Избранница Нарнии. Том Второй.

Айлин не могла завязать шнурки на берцах. Пальцы не слушались, узлы получались кривыми и расползались, как только она решала, что вроде бы справилась. Эта грубая обувь казалась ей инопланетной.

За окном плескалось серое, угрюмое море, сливающееся с таким же серым небом. Пасмурная погода идеально соответствовала ее настроению. В каюту вошёл Эдмунд. Айлин подняла глаза и удивленно посмотрела на него.

— Принцесса Нарнии не может завязать ботинки? — усмехнулся Эдмунд.

— Такая обувь для меня немного непрывычная, — объяснила она. — Такие берцы мне выдали только сейчас. Сказали: "мало ли, что может произойти на этом острове".

Певенси приподнял бровь, отчего на его лбу пролегла легкая морщинка. Он окинул взглядом ее ноги, обутые в грубые кожаные берцы, и без лишних слов притянул к себе небольшой табурет.

— Позволь, — проговорил он, мягко беря ее ногу в свою руку и ставя ее на табурет.

Айлин почувствовала, как легкий румянец заливает ее щеки от его прикосновения. Эдмунд опустился на одно колено, и его темные волосы слегка коснулись ее колена. Он ловко принялся распутывать жесткие шнурки.

— Что ты тут накрутила? — спросил он с усмешкой.

— Ты не должен этого делать, — прошептала Айлин, но Эдмунд лишь улыбнулся краем губ, не поднимая головы.

— Напротив, я думаю, что должен, — ответил он, перезавязывая шнурки, как надо.

В каюте повисла тишина, нарушаемая лишь плеском волн за бортом и тихим дыханием Айлин.

— Эдмунд, — начала она, запинаясь, — Гарри… он… признался мне в чувствах.

Руки Эдмунда замерли. Он ничего не сказал, лишь опустил взгляд обратно к ее ботинку.

Эдмунд с силой потянул шнурок, так что Айлин невольно вздрогнула.

— Прости, — пробормотал Эдмунд, не поднимая глаз. — Слишком тугой. Сейчас ослаблю.

Айлин молчала, наблюдая, как он сосредоточенно возится со шнурком, словно от этого зависела судьба мира. Она чувствовала, как в груди нарастает тревога. Почему он ничего не говорит? Она ожидала чего угодно – гнева, обиды, даже ревности, но только не этой пугающей тишины.

— И что ты ему ответила? — спросил он, и Айлин показалось, что голос у него слегка дрожит.

— А что я могла ответить? — она глубоко вздохнула. — Сказала, что мы просто друзья.

Эдмунд медленно поднял глаза, и Айлин увидела в них странную смесь облегчения и какой-то затаенной радости.

— Просто друзья, — повторил он тихо, словно пробуя эти слова на вкус. — Значит, у него нет шансов?

Айлин закусила губу, не зная, что ответить. Она не хотела причинять Гарри боль, но и лгать Эдмунду не могла.

— Эдмунд, ты ведь знаешь… — начала она, но он перебил ее жестом руки.

— Знаю, — сказал он с легкой усмешкой.

Он медленно провел пальцем по ее лодыжке, и Айлин вздрогнула. Закончив с одним ботинком, Эдмунд перешел ко второму, действуя так же сосредоточенно и нежно. Когда и второй ботинок был завязан, Эдмунд медленно поднялся и выпрямился.

— Готово, — прошептал он.

Айлин опустила взгляд на свои ноги, затем снова подняла глаза на Эдмунда. В ее взгляде читалась благодарность.

— Спасибо, Ваше Величество.

Ее глаза встретились с его взглядом. В нем горел огонь, который она никогда раньше не видела. В этом огне была нежность, и что-то еще, что заставляло ее забыть обо всем на свете. Сама от себя не ожидая, она подалась вперед, навстречу его губам.

Их губы встретились в нежном, почти робком поцелуе, наполненным надеждой и ожиданием. Эдмунд углубил поцелуй, и Айлин ответила ему, отдаваясь своим чувствам. Ее руки скользнули по его плечам, притягивая его ближе. Время словно остановилось, и вокруг них не существовало ничего, кроме этого момента, их поцелуя.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, в воздухе витало напряжение. Айлин опустила взгляд, смущенно улыбаясь. Эдмунд нежно коснулся ее подбородка и поднял ее лицо.

— Ты прекрасна, Айлин, — прошептал он и снова прильнул к ее губам, утопая в этом моменте.

***

Теплые моменты продлились недолго, ведь они все больше приближались к этому страшному месту.
Лучникам скомандовали приготовиться. Повинуясь приказу, воины принялись доставать луки и колчаны со стрелами. Другой отряд получил указание зажечь и поднять фонари, чтобы осветить палубу и ближайшие окрестности. На борту царила суматоха. Матросы бегали, перекликаясь и выполняя распоряжения капитана, лучники занимали позиции, а кто-то просто пытался не мешаться под ногами.

  В этот момент вперед выступил Каспиан. Его голос разнесся над палубой. Он произнес короткую, но проникновенную речь. Каждое его слово было наполнено решимостью и верой в успех. Закончив говорить, Каспиан обвел взглядом своих воинов. На лицах многих читалась задумчивость, в глазах отражалось пламя надежды и готовности к любым испытаниям. Речь короля затронула их сердца, заставив задуматься о предстоящем и о том, что им предстоит сделать.

— За Нарнию! — послышался возглас по всему кораблю.

Корабль вошел в арку из зеленой дымки. Словно исполинские врата в неведомое, она манила и отталкивала одновременно. Густой туман, до этого окутывавший корабль пеленой неизвестности, теперь казался лишь предвестием чего-то более зловещего. Команда замерла в ожидании, взгляды были прикованы к мерцающему зеленому сиянию, которое просачивалось сквозь плотную завесу тумана.

Вскоре вокруг каждого члена экипажа начали проявляться призрачные фигуры. Они были похожи на духов, сотканных из зеленоватого света, их очертания расплывчаты и переменчивы. Сначала это были лишь едва заметные мерцания, но с каждой минутой они становились все отчетливее и ближе. В их безмолвных взглядах читалось нечто, что вызывало леденящий ужас в сердцах моряков.

   Страх парализовал моряков, каждый из которых чувствовал на себе леденящий взгляд потустороннего мира.

Возле Айлин возникла фигура. Она была размытой, едва различимой, но в ней безошибочно угадывались черты её матери. Призрак плакал, его слезы казались каплями изумрудного света, падающими на палубу и тут же растворяющимися в тумане. Слова, сорвавшиеся с бледных губ, были полны скорби и отчаяния: «Я не вернусь, Айлин. Никогда не вернусь, ma fille ( с фр – моя доченька)».

Айлин почувствовала, как ее ноги словно приросли к палубе. Голос матери, даже в призрачном обличье, обладал невероятной силой, способной сломить ее волю. Она должна стоять. Не двигаться. Но как противостоять горю, захлестнувшему ее сердце, как игнорировать угосающий взгляд родного человека?

Ведения прервал голос, доносящийся недалеко от корабля.  Старческий голос что-то неразборчиво визжал. Айлин тут же перевела взгляд туда, чуть потрясывая головой, дабы избавиться от навязчивых мыслей.

— Кто это? — воскликнул Эдмунд.

— Мы не боимся тебя! — крикнул Каспиан, пытаясь разглядеть что-либо.

— А я вас, — ответил голос.