Убьешь меня?
Катя который час пыталась заставить себя взяться за доклад. Набрала кучу книг из библиотеки. А добротная мысль, годная к изложению на бумаге, никак не хотела приходить. Вот прям категорически отказывалась. У девушки уже разве что глаза не вытекали, так загляделась она в раскрытые перед собой книги.
И тут раздался спасительный звонок в дверь, предлагая под вполне благовидным предлогом отвлечься от рутинной работы.
Катя задавалась вопросом, кем был этот таинственный гость, снизошедший своим вниманием до их скромной квартирки. Дело в том, что такое обыденное явление как звонок в дверь представляло собой грандиозное, из ряда вон выходящее событие в жизни соседок. Потому в сердце Суриковой-младшей пугливо затрепетала надежда, отдаваясь дрожью в пальцах.
Но истина всегда фантастичнее догадок. Появление на пороге данной персоны не просто ошарашило Катю. Девушка будто увидела приведение. Отшатнувшись, она предоставила полный доступ в коридор. Но незваный гость остался равнодушным к быту хозяек этой квартиры, лишь бросил беглый взгляд на стены, прошелся по закрытой дверь, ведущей в комнату, и обратил все свое внимание на Катю.
- Тебе не стыдно? – сразу с претензий начала Оля.
Знакомый тон и взгляд, полный превосходства, вывели девушку из ступора. Глянув исподлобья, Катя впилась в сестру полным презрения взглядом.
- Испортила платье, сбежала, - голос Суриковой-старшей звучал монотонно, поучительно, и вместе с тем легко и безразлично, показывая, что жизнь Кати давно перестала ее интересовать, да и сама Катя – не больше, чем букашка в жизни Оли.
- У бабушки был приступ, ты знаешь? – не дожидаясь реакции на свои слова, продолжила Сурикова-старшая.
Со стороны младшей сестры опять враждебное молчание. Она смотрела на Олю и не чувствовала ровным счетом ничего. Не тронули Катю и слова о бабушке. Настолько далека она стала от своей семьи.
- Вот, тут приглашение, - устав разговаривать с пустотой, женщина решила поскорее завершить то, из-за чего пришла. – На мою свадьбу. Приходи, если хочешь. В эту субботу.
Катя даже не шелохнулась. Большие карие глаза старшей сестры смотрели как-то поверхностно, словно сквозь девушку. При виде тупого ступора со стороны Кати, Оля положила конверт на тумбочку у входа, но, прежде, чем затворить за собой дверь, произнесла:
- Знаешь, а платье у меня еще лучше старого.
Дверь захлопнулась. А по квартире разлилась звенящая пустота, затопившая все сознание Кати. Звон был такой силы, что вытеснил все мысли, все чувства, оставив одну простую мысль: «Он женится».
Девушке показалось, что она теряет опору, мир накренился, а она скатывается куда-то.
Даже не взглянув на конверт, Сурикова-младшая поплелась в свою комнату. Теперь уж точно можно было позабыть о написании доклада. Пустота на листке, пустота в голове.
Таня ворвалась в квартиру лихим, неугомонным вихрем. Прибежав только, чтобы переодеться, женщина хаотично сбрасывала верх в коридоре, пританцовывая и напевая себе под нос.
- Кать, а Кать, а это что за письмецо? – крикнула она в сторону закрытой комнаты.
Не дождавшись ответа, Таня, все так же выкручивая ногами странные движения, заглянула в конверт.
- Вот те на-а, - протянула она, вяло оборвав танец. – Катя! – женщина с приглашением в руках прошла в комнату подруги.
Девушка так и сидела, замерев, перед книгами, словно статуя. А в глазах скованная боль. Таня нерешительно тронула Катю за плечо, и тут же из глаз подруги хлынули беззвучным потоком слезы.
- Ну, че ты, Кать, - потрепала она ту за плечо. – Дурочка ты еще. Плакать Оле твоей надо, - слова проститутки звучали мудро, ведь она видела будущее любой бандитской четы.
Но самой Суриковой-младшей было не легче от этих слов. Ее душила боль. Боль от разбитого сердца, от несправедливости, от вечного превосходства старшей сестры. Боль от первой, такой недооцененной, ранимой любви.
Таня ласково, по-матерински, поцеловала девушку в макушку, с нежностью пригладив той волосы.
- Все будет хорошо. Вот увидишь, - склонившись к ней и прижавшись к горячей щеке, пообещала женщина. – Если я, проститутка, в это верю, то и ты верь.
Всю субботу Катя провела в компании Аварии и Верки, боясь остаться с собой наедине. Ведь одной было так паршиво. Девчонки поражались наглости Оли, недоумевали над мотивами Белого. Авария вообще заявила, что Кате стоило бы сходить и надеть самое короткое, самое вызывающее платье, чтобы у мужчины челюсть отвисла. Несмотря на всю дерзость этого плана, Катя не находила в себе сил к его исполнению. Может, если бы она любила меньше или ненавидела бы чуть больше?
Валерка вела себя несколько странно. Не настолько, чтобы девушки поинтересовались у нее напрямую, но достаточно, чтобы Катя и Валерка, нахмурившись, переглянулись.
Поскольку Таня не планировала в этот вечер прийти домой на ночь, Сурикова-младшая упросила подруг переночевать у нее. Те с охотой согласились. И Верка, и Авария уже мечтали поскорее сбежать от своих семей, но финансы, как говорится, поют романсы. Но сама возможность хотя бы на вечер притвориться, что они живут втроем, не могла не вызвать восторженных улыбок и авантюрных предложений.
Девчонки до поздней ночи проторчали на улице, побывав на всех заброшках своей школьной жизни. А дома, напевая любимые песни, пригубили несколько рюмочек под самодельные закуски.
Благодаря поддержке подруг Кате казалось, что она смогла справиться с прошедшим потрясением. Быть может, эта свадьба даже к лучшему. Хватит с нее напрасных ожиданий. Девушка решила выйти из этого мира, из мира Саши Белого. Конечно, Сурикова-младшая понимала, что так просто ее могут не отпустить. Но, почему-то, называемый Владимир Евгеньевич не вызывал у нее никакого страха, только чувство омерзения. И вот, сообщив тому ранее, что собирается завязать, девушка пообещала выполнить последнюю вылазку.
И вот сейчас Катя пробирается к очередному притону. На душе гадко. Настроения нет. Хочется поскорее добыть информацию и распрощаться. Девушка так глубоко погрязла в раздражении, что пропустила мимо ушей противный скрежет колес. Чьи-то сильные руки подхватили ее, словно Катя ничего не весила, и поволокли к машине. Грубо, бесцеремонно. Сурикова-младшая даже запаниковать не успела, настолько стремительно разворачивалось происходящее. Одна только мысль промелькнула. И эту мысль по роковому стечению обстоятельств озвучил Кате её же похититель:
- Доигралась.
И, ударив по газам, машина умчалась так же стремительно, как и появилась.
Если бы только Катя знала, что этот последний заказ был ловушкой. Что девушку уже поджидал нанятый бандит для быстрой и тихой расправы. А появление черной машины, так всполошившей округу, представившейся самой Кате вестником смерти, на самом деле сыграла роль ее спасителя.
- Говоришь, сам Белый ее схватил? – уточнил Владимир Евгеньевич. – Видать, сильно она перед ним проштрафилась, - сипло хихикнул он. – Прям в день свадьбы покушение устроили, да-а? – потирая губы, скалился мужчина. – Нам даже лучше, что он с девкой разберется. Избавились от проблемы чужими руками. Да и на конкурента всегда приятно иметь компромат.
Тем временем Саша Белый стремительно несся по трассе, нарушая всевозможные правила. То, как мужчина вел машину, резко выкручивая баранку, говорило о крайней степени бешенства. Катя от страха вжалась в сиденье, понятия не имея о причине столько резкой перемены в поведении Белого. Еще никогда девушка не видела его таким, и ей было страшно. Первая мысль была – выпрыгнуть из машины. Но Саша так вдарил по газу, что показатели мигом перевалили за 110. Сурикова-младшая зажмурилась, желая исчезнуть, испариться, провалиться в кресло. Что угодно, но не видеть Белого таким.
Мужчина выволок девушку из машины. Грубо, нетерпеливо. Катя спотыкалась, едва не падала. Резко толкнув Катю, Саша впервые посмотрел на нее так: холодно, жестко, но самое главное, безразлично, даже с какой-то брезгливостью.
- По чем нынче курс за тридцать серебряников? – сухо бросил он.
- О чем ты? – голос у девушки дрожал от еле сдерживаемых слез.
Вокруг них сплошь деревья. Место глухое. Подъехали по грунтовой дороге, отколовшейся от магистрали. Зловещая тишина. У Кати похолодело сердце, стало тяжело дышать.
Ее привезли сюда убивать.
- Ладно, меня. Но ты сестру чуть не убила. Ты это понимаешь? – повышая голос, допытывался Белый.
Катя молчала, отчаянно мечась глазами по фигуре мужчины, стараясь зацепить хоть что-то, хотя бы небольшую возможность на спасение.
- Кто тебе меня заказал? Кому ты слила информацию о времени и месте моей свадьбы? – уже кричал Саша, вперив острый взгляд карих глаз прямо в сердце девушки.
Сурикова-младшая едва не подавилась смешком. Ее возмущению не было предела. А затем... Затем осознание больно ударило по голове, вынудив мозг соображать быстрее, чем когда-либо. Судорожно пазлы выстраивались в цельную картину. Взгляд заметался по траве. Вместе с осознанием пришла и ясность, а затем и ледяное спокойствие. Решение такое простое и четкое, от того и верное, придало Кате сил противостоять мужчине на равных.
- Да, я слила информацию. Хочешь знать, кому? – Сурикова-младшая выдержала выразительную паузу. – Обойдешься! – процедила она сквозь зубы.
Белый со свистом выпустил воздух. Вскинув руку с пистолетом, нацелил его прямо в девушку.
- Хочешь убить меня? Ну, давай! – спокойным голосом произнесла она, выжидающе глядя на мужчину, плотно сжав губы.
Катя бесстрашно смотрела прямо на него, минуя взглядом дуло пистолета. Осознав, что не может этого сделать, более того, что сама девушка прекрасно об этом знает, Белов, выругавшись, опустил пистолет. Бросив на Сурикову-младшую последний, ничего не выражающий взгляд, мужчина направился к машине, оставив Катю позади.