Часть 3
Нджида Второй стоял у окна спальни, один, прижимая к груди платок. Луна забралась высоко, и в её свете казался серебристым чахловатый сад. Пальмы, молочайные заросли да высокая, выше дворца, стена. Спрятав дворец от взглядов горожан, она и от короля укрыла облик страны, а вот до россыпи звёзд дотянуться не сумела. На них-то и смотрел задумчиво Нджида.
Вдруг серебристую тьму расчертила стремительная небольшая тень. На окно села жёлтая птица. Повертев глазком в чёрной оправе, она прощебетала:
- Всё навеваешь золотые сны, король?
- Где пропадал ты, возлюбленный второй советник мой? - ответил Нджида с болью и поклонился птице. - "Честь безумцу, который навеет...". Да, друг иволга, я всё ещё тот самый безумец, как ты называешь меня. Но неужели такая кличка справедлива? Взгляни, разве я творю что-то необычное? Всякое общество живёт в собственном иллюзорном мире. Так почему бы не создать для него самую прекрасную иллюзию, в которой каждая новость пышет радостью, а во главе государства стоит бесконечно мудрый, богоподобный предводитель? Тысячеглазый владыка. Ты ведь знаешь, иволга: я люблю этих людей. Это мой народ. Он заслуживает самой раззолоченной, самой солнечной сказки.
- Тебе известно, что мне это не по нраву. Недовольны и некоторые другие. Когда ты взошёл на трон, я тебя принял. Стал твоим советником, как был советником твоих предков. Между прочим, не каждого! Мог бы и теперь упорхнуть, как ни бывало! Но я остался. Уважая твою сильную волю. Честность с собой. Изобретательность. А теперь? Ах! Ах! Где тот молодой, отважный Нджида? Те, кто видел его в былые дни, не узнают его!
- Брось, друг мой иволга! - Нджида развёл было руками, но спохватился и снова закрылся скомканным платком. - Ну что там ещё такое? Опять беспокойства вокруг медицины? Да, она у нас в некотором запустении, но это не беда. Люди ведь счастливы, а счастливые болеют меньше. А? Ловко я придумал? - Король захохотал.
Птица насмешливо присвистнула:
- Не скрывайся. Веселье - плохая маскировка для тревоги. Ты знаешь, что ламидо запустили в казну здравоохранения обе руки. Ты не ставишь их на место. Боишься. Медлишь.
- Я бессилен действовать открыто. Но хитростью и слухами можно достичь даже большего. Было бы время. О, пусть только у меня будет довольно времени! Год за годом я вычищал это змеиное гнездо, год за годом, всю жизнь! - голос Нджиды взлетел и умолк. - Ну хорошо, - деловито сказал он после некоторого молчания, - давай, поведай мне, что за недовольства.
Иволга порхнула в комнату и уселась прямёхонько на ноутбук. Чёрный глазок внимательно глядел на руку с платком.
- Начну издалека, - прощебетал голосок. - Тебя случайно не беспокоят старые раны? Ах! Ах! Гляжу, появилась новая!
- Мы уже обсуждали это. - Нджида рухнул спиной на диван и заслонился подушкой. - Он защищает меня. Услуга за услугу. Если бы в меня не вонзались когти леопарда, эту старую потёртую шкуру давно проткнули бы ножи посланцев ламидо.
- В старые времена у тебя нашлось бы довольно друзей для открытого боя, - заметила птица. Но ты год за годом строил свою волшебную, несуществующую страну - вот и результат. Честных союзников становилось всё меньше, теперь их не собрать. А новые, молодые, они идут отнюдь не к тебе. Нет, нет! Они идут к...
- А! - перебил король. - Движение за выборы власти. Знаю. Ха! Будь от него толк, я сам бы тайно поддержал его. Но что оно такое, это движение? Лишь ещё одна иллюзия, стремящаяся захватить нашу сказку. Я учился за границей, я видел. Наши декорации хотя бы приносят радость.
- О король! Владыка мой! - гортанно воскликнула птица. - Когда ты стал таким самоуверенным? Слишком стойкие декорации не роняют, их перерисовывают. Слух уже пущен, как копьё рукой подростка: может удариться о камень, а может повалить слона.
- Что мне до слухов! Им негде разрастись, для них нет почвы. Пусть я не всегда контролирую казну, но полная власть над умами - у меня одного.
- Ах так? Тогда наслаждайся ею. Умолкаю.
Нджида обеспокоенно приподнялся на локте.
- Советник?
Молчание.
- Хоть ты не упрекай меня, друг иволга, ибо ты лучше прочих знаешь - я говорил бы правду, если бы от этого был толк. А правда такова, что не только ламидо преступны, но и народ непозволительно, преступно виновен в собственных бедствиях. Народ не любит возделывать землю, зато любит жевать листья, ворует на фабриках и не моет рук - я, тысячеглазый, знаю об этом больше, чем они сами. Наконец, вдвойне преступны внешние силы - зная наши слабости, они умело ими пользуются.
Птица беспечно завертела головкой, словно никогда не говорила с королём, а залетела сюда случайной дикой гостьей.
- Преступен и я, - закончил Нджида. Взъерошив пёрышки, иволга принялась чистить крыло.
- Разве я не прав? Разве я поступаю недостойно, пытаясь привнести хоть какую-то красоту и очарование в эту безнадёжную путаницу, зовущуюся государством? - в отчаянии воззвал Нджида к своему маленькому советнику.
Даже на это птица не ответила. Вместо этого вспорхнула, описала по комнате круг и подлетела к окну. Лишь там, на миг присев, она бросила коротко:
- Время вышло, король.