8
После моего глубокомысленного заявления о любви я ждал хоть какой-то реакции, но мужчина молча вышел из машины, уверенный в том, что я последую за ним.
- Вы же куда-то опаздывали, - взволнованно запротестовал я, выбравшись следом и захлопнув дверцу.
- Тебя надо отвезти обратно, - не оборачиваясь, произнёс Ауверс и нажал на брелок.
- Спасибо, я сам справлюсь, - заверил я, натягивая шапку.
Анатом резко обернулся на мой голос, засунул руки глубоко в карманы пальто и медленно подошёл ко мне. Когда он приблизился, его рот скривился в ухмылке. Мужчина смотрел на меня с недобрым выражением лица, а я смотрел в ответ, изображая спокойствие, которого у меня давно уже не было.
- Что вчера вечером ты делал с Фраймутом?
Его вопрос снова прозвучал резко, как будто я его раздражал.
На миг растерявшись, я не знал, что ответить - правду или нет. Фраю могло прилететь за наш киносеанс. Навряд ли такое времяпрепровождение позволялось обслуге.
Глаза Ауверса сузились от моего колебания.
Моргнув и сжав лямку рюкзака, я быстро облизал губы и наконец-то произнёс:
- Вы поверите мне, если я скажу "ничего"?
Мне никак не приходило в голову, что ещё можно сказать. Очевидно, я неправильно истолковал его вопрос, потому что ухмылка мужчины стала волчьей, когда он посмотрел в сторону.
- Ты слишком привлекателен. Так что... причина, зачем мой садовник позвал тебя наверх, может быть только одна, - сквозь зубы произнёс он.
Громко сглотнув, я ощутил, как моё лицо залил румянец, и подозревал, что это не нежный оттенок рассвета. Мои щёки покраснели. Я почувствовал себя как-то неуютно. Собственно говоря, я и сам толком не понял, что именно произошло, и уже было хотел нервно рассмеяться, но мой взгляд натолкнулся на чёткий абрис Августа, словно вычерченный чьей-то твёрдой рукой. В этот строгий мужественный профиль, в который природа не вложила ни одной смягчающей детали, только геометрия силы и сдержанности. Он - наслоение разноцветных пигментов на моей сетчатке: угольно-чёрная сажа, чёрно-серый аспидный, умбра...
- Думаю, мы оба знаем ответ на мой вопрос, - Август повернулся, сердито сверкнул глазами и слегка наклонился вперёд. Острый взгляд карих глаз скользил по моей куртке, поднимаясь выше, пока не остановился на моих губах. - Вопрос в том, хватило ли у тебя смелости на это?
Не знаю как, но у меня всё-таки вырвалось:
- А что, если хватило?
- Даже так? - в его голосе прозвучал тяжеловесный сарказм с оттенком осуждающего превосходства.
Я выпрямил спину и посмотрел в карие глаза, пытаясь тоже передать вес своего ответа.
- Да.
Он моргнул, как будто ослышался.
- Повтори.
- Да.
Должно быть, анатом уловил вызов в моём голосе, потому что внезапно схватил меня за руку, развернулся и грубо потянул за собой в сторону входа в торговый центр.
- Ой, - я изо всех сил старался поспевать за его быстрым шагом, и в результате слегка сбил дыхание, - в-вы... стойте! Вас это не касается... я... абсолютно свободный... человек!
Его шаг почти не сбился, но желваки на его челюсти угрожающе подёргивались.
- Стойте! Почему вы всё время злитесь на меня? - не выдержал я, потрясённый его грубостью. - Что я вам сделал?
Мужчина сохранял молчание, пока мы не дошли прямо до огромных стеклянных дверей. Он отошёл немного в сторону - пропустить пожилую фрау, проходящую рядом. Задумчиво посмотрел ей вслед, затем повернулся ко мне. Мышцы его лица немного расслабились.
Небрежным движением Август снял кожаные перчатки.
- Дай сигареты, - приказал он.
Вытащив из рюкзака пачку сигарет и зажигалку, я протянул их ему. Сомневаюсь, что мне следовало это делать, но его тон не оставлял выбора. Август отошёл подальше от стеклянных дверей, затянулся и выпустил длинную струйку дыма. Мы стояли, молча наблюдая за публикой у торгового центра: за молодёжью, родителями с детишками и идущими рука за руку парочками. Температура заметно понизилась, мне стало зябко, и я невольно поёжился.
- Это было не очень вежливо с вашей стороны, - растерянно заметил я и поправил шапку. - И вообще-то, я не совсем понимаю, как вас касается то, что я делал с Фраем, ведь его рабочий день закончился.
Было такое ощущение, что Ауверс потворствовал мне, позволяя сейчас высказать всё, что я думаю, прежде чем снова выбить меня из колеи.
Он хмыкнул и выпустил дым через нос.
- Осмелюсь напомнить, что Фраймут - мой подчинённый, что он живёт в моём доме и за мои деньги. И не бедно. Поэтому меня всё это очень даже касается!
После этих слов мне очень захотелось развернуться и уйти, но я не решился.
- И я живу у вас и за ваш счёт, - это был единственный комментарий, который я выдал.
- Ты готов к разговору об этом прямо сейчас? - не обращая ни на кого вокруг внимания, Август наклонился, и его пальцы медленно погладили кожу моей щеки. Приблизившись ещё плотнее, он сдвинул мою шапку и прошептал в ухо:
- Я никогда не хотел кого-то так, как хочу тебя, Якоб. Но мне совсем не нравится мысль, что ты можешь разрушить мою жизнь.
Голос Августа был спокойным, а мне было трудно поверить в то, что он говорил. Я всё-таки не мог представить, что этот превосходный мужчина видел во мне, но было очевидно: видел что-то. Что-то, что ему очень нравилось.
Его рука схватила мою, когда та потянулась за сигаретами.
- Ты всё-таки отчаянный дурак, что куришь.
С напускной невозмутимостью я освободил свою руку, но мужчина только холодно поднял бровь перед лицом моего неповиновения.
- Не ваше дело, - обиженно проворчал я, но всё же смял сигарету и сунул в карман куртки.
У мужчины вырвалась весёлая усмешка. Но он почти сразу же её подавил.
- Вредно, - сухо заметил он.
Я нахмурился, услышав это замечание, и понял, что начинаю злиться.
- Вы сами курите. К тому же, я не часто это делаю, - как ни странно, я начал защищаться. - Только не надо говорить, что скажете бабушке. Мне всё равно - курил и буду курить!
Последовала долгая пауза. Я не желал, чтобы анатом понял, как мне не хотелось, чтобы бабушка узнала о моей вредной привычке. Но при мысли об этом у меня свело живот, и я тут же капитулировал:
- Пожалуйста, не говорите ей. Она расстроится.
Август спокойно глядел на меня. Если он и готовился что-то сказать по этому поводу, то, похоже, передумал.
- Вчера это было не так уж и сложно, не так ли? - мужчина задумчиво посмотрел на свою руку, держащую сигарету, его ресницы на несколько секунд скрыли от меня пронзительный взгляд.
- Что было не сложно?
- Не поддаться искушению... Очевидно, что у тебя никогда раньше не было отношений, и я признаю, что это тоже немалая часть твоей привлекательности.
На секунду я запнулся, пытаясь подобрать слова.
Август говорил уже более мягким, обезоруживающим тоном, почти нежным. Я и не подозревал, что этот человек на такое способен. Моё сердце забилось слишком медленно в этот момент и слишком тяжело.
Затушив окурок, он достал из внутреннего кармана пальто чёрную банковскую карточку и протянул мне:
- Держи. Я приеду за тобой через два часа.
- Зачем? - мои глаза расширились.
- Купишь всё, что хотел. Пин-код - четыре пятёрки.
- Нет, - коротко ответил я, - спасибо.
Он напрягся и сильно сжал челюсть, так, что вот-вот мог послышаться скрежет зубов.
- Я не спрашивал, хочешь ты или нет, - в тоне его слов послышалась завуалированная угроза, как будто он считал меня в полной мере виноватым во всём происходящем между нами. - Потом поедем в "Джозеф", не порть аппетит.
Я зачем-то кивнул, хотя не понял, о чём он.
Мужчина снова задержал на мне холодный взгляд, который был от рождения присущ людям аристократических кровей. Он смотрел так, словно завоевал весь мир, чтобы оказаться на его вершине, а теперь пожинал плоды этого завоевания.
Внутри торговый центр выглядел совершенно обычно. Я побродил по разным магазинам, купил бабушке печенья и только потом с тоской обнаружил, что нужного мне магазина нет. Бродя по небольшой лавке для творчества, даже отдалённо не напоминающей привычный мне Boesner, где можно было найти всё, что угодно для творческого человека, я заглянул в Google и нашёл его ближайший филиал в Мюнхене. Немного подумав, я решил, что, если завтра погода позволит, съезжу туда. Далековато, но оно того стоило. К тому же там жил бабушкин брат, и по-любому было бы не лишним его навестить, потому что мне предстояло прожить ближайшие четыре года в этом городе. В отношениях с двоюродным дедом мне надо постараться быть взрослым. И я должен буду вести себя как взрослый, принимая его неодобрение. Нет ничего хуже, чем услышать, что ты обуза для кого-то - всё равно, что жевать швейные иглы. Суть в том, что дед Эрнст терпеть не мог мою мать, и немного его неприязни досталось и на мою долю. До того, как бабушка не забрала меня из Ганновера, я не думал о нём и никогда не скучал. Тот лишь изредка напоминал о себе и в моих мыслях и повседневной жизни не появлялся. Родственные чувства - дурацкая отговорка для романтиков, не имеющая под собой никаких оснований в реальной жизни. Я и сам не чувствовал никакой связи с семьёй, хотя иногда мне было грустно осознавать, что, кроме моей фрау Линденау, я был для всех чужим.
Меня накрыла печаль. Бабушка, наверное, права, что мир не может без любви, но куда подевалась эта любовь? Где-то же она должна быть? Не так ли? Может быть, под толстым слоем снега, который укрыл весь Га-Па? Однажды кто-нибудь расчистит его и воскликнет: "Смотри, Якоб, что я нашёл! Целая куча любви для тебя!"
Нужные мне листы оказались довольно неплохого качества, но всё же привычные хлопковые были лучшими для техники "по-сырому". Положив в корзину с листами несколько кювет с акварелью, пару колонковых кистей и стакан с крышкой для промывания кистей, чтобы больше не использовать уродскую вазу анатома, я надолго залип, листая книгу Эккхардта Хофманна, находя её цену абсолютно заоблачной с учётом её бестолковости для тех, кто хотел освоить новые техники.
Заметив на стеллаже катушки с яркими атласными лентами, я посмотрел чуть ниже на многочисленные упаковки с тканями для изготовления цветов из шёлка. Приоткрыв один пакет, я дотронулся до белоснежной изящной материи. Мне очень понравилось это ощущение - понравилось, как шёлк нежно скользил под пальцами, его необыкновенная мягкая текучесть, лёгкий бархатистый отблеск. Именно такой должна была быть на ощупь пижама Хуго - тонкая прохлада и изысканная податливость. Мои мысли снова обратились к хозяину дома. Его слова меня изводили. Как всё, что он говорил, они крепко впечатались мне в мозг. Я прокручивал их в голове, пока мои пальцы скользили по шёлку.
Потом моё внимание привлекла полка, забитая разными материалами и инструментами для изготовления этих необычных цветов. Я рассматривал их с жадностью, борясь с желанием взять тот или иной предмет в руки. Здесь были сверкающие перламутром, золотом и серебром металлические, деревянные, стеклянные, гранёные, каплевидные бусины, бусины-стразы. Многочисленные виды тычинок, проволока, готовые листья из бархата разной толщины и всевозможного зелёного оттенка и множество других вещей. А самым удивительным было то, что эти цветы можно было окрасить в любой оттенок, используя специальные краски для ткани. В задумчивости я провёл кончиками пальцев по изящным листьям, схожим с листьями пиона, а потом взял в руки кусок белого шёлка и прохладную каплевидную стеклянную бусину, словно отбитый от ледяной глыбы кусочек. Я представил, как было бы здорово создать свой неповторимый шёлковый цветок, наполнить эти безликие белоснежные лепестки насыщенностью и глубиной или холодностью и лёгкостью...
- Мне ужасно любопытно, почему ты убежал, хотя обещал, что подождёшь каких-то двадцать минут? - раздался у меня над головой весёлый мужской голос, и я, шарахнувшись от неожиданности в сторону, налетел на вертикальную алюминиевую стойку с бусинами и ушиб запястье. Боль была такая, что на мгновение я забыл, зачем сюда пришёл. Лишь несколько секунд спустя я немного пришёл в себя и, подняв голову, увидел Хуго Овервега, который смотрел на меня и ухмылялся.
Его взгляд был таким, что мне захотелось провалиться под землю. Ясно, он решил, что это какой-нибудь подростковый закидон. Сказать, что это не так?
- Я... не хотел навязываться.
Он кивнул, перевёл взгляд на мою корзину и мягко сказал:
- Это было бы отнюдь не навязывание. У меня отпуск. Ты стоишь у этого стеллажа добрых пятнадцать минут. Я наблюдаю за тобой довольно давно, и... должен признаться, очарован твоим видом.
- Значит, вы за мной подглядывали? - я покраснел.
Хуго лучезарно улыбнулся и прислонился плечом к стеллажу.
- Подглядывал? Не-е-ет! Я всего лишь наблюдал. Кстати, ты, как настоящий художник, должен знать, как важно наблюдать, потому что... именно в окружающем мире художник находит вдохновение.
- Но вы не художник, - парировал я.
- О боже! - фыркнул блондин и театрально дотронулся до лба.
- Что? - я едва не уронил всё, что держал в руках.
- У тебя очень высокомерно получилось сказать мне, что я ничтожный цветолюб.
Он улыбнулся, и на его щеках появились крошечные ямочки.
- Неправда! - искренне засмеялся я.
- Ты здесь закончил? - Хуго оглядел стеллаж, взял в руки зелёный бархатный лист, покрутил и положил на место.
- Да. В смысле, нет.
- Отлично, тогда заканчивай, мы всё это оплатим и сходим выпить кофе.
Но быстро не получилось, ещё минут двадцать я набирал всё, что могло мне понадобиться для создания шёлкового цветка.
- Может, эти? - Овервег протянул мне чёрные металлические бусины.
- Нет, не подходит цвет.
Он с неподдельным интересом изучал каждую деталь, которую я выбирал.
- Получается, всё будет белым?
- Не совсем...
Хуго присел и принялся что-то тщательно разглядывать в пластиковой коробке на нижней полке стеллажа. Потом вытащил небольшой пакетик и показал мне.
- Смотри.
- Что-то красивое?..
- О, да...
Он широко усмехнулся.
- Кружево.
Хуго развернул упаковку с тончайшим белым кружевом и посмотрел на этикетку.
- Фриволите, между прочим. Ну, или что-то схожее.
- Да? Вы знаете такую технику?
- Я люблю красивую одежду, Якоб, - с улыбкой ответил он. - Ладно, давай его тоже купим.
Он поднялся, и мы наконец-то подошли к кассе.
Я понимал, что моих денег мне может не хватить, но совсем не ожидал, что настолько.
- Прошу прощения, - извинился Хуго и легонько оттолкнул меня в сторону, чтобы оплатить покупки.
Женщина на кассе очаровательно покраснела. Она не сводила откровенно заинтересованного взгляда с красивого блондина. Казалось, Овервега не смущало её внимание, и выражение его лица оставалось вежливым.
- Итак, - Хуго повернулся ко мне. - Что ещё хочет ma petite fleur? Может, посмотрим что-то для тебя из haute couture? Ты выглядишь как произведение искусства, но не в этом наряде.
Его тонкие пальцы изящным движением заправили прядь моих волос за ухо.
- Нужно проколоть ухо. Я куплю тебе винтажную серьгу с сапфиром. Но только не золото. Это не твой металл.
Я опешил, впрочем, женщина тоже.
- Благодарю, - Хуго сексуально улыбнулся кассирше и взял большой пакет. - Идём, Якоб. Я ужасно хочу кофе.
Мы шли в сторону красивого лаунж-кафе, видимо, Овервег любил расслабленно пить кофе в комфортной и уединённой обстановке.
- Ты смущён моими словами? - он бросил на меня быстрый взгляд. - Да ладно, это же забавно.
- В самом деле?
- Да, ты похож на моего юного любовника. К тому же я обожаю так развлекаться.
Я засмеялся над искренностью его ответа.
- Но ты согласен со мной, так ведь? У тебя очень красивая внешность и глаза. В них скрыта тайна и да... - он резко остановил меня, развернулся и, протянув руку, поднял мой подбородок вверх. Его умные глаза внимательно посмотрели в мои.
- Да-а.. это не лёд, я не ошибся. Это осколки неба. Отблеск божественной тихой печали и...
Мои брови взлетели вверх от этой романтической мысли. Хуго выражался очень поэтично.
- Не думаю, - смущённо перебил я. - Вы пишете стихи?
- Иногда, - блондин цокнул языком. - Тебе точно будут посвящать стихи, Якоб. Иначе это будет преступлением против твоих глаз.
Мы шли, и его слова продолжали звучать в моей голове. Никто никогда не говорил мне ничего подобного, и в его словах не было какого-то сексуального подтекста. Хуго Овервег был очень интересным, он умел понравиться. В другой ситуации я бы хотел им восхищаться.
Нас ждал столик, уютно отгороженный широкой деревянной ширмой. Хуго бросил чёрную куртку на диванчик, и я последовал его примеру. Блондин был одет в серые джинсы и чёрную кашемировую водолазку, которая красиво подчёркивала его фигуру и гармонировала со светлыми волосами. Мы заказали "Чёрный лес", капучино и эспрессо.
Казалось, мужчина напротив меня погрузился в какие-то раздумья. Немного грустный взгляд застыл на чашке с кофе, между бровями пролегла глубокая морщина. Что-то в нём изменилось. Мне было интересно, о чём этот человек думал в этот момент.
Почувствовав мой взгляд, Хуго поднял голову.
- Что? - спросил он.
- Я верну вам деньги.
Он улыбнулся. Не настоящей улыбкой - дежурной. Затем покачал головой.
- Нет. Я большой поклонник любого творчества. Просто подари мне потом этот цветок.
Улыбка растаяла, и последняя фраза повисла в воздухе, медленно растворяясь в аромате кофе.
К кусочку торта на красивой десертной тарелке Овервег так и не прикоснулся. Покосившись на мужчину, я заметил две маленькие родинки на его правом виске.
- Можно задать тебе вопрос? - наконец спросил Хуго, после странного молчания между нами.
Его рука, сжимающая чашку, выглядела очень изящно, не так, как рука Августа или Фрая, и всё же сильной.
- Вряд ли я смогу вам отказать. Задавайте.
- Как ты видишь меня? Я имею в виду твой... необычный взгляд художника. - Овервег подарил мне ласковую полуулыбку и как будто затаил дыхание в ожидании ответа.
Я довольно долго молчал, открыто рассматривая его внешность. А потом невозмутимо перечислил всё, что думал: точёные руки, светлые волосы, как будто подёрнутые инеем, умный блуждающий взгляд голубых глаз. Я даже начал описывать светлый фон, который видел. Мне хотелось не баланса или поддержки, как было принято, я бы сделал фон полноправным соперником этому нежному мужчине.
Только тут я неожиданно спохватился, что Август, наверное, уже давно ждёт меня в машине. Чёрт!
- Меня ждут. Мне надо идти, - вырвалось у меня.
Я поспешно вскочил на ноги, схватил куртку, рюкзак и пакет.
- Куда? - удивился Хуго. - Ты с кем-то встречаешься?
Мой взгляд снова упал на его изящные руки, но я молча отвернулся. Сделав пару шагов, я резко остановился, а затем вернулся обратно к столику.
- Зачем вы спросили меня об этом?
- Редко встречаешь таких людей, как ты, я бы сказал, мне очень повезло. Ты не большинство, если хочешь.
Его голос звучал немного иначе, и мне показалось, что я вижу в нём мягкость и мечтательность, которых не замечал раньше.
- Я перечислил вам почти всё, что вижу, кроме одного. Кроме любви.
Мои слова немного повисели в воздухе, а потом как будто окатили его ледяным душем.
- То есть? - спросил он.
- Это ваша иллюзия.
Как отреагировал Хуго, я не знал. Я даже не обернулся, чтобы посмотреть, удивлён ли он.
Меня это совершенно не интересовало.