survive until spring

 Двое рослых стражей ввели в допросную мрачного, как безлунная ночь на кладбище, здоровяка. Его одежда была вся в копоти и грязи, а под глазом наливался огромный фингал. Пак Чимин, стоящий в дальнем углу, удовлетворенно хмыкнул. Его супруга, которая сидела за столом для допроса, кивнула стражам и указала на стул напротив себя. Туда и был усажен здоровяк.

– Питер Хольт, тридцать девять лет, – спокойно начала глава Следственного управления, – дважды судим за разбойное нападение и один раз – за вымогательство.

Вышеупомянутый Хольт скривился и промолчал.

– Что ж, – ничуть не смутилась Розанна. – Рассказывай, кто, зачем и почему.

– Что вам рассказывать? – глянув угрюмо, проговорил бандит. – Я ни в чем не виноват. Шел себе, никого не трогал. Вдруг гляжу – в переулке что-то упало и загорелось. Я сунулся туда, посмотреть, а там как полыхнет! А потом меня об землю как швырнет. – Он потер челюсть под заплывшим глазом. – Больно, между прочим.

– Ну-ну, – хмыкнула Розанна Пак.

– Так что отпускайте меня. Мне еще и лечиться придется после этого вашего произвола.

– Возможно, я бы и поверила в эту сказку. Если бы не тот факт, что твой подельник уже все рассказал.

– Да конечно, – фыркнул Хольт. – Вы меня на понт тут не берите.

– А я и не беру, – спокойно отозвалась Розанна. – Он и правда все рассказал. И о вашем плане. И о том, как следил за мной несколько недель, чтобы выбрать удобное место для засады. И о конторе, где вы встречались. Кстати, там сейчас идет обыск.

На самом деле, она занималась именно тем, что называлось «брать на понт». Второго злодея еще не допрашивали, полагая, что он в этой паре был ведущим, а, значит, и отпираться станет сильнее. Но сведения, которые им предоставила подруга Чонгука, оказались очень кстати, поэтому сейчас глава Следственного управления делала вид, что все и про всех знает. И судя по тому, как посмурнел Хольт, риск оправдался.

– Ну что, будешь говорить? Твой дружок решил сотрудничать со следствием. А ты, если не станешь, пойдешь под суд совсем не за покушение на убийство. Ты решил напасть в городе, да еще и с бомбой, которая могла зацепить не только меня. Это, друг дорогой, квалифицируется как терроризм. А за него у нас что?

– Смертная казнь. – Негромкий голос Пак Чимина заставил бандита вздрогнуть. – И я, как особый уполномоченный Его Величества, могу тебе ее гарантировать.

Хольт совсем побледнел. Идея разделаться с главой Следственного управления и подорвать позиции законников, которая совсем недавно казалась такой заманчивой и простой, вышла ему боком. И ведь идея-то была вовсе и не его. Так смысл упираться?

– Это не я придумал, – заговорил бандит. – И даже не Корс, мой подельник. С месяц назад к нам подошел мужик. Назвался Волком и предложил дело. Убрать... вас.

– Он сам вас нашел?

– Да. Уж не знаю, как.

– Что дальше? – спросил Розанна, делая пометки в блокноте.

– План придумал Волк. И взрывчатку достал тоже он. Нам нужно было только выбрать место и устроить взрыв. Из наших вас никто не трогает. Боятся. Но Волк сказал, что поможет залечь на дно и спрятаться от законников, если что, а теневому Мастеру будет не до нас.

– Залечь на дно... – подал голос Пак Чимин. – А ты знаешь, какой была мощность у ваших бомб? Ее вполне хватило бы, чтобы выжечь всю улицу. Вы бы не успели уйти. Заказчик хотел просто избавиться от вас, как от ненужных свидетелей.

Хольт судорожно сглотнул, только сейчас понимая, что так оно и было. Их и правда не собирались оставлять в живых. А они повелись, как последние лопухи. Соблазнились большими деньгами.

– Волк... – прошипел бандит. – Удавил бы гада.

– Что можешь сказать о нем?

– Мало что. Он подошел к нам с Кортом месяц назад в «Хромой чайке». Рассказал про план, предложил денег.

– Сколько?

– Пять тысяч аванса каждому и еще по тридцать после того, как... ну...

– Неплохо он меня оценил, – хмыкнула Розанна.

Чимин промолчал. Но в его темно-серых глазах мелькнула такая жуть, что бандит съежился, стараясь казаться меньше.

– Вы встречались только один раз?

– Нет, еще два раза и тоже в «Чайке». Сдается мне, что Роб, ее хозяин, замазан во всем этом.

– Опиши Волка, – приказала Розанна.

– Он матерый бандит, это точно. Но я его раньше не знал. Не молодой и не старый. Волосы светлые, почти как ваши. На ладони шрам, как будто его и правда волк подрал.

– Что еще?

– А еще я за ним проследил, – похвалился Хольт. – Мы, когда последний раз встречались, он нам бомбы передал. Я потом пошел за ним, просто так, на всякий случай. Как знал, что подлянка какая будет.

– И что ты выяснил? – спросил Чимин, прищурившись.

– Он пошел в порт. В грузовой. Я вел его до самых ворот складской части.

– Хорошо...

Розанна задумчиво побарабанила пальцами по столу, потом подала знак стражу. Хольта увели. А Чимин подошел к жене и положил руки ей на плечи, мягко массируя.

– Все дороги ведут в порт, – пробормотала Розанна. – Машина, в которой мог быть похититель, ехала в район побережья. Осведомитель Мелвина видел человека, похожего на Ленокса Гольбера, в припортовом магазине. Теперь еще и Волк.

– Я запрошу у Ингмара Свельда списки всех работников и арендаторов, – кивнул Пак Чимин.

– Сотни человек...

– Ничего. Справимся. Интуиция подсказывает, что осталось немного.

– Главное, чтобы дети были живы.

***

Перед самим походом в ресторан я, как и всякая женщина, принялась прихорашиваться. Заранее достала из пакета платье, чтобы оно отвиселось, походила в новых туфлях, позволяя ногам немного привыкнуть. Потом оделась, уложила волосы и нанесла на кожу немного розового масла.

Подойдя к зеркалу в ванной, глянула на то, что в итоге получилось, и вздохнула. Наверное, именно сейчас меня действительно расстроил тот факт, что на мне была эта невзрачная человеческая личина. Что она скрывает мои длинные волосы, яркие глаза и по-эльфийски изящное лицо. Что не могу стать для Гука такой красивой, какой являюсь на самом деле.

Хотя... я ведь понравилась ему именно в личине. И пусть сама не считаю себя особенно привлекательной, для моего мужчины это не имеет значения. А вот моя эльфийская внешность его явно скорее оттолкнула бы, чем привлекала.

При мыслях о личине мне стало очень тоскливо. Я старалась гнать их от себя, не думать о будущем и жить сегодняшним днем. Но пора признаться без всяких уверток и оправданий: то, что началось, как безобидный и ни к чему не обязывающий роман, заходит гораздо дальше, чем думалось. Он дорог мне, этот человеческий мужчина, и я дорога ему. Но все, что Гук видит и знает – фальшивка. Это я привязала его к фальшивке. И открыть правду теперь стыдно и страшно. Да и нужно ли? Ведь если откроюсь, сразу станет ясно, что у нас нет будущего.

Прислонилась виском к холодной кафельной стене и закрыла глаза. Обманывать Гука и дальше – подло и некрасиво. Потому что я не хочу причинять ему боль. Не хочу причинять боль себе. Чем сильнее мы привязываемся друг к другу, тем сложнее будет расставаться потом. Отрывать вместе с мясом и костями, избавляться от этих неправильных, запретных, но таких нужных чувств.

Богиня, что же делать? Попробовать постепенно свести наши отношения на нет? Ведь так бывает, и у людей, и у гномов, и даже у эльфов. Все лучше, чем в один прекрасный день просто уехать без объяснения причин или «порадовать» Гука своем настоящим обликом. Только как же грустно становится от одной мысли о том, что рано или поздно я уеду и больше никогда не увижу его.

Я выдохнула сквозь сжатые зубы. Это будет потом. Пока еще есть время насладиться этими ненормальными с точки зрения эльфов отношениями. Тем более, сегодня у меня свидание. Так что выбрасывай все невеселые мысли из головы, Лалиса, и наслаждайся.

К назначенному времени я была полностью готова. И когда Гук позвонил в дверь, сразу пошла открывать.

– Здравствуй, мое сердце, – тепло улыбнулся Гук. – Ты прекрасно выглядишь.

– Ты тоже, – тихо сказала я.

Мой комплимент был вполне искренним. В небрежно наброшенном на плечи пальто, под которым виднелся идеально сидящий по фигуре смокинг, господин ресторатор и правда выглядел великолепно. А та странная нежность, с которой он на меня смотрел, красила его еще сильнее.

– Это тебе, – сказал Гук, и я обратила внимание на небольшой букетик, который он мне протянул.

– Ландыши? – ахнула изумленно.

– Да. Тебе нравится?

Я бережно приняла хрупкие стебельки и поднесла их к лицу. Ноздрей коснулся тонкий аромат. Такой неожиданный, такой нежный и весенний.

– Нравится, – ответила я, не пряча улыбку. – Но где ты их взял? В наших теплицах ландыши не растут.

– Пусть это пока останется моим маленьким секретом, – лукаво усмехнулся Гук.

– Секретом... – повторила, разыскивая вазу для букета. – Наверняка они нашлись в месте, где я еще не была – второй личной оранжерее господина Дивногора. И ты срезал их там.

Он только загадочно улыбнулся и склонил голову, принимая мою версию. А я пристроила цветы в вазе на комод и взяла пальто.

– Можем ехать.

Гук галантно помог мне одеться, и мы спустились к автомобилю. Хоть я шла в легких туфлях, чужая поддержка помогла не поскользнуться, а в самой машине было тепло и уютно.

Улица перед рестораном оказалась странно пустой. Гук помог выйти из автомобиля и повел меня внутрь, где уже ожидал невозмутимый метрдотель во фраке и белоснежных перчатках. А когда нас проводили в зал, я поняла, что и сам ресторан пуст.

– Где же посетители? – спросила я.

– Сегодня это место работает только для нас, – ответил мой спутник, подводя к столику в самом центре зала.

– Правда?

– Да. Я закрыл ресторан на вечер. Чтобы никто не помешал нашему свиданию.

Кивнув, я села на стул и осмотрелась. Зал был большим, поэтому столики не теснились друг в другу. Наш оказался единственным, накрытым к ужину. Верхний свет погасили, и ресторан освещался только пламенем свечей, расставленных вокруг.

– У тебя очень красиво, – сказала тихо, оценив элегантную сдержанную обстановку.

– Мое детище. Я все здесь сделал так, как нравится мне.

Где-то в углу негромко заиграл проигрыватель. Двое официантов принесли нам закуски и бутылку вина. Ее Гук взялся открывать сам, а я хмыкнула, уже ничему не удивляясь:

– Снова эльфийское?

– Конечно. Моя женщина достойна самого лучшего.

Я опустила голову, преувеличенно внимательно разглядывая тарелку. От этого спокойного «моя женщина» внутри стало одновременно и тепло, и немного горько. Мне ведь никогда не стать «его женщиной». Даже если Гук примет мой обман, будущего у нас нет.

– Что-то не так? – мужчина проявил проницательность.

– Нет, все хорошо, – спохватилась я. – Просто задумалась.

Уж что, а держать лицо у меня получалось отлично, поэтому быстро призвала свои эмоции к порядку. Вот только Гука это не остановило.

– О чем же ты так задумалась, Лиса?

– О разном, – я дернула плечом и решила немного солгать. – О себе. Об этом городе. На Севере теперь так странно. Круглые сутки темнота...

– Да. Но к этому можно привыкнуть.

– Наверное, – слабо улыбнулась я.

– Двадцать шесть дней ночи, – сказал Гук, подавая мне бокал. – Если хочешь, можешь завести календарь и зачеркивать прошедшие дни, чтобы видеть, сколько еще осталось до рассвета. У нас многие так делают.

– Интересная идея.

Я попробовала вино и прикрыла глаза. Сегодня оно было белым, к рыбным блюдам, и мне без труда удалось узнать его. «Илео-а-Тери», «Душа лозы» – второй из драгоценных эльфийских сортов. Я уже даже не могу удивляться. Хотя это безумно странно.

– И все-таки, кто же ты такой? – пробормотала, не особенно надеясь на ответ.

– Возможно, скоро ты все узнаешь, – он подарил мне какую-то хулиганскую улыбку.

– Какое интересное слово – возможно...

Некоторое время мы молчали, отдавая должное великолепным закускам из морских гребешков и мидий. А когда официанты заменили опустившие тарелки на новые, с горячим, Гук вдруг хмыкнул:

– Интересно, что бы ты сказала, если бы узнала, что повар, приготовивший все это, – бывший брачный аферист?

– Сказала бы, что понимаю, чем именно он соблазнял своих жертв. Вкусной едой.

– Не только у мужчин путь к сердцу лежит через желудок?

– Конечно, – улыбнулась я. – Сужу по себе.

– О да, – рассмеялся Гук. – Кажется, я неосознанно взял его методы на вооружение, чтобы разбить твои бастионы.

– А я не жалею, что поддалась, – призналась неожиданно. – Если бы не ты, то я, наверное, сбежала бы отсюда уже на второй месяц. Но именно благодаря тебе узнала и почувствовала север. И поняла, что, если открыть ему сердце, он ответит взаимностью.

– Не представляешь, как я рад это слышать, – серьезно сказал Гук, глядя мне в глаза.

Смутившись, я потупилась. А он вдруг спросил:

– Любишь страшные истории?

– Если они не только страшные, но и интересные, почему бы и нет? А ты хочешь рассказать?

– Хочу, – подтвердил Гук. – Захватывающую историю о том, как пять лет назад Эрнефъялл едва не погряз под полчищами нежити.

– Нежити? – я искренне удивилась.

У нас в Имиль-та-Эли живые мертвецы или равки, как называли их люди, вообще не водились. Да и на человеческих землях, насколько я знала, они встречались не так уж часто. Откуда же на Севере взялись целые полчища?

– Вижу, ты мне не веришь, – усмехнулся Гук. – Что ж, слушай...

Под его рассказ мы доели основные блюда. Я внимала мужчине с каким-то восторженным ужасом. Заговор, наркотики, армия равков... Неужели все это происходило в городе, который входит в тройку самых безопасных городов королевства, как однажды хвасталась мне попутчица в поезде?

– Все еще не могу поверить, – покачала я головой. – Мне никто больше не рассказывал об этом.

– А об этом мало кто знает, – хмыкнул Гук. – Местным службам удалось избежать утечки, так что большинство жителей до сих пор пребывают в счастливом неведении о том, какой жуткой участи они избежали.

– Да уж. – Меня передернуло.

Существование нежити было противно всей моей эльфийской сути. И когда я думала о том, как под ничего не подозревающим городом рыскали живые мертвецы, жадные до крови, мне становилось по-настоящему противно. Хорошо, что трагедию удалось предотвратить. И теперь долгая зимняя ночь не таит в себе смертельную угрозу. Ведь не таит же?

Я бросила взгляд в сторону окна, напротив которого мы сидели. За стеклом царила непроницаемая чернота, на которой отражались огоньки свечей, расставленных по залу. Мне отчего-то стало тревожно.

– Лиса? – голос Гука заставил вздрогнуть. – Все хорошо? Или моя история тебя испугала?

– Все в порядке. – Я немого нервно схватила бокал с вином.

Что-то интуиция снова пошла в разнос, и теперь меня не оставляет ощущения грядущей подлянки. Может и правда, я слишком уж впечатлилась всей этой жутью?

Молчаливый официант подкрался совершенно незаметно и поставил передо мной тарелку с десертом. Я благодарно кивнула, ковырнула его вилкой и вдруг поморщилась. По обнаженной шее прошелся ледяной сквозняк, отчего кожа покрылась мурашками. Стало еще тревожнее.

– Лиса... – пальцы Гука накрыли мои. – Все хорошо.

Я посмотрела в его глаза и кивнула, пытаясь выдавить улыбку. А потом услышала тихие шаги за спиной. Слишком тихие, чтобы их мог расслышать человек. Но мой слух позволил это сделать, и я медленно обернулась, холодея.

Их было трое. Три высокие стройные фигуры, с ног до головы укутанные в теплые плащи. Стоило им только появиться в зале, я уже интуитивно поняла, кто же сюда пожаловал. Но все равно, когда стоявший посередине мужчина вышел чуть вперед и сбросил с головы капюшон, у меня упало сердце.

– Ну здравствуй, Лалиса, – нехорошо улыбнулся Келемис из Дома Каштана.

Я бросила взгляд на Гука. Он с любопытством рассматривал неожиданных гостей, явно не понимая, что происходит, ведь Келемис не снизошел до виронийского языка. А мне стало ясно, что катастрофа произошла гораздо раньше, чем могла бы. И теперь только от меня зависит, пострадает ли в ней тот, кто стал мне так дорог.

Тихо выдохнув, я медленно поднялась со стула. Какая-то глупая часть меня все еще наивно надеялась, что мне это мерещится. Но не стоило себя обманывать. У меня неприятности, и очень серьезные.

– Что тебе здесь нужно? – спросила, не пытаясь сделать вид, что Келемис ошибся. Раз уж он пришел сюда, то совершенно точно знал, кого и где искать.

Но как ему удалось? Кто подсказал, где меня найти? Я никому не говорила, куда направляюсь. Не снимала личину ни на секунду. Чаровала, да, но Имиль-та-Эли слишком далеко от Эрнефъялла, чтобы это можно было ощутить.

– Мне нужна ты, Лалиса, – произнес эльф. – Думала, сможешь сбежать, и я никогда тебя не отыщу? Ты ошиблась. Я найду тебя где угодно. И даже эта... – красивое лицо искривила гримаса, – мерзкая личина, которую ты нацепила, не поможет.

Моя рука машинально дернулась к амулету на шее. А я ведь так на него надеялась.

– Признаться честно, не ожидал, что ты заберешься настолько далеко, – продолжал Келемис. – Не испугавшись ни холода, ни долгих зимних ночей.

– То, от чего я бежала, было в разы хуже и темноты, и мороза.

Эльф чуть скривился, оценив шпильку в свой адрес. И не смог не спросить:

– Неужели я оказался настолько плох, Лалиса, что ты так грубо мне отказала?

– А неужели я оказалась настолько плоха, что не заслужила ни грана уважения с твоей стороны? – вернула ему подачу.

– Увы, но ты стоишь недостаточно высоко, чтобы рассчитывать на что-то, кроме статуса ришти, – высокомерно заявил Келемис. – Несмотря на все потуги твоего Дома, вам никогда не сравняться с первым ярусом.

Наверное, еще несколько месяцев назад я бы оскорбилась за себя и за собственный Дом. Но теперь положение, власть, влияние стали для меня пустыми словами, не имеющими особого смысла. Хотя я сменила роскошные залы нашего родового гнезда на небольшую квартиру в каменном строении, а прелести высокого (что бы ни говорил Келемис) положения в Имиль-та-Эли на участь скромной работницы теплиц, именно здесь мне нашлось место. И сыну Дома Каштана не удастся так просто меня вернуть. Даже если в Имиль-та-Эли меня официально объявили преступницей.

– И каким же ненастным ветром сюда занесло тебя? – спросила иронично. – Кто подсказал, где меня искать?

– Он.

Келемис откинул полу плаща и достал из внутреннего кармана то, что я никак не думала увидеть. Прозрачный хрустальный шар, за тонкими стенками которого прятался поникший побег остролиста. Мой Эндиль!

С моих губ сорвался рваный вздох. Остролист, услышав его, радостно встрепенулся. Но я сама не чувствовала никакой радости. Наоборот, на меня словно уронили огромную гранитную скалу, придавив безжалостно и неотвратимо. Потому что я никак не ожидала такого предательства.

То, что Эндиль находился в руках Келемиса, значило только одно: мой отец сам, по доброй воле отдал его. Отрекся от собственной дочери и не побоялся совершить поступок, за который могла покарать Богиня-Прародительница. Ведь Эндиль был сутью каждого эльфа, его связью с родным лесом, неприкосновенной для всех, кроме своего хозяина. Отдать Эндиль – это все равно что вырвать из груди живое сердце и вложить в чужие руки.

Неужели отцу настолько наплевать на меня? Неужели все, что он во мне видел, это просто удобный инструмент для достижения своих целей? А когда инструмент проявил волю и отказался подчиняться, тут же решил сбыть его с максимально возможной выгодой? Как же я раньше этого не заметила? Всегда старалась быть хорошей дочерью, разделявшей ценности и стремления Дома. А вот в итоге чем все обернулось...

Я постаралась взять себя в руки и подняла глаза на Келемиса. Он смотрел на меня с мерзкой ухмылкой, а его дружки застыли по сторонам молчаливыми статуями.

– Ну что, Лалиса? Теперь ты будешь послушной?

Он сжал пальцы на Эндиле, царапая ногтями хрусталь. Я дернулась от иллюзорного ощущения острых когтей, впивающихся в спину.

– Почему я? – спросила негромко. – Сколько прекрасных эльфиек были готовы греть тебе постель...

– Вот именно, готовы. А ведь сильнее всего манит самое недоступное. И теперь ты в моих руках. И будешь делать все, что я скажу, если не захочешь потерять Эндиль.

Потерять Эндиль... Если Келемис разобьет его, я зачахну за месяц. Да, эта каменная отрыжка знает толк в угрозах.

– Готов навлечь на себя гнев Имилеи ради того, чтобы поставить меня на место? – спросила я немного недоверчиво.

– Мы же оба не хотим доводить дело до крайностей, правда? – усмехнулся сын Дома Каштана. – Одного не понимаю, почему ты бунтуешь? Тебе была оказана великая честь...

– Великая честь греть твою постель? – перебила я его. – Я не хотела тебя, Келемис, и дала это понять. А принуждение... противно.

– Но вот это все не противно, да? – Он обвел рукой зал ресторана. – Как низко ты пала, Лалиса. Забыла обо всем, чему тебя учили. Нацепила на себя личину. Спуталась... с человеком, – последнее слово Келемис буквально выплюнул.

Я вздрогнула и скосила глаза на Гука. Тот так и не понял, что происходит, но и благоразумно не вмешивался. Просто сидел за столиком и смотрел на нас, внимательно прищурившись.

– Не твое дело, с кем и зачем я спуталась, – процедила твердо.

– Этот глупый человек пожалеет о том, что осмелился претендовать на одну из дочерей Имилеи, – послышалось шипение Келемиса.

– Нет, не трогай его, – выпалила я, разом теряя всю свою сдержанность.

Да, это была роковая ошибка, которая слишком многое дала понять сыну Дома Каштана. Но, как оказалось, удар в болевую точку заставляет ошибаться даже меня.

– Он дорог тебе? – Державшие Эндиль пальцы сжались еще сильнее. – Человек? Невзрачный, жалкий и ничтожный?

Дорог? Да. Теперь я знала ответ на этот вопрос. Гук действительно стал мне очень дорог, и от мысли, что Келемис может причинить ему вред, у меня внутри все переворачивалось. Не хочу, чтобы Гук пострадал. Он лучшее, что случилось в моей долгой жизни.

Прости, Гук. Мне очень жаль, что так вышло. Жаль, что я позволила тебе привязаться к той, к кому просто нельзя было привязываться. Беззастенчиво обманывала. Играла твоими чувствами. Ты удивительный мужчина и обязательно найдешь свое счастье. Только не со мной. А я... Я сделаю все, чтобы наши с Келемисом разборки никак на тебе не отразились.