10. О чувствах
Эдмунд сидел в каюте для переговоров, утонув в мягких подушках дивана. Глубокая ночь окутала корабль, все давно уже видели десятый сон. В общую спальню идти совсем не хотелось – там наверняка ждал Каспиан с кучей вопросов. А Эдмунду сейчас меньше всего хотелось разговоров. В голове крутилась одна и та же мысль: правильно ли он поступил с Гарри?
Эдмунд потер виски. Почему-то перед глазами снова и снова всплывала картина, как Джексон упал за борт. В тот момент Эдмунд почувствовал… облегчение? Нет, это неправильное слово. Скорее… торжество? Но почему?
Наверное, зло, про которое говорил волшебник, и правда начало действовать на него. Он взял карту в руки, стараясь отвлечься от этого.
В каюту тихонько кто-то вошёл. Он тут же выглянул из-за карты и увидел Айлин.
— И что ты здесь делаешь в такое позднее время? Тебе же сказано было находится в лазарете, — довольно грубо сказал Эдмунд.
— Я знаю про вашу дуэль с Гарри, — спокойно ответила она, стараясь игнорировать его грубый тон.
Эдмунд отложил карту и медленно повернулся к девушке, в его глазах мелькнула тень вины, сменившаяся суровостью.
— И что с того? — вызывающе спросил он, скрестив руки на груди. — Хочешь обвинить меня в том, что толкнул твоего миленького Гарри за борт?
Айлин вздохнула.
— Я просто не хочу, чтобы вы ругались, — тихо сказала она.
— Не тебе решать. Я вообще-то король, если ты забыла.
— Ах да, конечно, ваше величество, — с сарказмом ответила Айлин. — Как я могла забыть о вашем высоком положении? Но даже королям иногда стоит прислушиваться к голосу разума, не находишь?
Эдмунд нахмурился. Ему не нравилось, когда ему перечили, но это же была она.
— Да и я не понимаю, что с тобой происходит в последнее время. Ты сначала хамишь мне. Потом, вроде, заботишься. А затем снова хамишь.
Певенси отвёл взгляд. Ему было стыдно, но он не хотел этого признавать.
— А ты сама не хочешь ничего рассказать? — парень поднялся с дивана. — Что проихсходит с тобой? Что за потери сознания? Ты нагло врешь всем, хотя даже доктор уже подтвердил, что у тебя нет никакого недостатка витаминов.
— Но.. — хотела поспорить девушка.
— А Гарри знает, что с тобой, да?
Айлин замерла, словно пойманная в свете фар. Имя Гарри прозвучало как обвинение. Она нервно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле.
— "Гарри ничего не знает", — хотела она выкрикнуть, но слова застряли комом.
Как объяснить, что происходит, если сама не до конца понимает? Как доверить кому-то свой секрет, когда боишься даже себе признаться в правде?
— Это… сложно, — прошептала она, опуская глаза. — Я не знаю, как это объяснить.
Певенси подошел ближе, и Айлин почувствовала, как его взгляд прожигает ее насквозь. В его глазах читалось беспокойство и злость одновременно. Он заслуживал правды.
— Этот амулет, — начала Айлин, дрожащим голосом коснувшись украшения на шее. — Он душит меня. Забирает мои силы. Я чувствую, как он высасывает жизнь из меня.
Она подняла глаза на Певенси, ожидая увидеть недоверие, но он смотрел на нее с тревогой.
— Снимай его, — проговорил он, внимательно смотря на нее.
Девушка устало покачала головой.
Слезы навернулись на ее глаза, но она отчаянно пыталась их сдержать. В глубине души она знала, что амулет – это проклятие, но какая-то часть ее отчаянно цеплялась за него. За ту иллюзию силы и значимости, которую он давал. Она ощущала притяжение, словно амулет звал ее в неведомую бездну, обещая взамен нечто волшебное.
— Айлин, — прошептал Эдмунд, словно боясь разрушить эту хрупкую тишину громким звуком.
Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки, большим пальцем вытирая одинокую слезинку, скатившуюся по бледной коже. Его прикосновение было легким, почти невесомым, словно он боялся ее сломать.
Айлин закрыла глаза, наслаждаясь этим мимолетным моментом близости. В его прикосновении было что-то успокаивающее, что-то, что на миг заставило ее забыть о давящей тревоге и страхе.
Эдмунд смотрел на нее с нежностью, его глаза сейчас светились искренней заботой. Он наклонился ближе, его дыхание опаляло ее щеку. Айлин почувствовала, как участилось сердцебиение, как кровь прилила к лицу. Она знала, что сейчас произойдет, и в то же время, она не могла пошевелиться, не могла отстраниться.
Его губы коснулись ее губ, нежно, робко, словно пробуя. Айлин ответила на поцелуй, и в этот момент весь мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое, их дыхание, их сердца, бьющиеся в унисон. В этом поцелуе было столько нежности, столько понимания, столько надежды. Он обещал защиту, утешение и любовь.
Оторвавшись от ее губ, Эдмунд прошептал:
— Я не позволю тебе страдать, Айлин. Я всегда буду рядом.
***
Они почти подплыли к острову. Он был высокий. Когда подплывали к нему, взгляд сразу зацепился за высокие, словно устремленные в небо, деревья. Их кроны, переплетаясь между собой, образуют плотный зеленый купол, скрывающий от посторонних глаз тайны острова.
Живописный водопад. Вода с шумом обрушивается со скалистой стены, разбиваясь о камни внизу, образуя миллионы сверкающих брызг. Кажется, что это не просто водопад, а живая музыка острова.
Все шли следом за Каспианом.
Лес встретил команду тишиной, нарушаемой лишь стрекотом кузнечиков, словно заведенных маленьких часиков. Луна, пробиваясь сквозь плотную листву, рисовала на земле причудливые узоры.
Вскоре перед ними предстал старый каменный мост. Поросший мхом и оплетенный корнями деревьев, он казался частью самой природы, ее древним стражем. Перейдя мост, команда углубилась в чащу, где их взору предстали странные статуи. Покрытые мхом изваяния животных и птиц словно застыли в ожидании, храня в себе некую тайну. Их каменные глаза, казалось, следили за каждым движением путников.
А потом, неожиданно, среди деревьев показалась деревянная арка. Простая, но изящная, она словно приглашала войти в другой мир. За аркой, посреди небольшой поляны, стоял стол.
Не сговариваясь, все взглянули на Каспиана, словно ища подтверждения, что им не мерещится. Каспиан кивнул, и, набравшись смелости, первым шагнул под арку. За ним, чуть помедлив, последовали остальные.
Арка и правда вела в странное место. Словно комната, образованная переплетением ветвей и крон деревьев. Полумрак сгущался, и только редкие лучи луны проникали сквозь листву. За столом возвышалась гора заплесневевшей еды. Запах стоял отвратительный. Но самое жуткое ждало впереди. Кто-то из команды направил луч фонарика на одно из деревьев, и все ахнули.
Прямо в ствол, словно вырастая из него, были вмурованы три человеческие фигуры. Лица искажены гримасой ужаса, руки вытянуты в безмолвном крике. Они словно стали частью дерева, его живыми, навеки замурованными в древесину плотью и кровью.
Звякнула сталь. Все выхватили мечи из ножен, отступая назад, к арке. Их лица выражали ужас и отвращение. Что это за место? Кто мог сотворить такое? Вопросов было больше, чем ответов, и ни один из них не сулил ничего хорошего.