что едва не убил тебя?» или «Прости, что оставил одну в лесу и уехал»?

Интересно, не терзался бы Белов так, выбери изначально он Катю? Быть может, волевая, неординарная, взбалмошная девчонка, окажись она на первом плане, перетянула бы одеяло на себя, вытеснив Олю без остатка? Очень может быть. Но Саше нужна была именно Сурикова-старшая, ведь она напоминала ему о том, кем он был, кем хотел стать. А вот ее сестра... Ее сестра принимала его настоящего, со всей грязью, вышедшей наружу.

В своих размышлениях Белов не заметил, как к ним, о чем-то оживленно переговариваясь, подошли Пчела и Космос. Мужчины что-то воодушевленно обсуждали. Красочные описания Пчелы периодически прерывались раскатистым басистым смехом Космоса, из-за чего Саша невольно поднял голову, привлеченный шумом.

- О чем базарите? – свистнув, привлекая внимание, поинтересовался он.

- Да, говорю, что маньяков сейчас разных развелось. Нам на руку, - несерьезным тоном отозвался Пчела, словно речь шла о какой-то игре.

- Ага. Так что трупаки теперь можно на них скидывать, - усмехнулся Космос.

Белов, разочарованный легкомыслием темы, сделал очередную затяжку, как вдруг вскользь брошенная Пчелой фраза не заставила его похолодеть от ужаса:

- Только наш красавец не подходит под вкусы маньяка. Ему девок ведь молодых подавай. Слушайте, прям конкуренцию мне составляет! – посмеялся над удачностью своей шутки знаменитый бабник. – Тут, кстати, говорят, недалеко труп девчонки какой-то нашли, - произнес мужчина, указывая куда-то в сторону.

- Парни, вы дальше без меня! – подорвался Белый, сжимая в зубах сигарету. – Мне по делам отскочить надо.

Парни недоуменно переглянулись.

- Ты куда, Сань? – позвал его Пчела.

- Сань? – вторил Фил.

Но Белый уже садился в свою машину, не слыша никого. Единственное, о чем он мог думать, так это Катя. Мозг тут же принялся рисовать красочные картины ее изуродованного тела, но мужчина упорно гнал их прочь, отчаянно цепляясь за надежду, что девушка еще жива. Пусть и дальше создает ему неприятность, пусть он и дальше будет вытаскивать ее задницу из разных передряг, пусть и дальше немой тенью преследует его за спиной Оли. Лишь бы живая.

Катя безвольной куклой лежала на кровати, без особого интереса рассматривая потолок. На занятия она не пошла. Впрочем, как и вчера. Сил подняться даже не было, не то чтобы доехать на метро в другой конец города. Раньше Сурикова-младшая горела своей будущей профессией, мечтала разоблачать нечестных на руку представителей власти, сотрудников милиции. В общем, лезть на рожон, только чтоб за это еще и платили. И Катя старалась, у нее были неплохие успехи, нет, она была одна из лучших на курсе. Но вот явился Белов, уставил на нее пистолет, и она ходячий труп: без желаний, без эмоций, без цели.

Девушка понимала, что нужно взять себя в руки. Было невероятно физически больно и стыдно осознавать, что ее так легко нагнул муж ненавистной сестры. Сжав кулачки, Катя в отчаянии закусила губу, желая хоть что-то почувствовать, хоть какой-то толчок, импульс, что позволит ей подняться с кровати, вдохнет хоть немного жизни. И она встала. Борясь с непреодолимым желанием вновь вернуться в такие желанные объятия похоронной печали, девушка все-таки заставила себя пойти умыться.

Обдав лицо ледяной водой, Катя с силой растерла щеки и посмотрела на свое бледное отражение. Завтра она пойдет в институт. Забудет о Белове. Забудет о том странном, скользком мужике, чье имя уже стерлось из памяти. Будет учиться. И однажды докажет всем, что чего-то стоит.

В ту же секунду, как в глазах Кати вспыхнул прежний огонь, раздался звонок в дверь. Второй раз за такой короткий срок. Девушка уже привыкла считать это дурным знаком. Потому не спешила приближаться к входной двери. Но звонок продолжился. Кто-то явно в нетерпении, с нажимом вдавливал несчастную кнопку.

Катя приблизилась к двери и, сделав глубокий вдох, отворила ее. И опять девушка была не готова к тому, кого волею судьбы привело к ней на порог.