Поцелуй
Катя безвольной куклой лежала на кровати, без особого интереса рассматривая потолок. На занятия она не пошла. Впрочем, как и вчера. Сил подняться даже не было, не то чтобы доехать на метро в другой конец города. Раньше Сурикова-младшая горела своей будущей профессией, мечтала разоблачать нечестных на руку представителей власти, сотрудников милиции. В общем, лезть на рожон, только чтоб за это еще и платили. И Катя старалась, у нее были неплохие успехи, нет, она была одна из лучших на курсе. Но вот явился Белов, уставил на нее пистолет, и она ходячий труп: без желаний, без эмоций, без цели.
Девушка понимала, что нужно взять себя в руки. Было невероятно физически больно и стыдно осознавать, что ее так легко нагнул муж ненавистной сестры. Сжав кулачки, Катя в отчаянии закусила губу, желая хоть что-то почувствовать, хоть какой-то толчок, импульс, что позволит ей подняться с кровати, вдохнет хоть немного жизни. И она встала. Борясь с непреодолимым желанием вновь вернуться в такие желанные объятия похоронной печали, девушка все-таки заставила себя пойти умыться.
Обдав лицо ледяной водой, Катя с силой растерла щеки и посмотрела на свое бледное отражение. Завтра она пойдет в институт. Забудет о Белове. Забудет о том странном, скользком мужике, чье имя уже стерлось из памяти. Будет учиться. И однажды докажет всем, что чего-то стоит.
В ту же секунду, как в глазах Кати вспыхнул прежний огонь, раздался звонок в дверь. Второй раз за такой короткий срок. Девушка уже привыкла считать это дурным знаком. Потому не спешила приближаться к входной двери. Но звонок продолжился. Кто-то явно в нетерпении, с нажимом вдавливал несчастную кнопку.
Катя приблизилась к двери и, сделав глубокий вдох, отворила ее. И опять девушка была не готова к тому, кого волею судьбы привело к ней на порог.
При виде девушки в ее домашнем виде, с растрепанными, на концах влажными волосами, а, самое главное, живой, мужчина стремительно вошел внутрь квартиры. Катя, испугавшись, попятилась прочь. Но Белов этого как будто не видел, порывистым движением притянул Сурикову-младшую к себе. Она билась, словно птичка в клетке, вырывалась, но Саша держал девчонку крепко, не желая терять тепло ее тела, служившее доказательством, что она жива. Поцелуи градом обрушились на ее макушку, висок. Белов целовал ее словно в бреду, а сам все шептал «маленькая моя». Лоб, скулы, нос, щеки, беспорядочно осыпая поцелуями сморщенное в негодовании лицо девчонки. Забывшись, Саша накрыл ее губы отчаянным, требовательным поцелуем, сходу приникая языком ей в рот. Раздался жалобный писк. И Катя, что есть сил оттолкнула от себя мужчину, влепив тому звонкую пощечину.
Белый дернулся. Наваждение хоть и прошло, но силой взятый поцелуй еще горел на его губах. Будоражил сознание.
Катя гневно смотрела на мужчину, оскорбленно. Если Белый как-то и мог ее унизить, так это своим бесцеремонным поцелуем.
- Ты живая, - словно в оправдании произнес Саша нетвердым голосом.
- Белов, у тебя че, ранняя деменция? – грубо ответила ему девушка.
Все внутри нее бушевало. Очень хотелось кричать, отвесить наглецу еще пару тумаков, но Сурикова-младшая сдержалась, не желая терять остатки собственного достоинства.
- Дура ты! – в тон ей бросил мужчина, задетый, хоть и заслуженно, таким враждебным отношением.
Совесть не позволяла заглянуть Кате в глаза, потому Саша стоял к ней в пол оборота, устремив взгляд куда-то вбок.
- Оставил меня в лесу ты, а дура я? – начала закипать девушка, ее брови решительно смокнулись на переносице.
- Пошлы ты, - обронил Белый и покинул квартиру, затворив за собой с гневным хлопком дверь.
Катя кинулась к окну, ведомая каким-то глубинным желанием. Она с жадностью смотрела, как Саша садиться в машину и удаляется, наверняка, к ее сестре. Чтобы так же целовать? Девушка брезгливо вытерла губы тыльной стороной ладони.
Опустившись на табуретку на кухне, Сурикова-младшая попыталась выстроить хоть какую-то цельную картину. Ей казалось, что она сходит с ума, перестав понимать реальность. И виной тому был Белый. Он, словно разрушительная волна, врывался в ее жизнь, разрушал ее, сметал все на своем пути, чтобы затем схлынуть, оставив после себя только пустоту.
- Катюх, ты дома? – раздался громкий голос Верки.
- Я на кухне, - прокашлявшись, отозвалась та.
- Смотр-ка, живая! – ахнула Авария, широко улыбаясь.
- Почему сегодня это так всех удивляет? – всплеснула руками Сурикова-младшая.
- Ну, потому что в последний раз, когда мы тебе звонили, Таня сказала, что ты куда-то делась, - монотонно произнесла Верка.
- Ага, - кивнула Валерка. – А еще у нас тут новый маньяк объявился, - так, словно это какая-то шутка, произнесла девушка, пожимая плечами.
- Садитесь, я вас чаем напою, - вздыхая, Катя поднялась с места.
Проходя мимо Верки, она случайно задела ту локтем, от чего подруга как-то болезненно сморщилась, но в следующую секунду поспешила принять безмятежное выражение.
- Ты чего? – озадачилась Катя.
Не успела Верка придумать объяснение, как Авария уже задрала той кофту, представляя вниманию хозяйки квартиры небольшой синяк под ребром. Сконфузившись, их подруга поспешила натянуть кофту по самый низ и неловко почесала затылок.
- Верка, это что? – охрипшим голосом задала вопрос Сурикова-младшая.
- Че там? – с интересом встряла Авария.
- Там синяк, - не веря увиденному, растерялась девушка. – Это твой бандит?
Верка фыркнула.
- Уже не мой. Руку на меня решил поднять. Так я ему так бутылкой зарядила по башке! – заявила девушка. – Будет знать.
- Ну и ну, - присвистнула Авария.
- Не нравится мне эта история, - только и произнесла Катя. – Думаешь, он тебе ничего не сделает?
- Пусть только сунется! – воинственно заявила Верка.
- Вот-вот! – одобрительно закивала головой Валерка.
Катя ничего не рассказала подругам. Ни про лес, ни про визит Белого. Впервые у нее появилось что-то, что она утаивала от подруг. И не потому, что не было доверия. Катя сама хотела обо всем этом забыть. Не говорю – значит, этого нет. Слишком сильное потрясение испытала девушка. Слишком больно горели губы от поцелуя.
Отложенные деньги заканчивались. Катя уже всю голову изломала в поиске заработка, но, похоже, была ей дорога в санитарки. Удрученно попыхтев, девушка собралась прогуляться. Одна. В последнее время она часто бродила в задумчивости одна, пытаясь собрать по крупицам свою жизнь, увидеть какую-то перспективу.
И в этот раз Катя так же неспешно прогуливалась вдоль аллеи. Близость холодов чувствовалось в морозном дыхании последний осенних дней. Удивительно, но не было и намека на снег. Как будто зима позабыла о своих обязанностях, не желая, обиженная, предъявлять Москве свои белоснежно-меховые покровы.
- Кать! Привет! – нагнал ее Петя.
Девушка неуверенно улыбнулась ему.
С их неудавшегося свидания прошло достаточно времени. И, судя по всему, оно пошло юноше на пользу. На лице образовалась, пусть и глупая, но улыбка, глаза уже не смотрели так по-щенячьи преданно. И самой Кате стало значительно легче дышать рядом с ним.
- Как дела? – поинтересовалась Сурикова-младшая.
- Да вот, на работу устроился, курьером. Платят хорошо, - похвалился Петя.
- Это курьером-то? – недоверчиво усмехнулась Катя.
- Так я не простой курьер, - не без гордости заявил парень.
- А золотой, что ли? – не удержавшись, подразнила его собеседница.
Юноша вмиг как-то сник, плечи его опустились. Произвести впечатление не получилось.
- Ну, извини, - сжалилась Катя. – Рассказывай.
- А че рассказывать? – нерешительно повел плечами Петя. – Платят хорошо, работаю через знакомого. Посылки не тяжелые.
- Блин, мне б такую работу, - ляпнула Сурикова-младшая. – С деньгами напряг, - призналась она.
- Так давай я тебя к нам утрою, - тут же предложил юноша. – Товар от меня получать будешь. И я буду говорить кому и куда передавать.
- Что за товар? – поинтересовалась Катя.
Петя красноречиво посмотрел на нее.
- Ну, не тупи, - слышалась в его голосе мольба, не желание произносить опасное слово вслух.
Девушка мигом догадалась и воззрилась на друга так, словно впервые его видит. Задумалась.
- И про меня никто, кроме тебя, знать не будет? – помня про предыдущие ошибки, осведомилась она.
Петя кивнул.
- Только, что появился еще один курьер. Ты, главное, кепку с капюшоном надевай и кепку прям натягивай на лоб, - разжёвывал юноша, сопровождая речь жестами.
Катя пожевала губами. Что ж, видать судьба у нее такая: мотыльком лететь на пламя.
Порой девушку саму пугало, с какой легкостью она приспосабливается к этому темному миру, как он откликается на нее. Быть может, потому Катя и ощущала себя чужой в своей выхоленной, излишне правильной семье. Она – инородный элемент, причудою судьбы затесавшийся в приличную семью выдающихся музыкантов.
Работа, как и ожидалось, шла легко и просто. Никаких лишних вопросов или действий. Приняла товар – отдала товар. Незамеченная, Катя словно становилась тенью, скользила между закоулками, проникала в потаённые уголки ресторанов. Для девушки больше не существовало главного входа, только служебный, небольшой дверцей пристроившийся к пустынному заднику приличного заведения.
Еще один заказ. Какой-то ресторан. Клиент – очередной музыкант. Удивительно, сколько в творческой сфере любителей словить экстаз. Столкнувшись с этой стороной действительности, Катя больше не задавалась вопросом, отчего Оля не хвастается своими выступлениями. Добейся она каких высот, наверняка бы прибежала в очередной раз макнуть младшую сестру лицом в грязь.
За углом блеклого коридора Катю уже дожидался знакомый мужчина высокого роста. Представительный на вид, так и не скажешь, что пару раз в месяц он балуется дурманящим веществом. Суриковой-младшей уже как-то доводилось доставлять тому посылку, и, после того раза, мужчина настоял, чтобы именно Катя оставалась его курьером. Дело было в том, что, стараясь как можно меньше оставлять себя в этом мире, девушка даже глаз на заказчика не поднимала, что очень импонировало публичным лицам такого рода.
И вот, Сурикова-младшая уже хотела выйти на свет, как мужчина неожиданно оказался не один. К нему, кокетливо улыбаясь, вышла не кто иная как Катина старшая сестра. Девушка обомлела. Никогда прежде она не видела Олю такой раскрепощенной, яркой, с этими красными губами, модно зачесанными волосами, обтягивающей одежде в ней неожиданно проросло роковое начало. Сурикова-младшая смотрела и не верила своим глазам. Ее сестра, вся такая правильная, неземная, в открытую заигрывала с мужчиной, держалась к нему непозволительно близко.
Может, Катя ошиблась, и это не ее сестра? Вцепившись в угол стены, девушка с злорадной горечью подумала о том, что Таня была права, заранее предвидя исход отношений Белого и Оли. Но кто бы мог подумать, что изменять первой начнет именно вся такая идеальная Сурикова-старшая?
Мужчина, хоть и получал наслаждение от общества Оли, все-таки нервно покусывал губы и старался как можно аккуратнее спровадить свою пассию. Как только ему это удалось, музыкант принялся тут же оглядываться в поиске Кати. Девушка не заставила себя ждать, в ту же секунду, не теряя времени, выскользнула из своего укрытия и протянула мужчине посылку. Тот неизменно любезным голосом поблагодарил Сурикову-младшую и вручил той поверх оплаты еще пару купюр.
- В Европе принято всегда оставлять чаевые, - не без самолюбивого хвастовства произнес тот.
Катя только кивнула, охотно принимая деньга, а сама с раздражением подумала: «Европеец хренов!». И поспешила покинуть злачный коридор.