survive until spring

 – Сегодня я хочу тебя украсть, – заявил мне Гук, когда я открыла ему дверь.

Так неожиданно подвернувшийся выходной я использовала для того, чтобы выспаться, и только недавно встала с кровати, хотя стрелка часов уже подкрадывалась к одиннадцати. Вчера мы с Гуком ни о чем не договаривались, поэтому этот визит стал сюрпризом. А уж смелое заявления с порога...

– Украсть? – переспросила, хитро прищурившись.

– Да. Раз у тебя выдался свободный день, вполне можно провести его в удовольствие. Так что я хочу украсть тебя и отвезти на свидание. Тебе понравится.

– Неужели в твой ресторан? Ты ведь еще ни разу не приглашал меня туда.

– Приглашу, но не сегодня, – кивнул Гук. – Сейчас я придумал кое-что другое.

– Да? – я улыбнулась. – Ну хорошо. Только подожди, я оденусь.

Сборы не заняли много времени. Всего-то и нужно было, что заплести волосы, найти подходящие брюки и свитер и одеться. В конце концов, выходными платьями обзавестись еще не удалось, поэтому, что бы ни задумал сегодня Гук, выглядеть мне вот так: удобно и просто.

Спустя двадцать минут я вернулась в гостиную. Гук кивнул, оглядев меня с ног до головы, поднялся с дивана и вдруг заявил:

– Мне нужно завязать тебе глаза.

– Что? – Я опешила.

– Завязать глаза. – По мужским губам скользнула предвкушающая улыбка. – Не хочу, чтобы ты заранее поняла, куда мы едем. Это испортит весь сюрприз.

Его просьба ввела меня в ступор. Немыслимо просто. Я никогда никому не позволяла такого раньше. Потому что несмотря на чуткий слух, координацию и прочие таланты, лишиться зрения лишиться самого важного чувства – значит стать уязвимой и беззащитной.

– Могу просто зажмуриться, – предложила я альтернативу.

– Так не интересно. Или ты не доверяешь мне, Лиса?

В ответ только хмыкнула, отводя взгляд. Доверяешь... Хороший вопрос. Я слишком мало знаю о своем соседе, чтобы легко ему довериться. Мы знакомы всего несколько недель. Да, наверное, я могла бы назвать его своим другом, своим мужчиной, а в перспективе и любовником. Но настоящей искренности между нами не будет никогда. Не из-за него, из-за меня. Я никогда не смогу отрыться Гуку по-настоящему, потому что это будет конец.

От осознания такой простой истины стало больно. Больно из-за того, что между нами слишком много лжи. Почему я осознала это именно сейчас?

– Лиса? – его голос вырвал из мрачных мыслей. – Что такое?

– Делай, как посчитаешь нужным, – сказала я решительно и развернулась к нему спиной.

– Точно?

– Точно.

Решение, принятое наперекор своей сути. Наперекор воспитанию и обстоятельствам. Потому что мне хотелось, чтобы между нами было что-то еще. Настоящее, крепкое, правильное. Например, доверие. Хотя бы такое, однобокое.

Гук сделал шаг ко мне. Я ощутила мимолетное прикосновение ладоней к своим плечам и зажмурилась. На глаза лег узкий мягкий шарф, лишая меня и самой крошечной возможности подсмотреть. Остальные чувства сразу обострились. Уши стали улавливать стук чужого сердца, а нос – аромат туалетной воды, свежий и терпкий, с отчетливыми нотками древесной листвы.

– Все хорошо? – Гук сделал несколько шагов и стал прямо передо мной. Еще сильнее запахло листвой.

– Да, – ответила я.

– Знаешь, а ведь в этом что-то есть, – немного хрипло произнес он.

Кончики пальцев скользнули по моей щеке, легко, почти мимолетно. Чужое дыхание обожгло губы. Гук стоял так близко, но не делал даже попыток поцеловать. У меня внутри все сладко сжалось. По спине словно сыпануло искрами, которые разожгли в крови настоящий пожар. Очень захотелось избавиться от одежды, раздражавшей ставшую невероятно чувствительно кожу. Я неосознанно облизнула губы.

– Так, ладно, – голос Гука вдруг охрип, а сам он отступил, – еще немного, и мы сегодня вообще никуда не пойдем.

У меня едва не вырвалось, что я совсем не против. Но мне удалось подавить этот порыв и молча позволить надеть на себя пальто. Когда я была готова, Гук вдруг подхватил меня на руки.

– Получится быстрее, – объяснил он.

– Только дверь в квартиру закрой, – попросила, обнимая его за шею.

Мы вышли в подъезд, и дверь захлопнулась. Гук одной рукой перехватил меня поудобнее, а второй сунул в замочную скважину ключ. И при этом держал меня так легко, словно это ему вообще ничего не стоило. Не думала, что господин ресторатор настолько силен.

Заперев замок, он спустил меня вниз и усадил в машину, явно подогнанную прямо к крыльцу. Надеюсь, такое занятное зрелище прошло мимо наших соседей. Иначе с кого-то могло статься решить, будто это настоящее похищение, и вызвать стражу.

Мое воображение тут же разыгралось. Представилось, как мы возвращаемся со свидания, а нас уже поджидает патруль, возглавляемый какой-нибудь любопытной соседкой, которой всегда есть до всех дело.

– Долго нам ехать? – спросила, чтобы прогнать из головы странную сцену.

– Достаточно. Но не переживай, ты не успеешь заскучать.

И Гук не соврал. Всю дорогу он развлекал меня разговорами. Рассказывал о своем ресторане, о людях, с которыми работает, о Севере. Я узнала, что в нескольких десятках километров от Эрнефъялла есть целый шахтерский городок, где живут те, кто добывает белый уголь. Узнала о деревнях, в которых селятся фермеры и рыболовы, не боящиеся суровых зим. О замерзающих в самые лютые морозы фьордах и цепочках маленьких островов у побережья.

Он просто рассказывал, не требуя от меня откровенности взамен. И мне было так легко с ним, что казалось, я могла бы всю Виронию объехать вот так, сидя в машине рядом со своим мужчиной.

Постепенно дорога стала подниматься вверх и сильно петлять. Это было понятно и с завязанными глазами. Судя по всему, мы уже выбрались из Эрнефъялла и едем дальше. Может Гук хочет показать мне какую-нибудь деревню?

Наконец, автомобиль остановился. Гук вышел, взял что-то из багажника и открыл мою дверь.

– Можно выходить. Извини, не смогу тебя понести, потому что у меня занята рука.

– И чем же? – полюбопытствовала я, выбираясь наружу.

– Увидишь, – Гук переплел мои пальцы со своими. – Пойдем. Осталось совсем недалеко.

Я осторожно пошла рядом с ним. Под ногами чувствовались камни, занесенные снегом. Мой спутник поддерживал меня и направлял, предупреждая, где нужно быть внимательной, поэтому я не боялась оступиться. Доверять ему оказалось настолько легко и приятно... Настолько, что мне стало даже немного страшно.

Спустя несколько минут мы остановились. Послышался негромкий стук. Гук поставил на камень свою ношу, а потом встал за моей спиной.

– Готова? – тихо спросил он.

– К чему?

– Смотреть, видеть, чувствовать...

– Наверное, – у меня вырвался нервный смешок.

– Тогда смотри.

Шарф слетел с моих глаз. Я моргнула, привыкая к свету, и ахнула. Потому что это было нечто совершенно невероятное.

Мы стояли прямо на скале, которая обрывалась отвесно вниз в какой-то паре шагов от наших ног. А впереди простирался фьорд, что змеей извивался между высоких берегов. Крутые берега невообразимой высоты поднимались из воды, напоминавшей гладкую темно-серую сталь. Там, где можно было удержаться, гранит покрывал снег, а кое-где зеленел вездесущий сосновый лес. Над головами синим куполом раскинулось безоблачное небо. А мы находились на вершине горы... На вершине мира...

Это было невероятно. Я забыла обо всем на свете, наслаждаясь красотой и величием местной природы. Холодная, мощная, строгая, она поражала в самое сердце, врывалась в душу потоком северного ветра, захлестывала волной ледяной воды. И мне нравилось.

Закрыв глаза, я позволила себе коснуться всего этого своей эльфийской сутью. Почувствовала на губах вкус воздуха с отчетливыми нотками снега и хвои. Дотянулась до деревьев, крепко спящих под снежными шапками. Поприветствовала древние скалы, молчаливыми стражами хранившие эту землю не одну тысячу лет. Пролетела над водой, пытаясь заглянуть в ее глубины. И дальше, к океану, туда, где краешек неба золотил поздний зимний рассвет.

Это было настоящее единение. Такое, на которое способны только эльфы. Не думала, что это может случиться здесь, в месте, которое раньше казалось мне очень странным, суровым и совершенно непригодным для нормальной жизни. Но сейчас я словно подарила ему кусочек своей души и ощутила, как в ответ в меня течет его энергия: холодная, мощная и такая бодрящая.

Не знаю, сколько я так простояла. Но когда поняла, что еще немного, и можно легко опьянеть от впечатлений, открыла глаза и рвано выдохнула.

– Все хорошо? – Тихий вопрос из-за спины заставил вздрогнуть.

О Богиня, совсем забыла про Гука. Надеюсь, он не заметил ничего странного.

– Да, – ответила хрипло. – Просто... залюбовалась.

– Понимаю. – В мужском голосе отчетливо слышалась улыбка. – Когда я впервые попал сюда, то тоже стоял так... Смотрел и не мог насмотреться. Дышал и не мог надышаться.

Я снова вздохнула, потерла лицо и обернулась к своему спутнику.

– Спасибо.

В ответ он молча улыбнулся и коснулся пальцами моей щеки. Тихонько вздохнув, я прижалась к его руке. Мы смотрели друг на друга, не отрывая взглядов. В глазах Гука читалось столько нежности и теплоты, что это согревало не хуже жаркого летнего солнца. И не нужно было ни громких слов, ни поцелуев. Внешность потеряла всякий смысл, все сложные обстоятельства стали вдруг совершенно незначительными и не стоящими внимания. Остались только мы вдвоем и то, что происходило между нами.

Порыв ветра несильно ударил меня в спину, чуть не сорвав с головы шарф. Он словно хотел напомнить, чтобы мы не слишком увлекались и не забывали о том, что север не прощает слабостей. Я негромко рассмеялась и спросила:

– Поедем обратно?

– Это еще не все, – качнул головой Гук. – Мы же сюда приехали не просто любоваться видами.

– Да?

Он отступил и наклонился к большой корзине, которую я заметила только сейчас. Открыл ее и достал толстый клетчатый плед.

– Садись, – пригласил, расстилая плед на плоском камне. – У нас пикник.

Я осторожно присела, постаравшись развернуться спиной к ветру и искренне надеясь, что не успею замерзнуть. Но мои опасения были напрасны. Гук положил рядом плоскую пластину и ткнул пальцем в центр. Меня обдало теплым воздухом, и мы словно оказались под уютным куполом, защищавшим от холода и ветра.

– Плетения? – поинтересовалась, вглядываясь в еле заметную в чистом воздухе пелену.

– Да. Артефакт работает на них.

– А ты сам не плетельщик? – спохватилась я, сообразив, что никогда не интересовалась этим вопросом.

– Нет, я не плетельщик, Лиса, – ответил Гук со странной улыбкой.

На камне рядом появилась салфетка. На салфетке – картонная коробка с мясом, нарезанным тонкими ломтями, еще одна – с сыром, и два бокала, завернутые в мягкую бумагу. Гук подал мне один и вытащил из корзины темную бутыль без этикеток. Откупорил пробку, и в бокалы полилась густая, темная, как кровь, жидкость.

Я всмотрелась в рубиновые брызги на стенках. Потом вдохнула аромат вина, и растерянно моргнула. Слишком уж знакомым он был. Недоверчиво хмыкнув, сделала глоток и едва не ахнула. Вино распалось на языке богатым вкусом красного винограда, напоенного водой и солнцем; терпкими нотками древесной коры, цветочных лепестков и легкого ветерка; теплом летнего заката. На такое был способен только один напиток – Асао-а-Тери – «Кровь лозы». Одно из лучших эльфийских вин, любимый напиток самого Повелителя.

– Гук... – выдохнула я.

– Да? – улыбнулся тот, словно не произошло ничего странного.

– А ты случайно не контрабандист?

Гук совсем не удивился и не возмутился. Только глянул на меня лукаво и спросил:

– Если да, это что-то изменит в наших отношениях?

Хмыкнув, я пожала плечами. Задавая свой вопрос, даже не думала, что буду делать, если получу положительный ответ. Важно ли мне, что Гук попирает законы человеческого королевства? Не знаю. Но сейчас мне не хочется гордо задирать нос или бежать от него с криками «жулик, негодяй!».

– Не изменит, – сказала я в итоге.

– Вот и славно. На самом деле, я не занимаюсь контрабандой. Знаю тех, кто занимается, и от них получаю вино и прочие редкости.

– Очень интересно, как эти люди доставляют их из эльфийского леса, – пробормотала я.

– О, есть умельцы, которые способны достать все, что угодно. Хоть дубовый трон эльфийского Повелителя, хоть корону гномьего Каменного короля, которая, по слухам, вырезана из цельного алмаза.

– А ты много знаешь...

– Я много путешествовал когда-то, – пожал плечами Гук. – Разных людей встречал и многое слышал.

– Было бы интересно послушать.

– Знаю. И я расскажу тебе все, что ты пожелаешь услышать. У нас еще будет столько возможностей для этого...

– А сейчас? – я прищурилась лукаво.

– А сейчас давай уже отдадим должное этому прекрасному вину и закускам. – Гук улыбнулся и легонько стукнул своим бокалом по моему. – Не зря же оно проделало такой далекий и полный приключений путь из самого сердца эльфийских лесов.

– За что пьем? – поинтересовалась я.

– За нас. Всегда и везде мы будем пить за нас.

Я опустила взгляд и сделала глоток вина. Всегда... Как много в этом слове чаяний и надежд. Жаль только, что моя ложь не позволит применить его к нам. А, все равно. Кажется, я давала себе указание радоваться, а не страдать? Вот и буду радоваться. Тем более, сейчас есть, чему.

Солнце, немного повисевшее у горизонта, стало опускаться вниз. Звезды на противоположной от него стороне небосвода уже не гасли ни на минуту. Вокруг быстро темнело. Но артефакт еще держал тепло, поэтому мы могли просто сидеть и наслаждаться едой, вином и потрясающим видом.

Разговаривать нам больше не хотелось. Все слова, казалось, только разрушили бы очарование этого удивительного места. С моих губ не сходила легкая улыбка. Выбросив из головы все неприятные мысли, я ощущала удивительное умиротворение и покой. Наверное, даже в Имиль-та-Эли со мной такого не было. Несмотря на красоту родных лесов, я была скована многочисленными правилами, установками и приказами отца, очень редко позволяя себе быть самой собой. А здесь я ощутила себя по-настоящему свободной. И это чудо подарил мне обыкновенный человек...

Не знаю, что ждет нас с Гуком дальше. Возможно, наши отношения спокойно сойдут на нет, сделав нас просто друзьями, а возможно, нам придется расставаться, отрываясь друг от друга с болью и кровью. Но я всегда буду помнить его с теплом и благодарностью и сохраню эти воспоминания на всю жизнь.

***

Вернувшись после выходного на работу, я сразу оценила деятельную натуру господина Дивногора. Пострадавший от огня склад мог похвастаться отремонтированной стеной и новеньким шифером на крыше. Закопченную теплицу отмыли. На воротах висел новый засов, большой и прочный. А слева от главного здания я увидела вольер, в котором сидел огромный медведеподобный пес.

– Доброе утро, – поздоровалась, заходя в свою теплицу, где уже трудились Ханна и госпожа Дивногор.

– Доброе, доброе, – ответили они вразнобой.

– У нас появился новый сотрудник, – заметила я. – Не слишком воспитанный, если честно. Он меня обрычал.

– А, этот... – махнула рукой гномка. – Да, будет теперь нас охранять. Зовут Серый. Уж не знаю, где Никс его достал. Злая зверюга. Пальцы в вольер лучше не совать, если не хочешь их лишиться.

– Я сегодня в теплицу заходила через заднюю дверь, – тихонько пробормотала Ханна. – Он такой страшный.

– Лишь бы охранял хорошо, – пожала я плечами.

– Еще у нас будет ночной сторож, – сообщила госпожа Дивногор. – Господин Шейн нашел надежного человека.

– А заявить о поджоге господин Шейн не пожелал?

– Не пожелал.

Я поджала губы. С одной стороны, нежелание загадочного господина Шейна связываться с местными законниками было мне только на руку. Меня явно стали бы допрашивать, как главного и единственного свидетеля. А если следователи Эрнефъялла так хороши, как все говорят, они могли бы за что-нибудь зацепиться.

С другой стороны... Внутри все клокотало от негодования, когда я думала о том, что поджигатель останется безнаказанным. За эти недели я успела прикипеть к теплицам. И мне категорически не нравилось, что некто вздумал им вредить. К тому же, есть вероятность, что первая неудача его не остановит. Да, в этот раз нашему врагу не повезло. Но он вполне может учесть ошибки, подготовиться и прийти снова, чтобы довести дело до конца, несмотря на сторожей, собак и прочие меры предосторожности. Может, стоит поискать негодяя самой?

Наверное, для начала нужно понять, зачем вообще поджигали теплицы. Сомневаюсь, что это было простое хулиганство. Слишком уж странный получился бы объект. Как по мне, хулиганы отправились бы громить магазины, рестораны или городскую управу. Но не участок с теплицами, расположенный в тихом спокойном районе. Так что преступнику нужен был именно Дивногор. На ум приходят две самые очевидные причины: грязная конкуренция или месть.

– Госпожа Дивногор, скажите, а кто в Эрнефъялле еще выращивает растения? – спросила я, расставляя на столе горшки для орхидей, которые нужно было пересадить.

– Выращивает растения? – переспросила та. – Если на продажу, то никто.

– Правда? Получается, вы монополисты, и конкурентов у теплиц нет?

– Выходит, что и нет, – гномка пожала плечами. – Конечно, кто-то выращивает сам: себе или знакомым, но торгуем, да еще и в таких объемах, только мы. Это ж не просто. Знаешь, сколько сил и денег мы вложили, пока смогли получить хотя бы мизерную прибыль? Построить теплицы, наладить все системы, заказать саженцы и семена. Потом подбирать уход, придумывать, пробовать, ошибаться, начинать сначала... У нас в первую зиму половина теплицы перемерзла. Поливочная система ломалась три раза. Да и вообще... На нас поначалу смотрели как на полных дураков и брать ничего не хотели. Боялись, что мы свои овощи и цветы такой гадостью пичкаем, что тронешь – и руки отвалятся.

Хм, занятно. Да, трудолюбие и упорство гномов не могут не вызвать уважение. Им через многое пришлось пройти, чтобы достичь того, что они сейчас имели. Но получается, завистливого конкурента нет и быть не может. Тогда месть?

– А враги у вас есть? Может, вам угрожали или пытались запугать?

– Да вроде бы и нет, – госпожа Дивногор задумалась, нахмурив густые брови. – Мы тут уже сколько лет работаем... Никогда такого не было. Да, Никс, может, мне и не говорит всего. Но я же жена. Вижу и чувствую, если начинаются проблемы.

– Надо же, – пробормотала я. – Крепкое и прибыльное дело, ни врагов, ни конкурентов.

– Так уж вышло. – Хозяйка теплиц немного покраснела, смутившись.

– Возможно, кто-то из уволенных сотрудников? – Мне вспомнился самый первый визит в теплицы. – Знаете, когда я пришла устраиваться к вам, господин Дивногор говорил мне о девушке, которую вы взяли на работу и которая чуть не загубила цветы. Ее ведь наверняка уволили...

– А, это Стелла, – махнула рукой госпожа Дивногор. – Девица бестолковая и безответственная. Неделю у нас проработала, потом да, уволили. Но она вроде зла на нас не держала. Да и работу уже новую нашла. Я сама видела, она в ателье помогает.

– Может, кого-то увольняли еще раньше?

– Да нет. От нас если и уходят, то без скандалов.

Без скандалов, значит... Это хорошо. Но кто же тогда устроил поджог?

– Знаете, – вдруг подала голос Ханна, – вы тут заговорили про конкурентов, и я кое-что вспомнила.

– Что? – Мы с гномкой как по команде развернулись и уставились на нее.

– Ну... – девушка замялась. – У меня дядя... он грузы с юга возит, на кораблях. А потом доставляет по городу. Так вот, несколько недель назад пришла очередная партия. И дядя сказал мне, как бы в шутку, что недолго Дивногорам осталось в одиночку Север зеленью кормить.

– Это как это? – Госпожа Дивногор уперла руки в бока.

– Дядя говорил, что в его последнем грузе была земля.

– Земля? – сделала стойку я.

– Да, – кивнула Ханна. – Грунт в пакетах. Много пакетов. И инструменты. Дядя решил, что кто-то задумал построить теплицу.

Хм, вот теперь все стало гораздо интереснее. Сейчас соперников у Дивногоров нет. Но что, если кто-то решить провести упреждающий удар, чтоб поколебать позиции гномов и расчистить себе дорогу к завоеванию королевства петрушки и салата?

– Ты должна узнать, кто сделал этот заказ, – заявила я Ханне.

– Узнать? – растерялась та. – Но дядя не выдает тайны клиентов.

– Тайны, – фыркнула госпожа Дивногор. – Нам не нужны его тайны. Только имя и адрес, ничего сложного. Раз твой родственник доставляет все сам, он должен знать.

– Ну... – Ханна еще больше смутилась.

– Придумай какой-нибудь повод, – предложила я. – Скажи, что если в городе появится еще теплица, то хочешь знать, куда можно будет перейти работать. Вдруг Дивногоры платить перестанут.

– Мы никогда не перестанем платить хорошим работникам, – возмутилась гномка.

Но я только махнула рукой и еще сильнее насела на Ханну.

– Ты должна помочь родным теплицам. Или хочешь, чтобы вредитель спокойно себе радовался жизни?

– Нет, – замотала головой девушка.

– Так, решено, – госпожа Дивногор хлопнула в ладоши. – Сейчас идешь и спрашиваешь своего дядю. Потом сразу обратно.

– Ладно, – вздохнула Ханна, не выдержав нашего напора, и отправилась за пальто.

Одевшись, она убежала, а мы с госпожой Дивногор остались вдвоем.

– А теперь – работать, – скомандовала гномка, хватаясь за поддон с цветами. – Не будем тратить время зря.

Ханна вернулась через полтора часа и протянула нам листок бумаги. Я вцепилась в него, как голодный клещ в шкуру.

– Херберт Нильсен, улица Горная, дом четыре, – прочитала вслух.

– Я этого Нильсена в камень укатаю, – свирепо заявила гномка.

– Сначала нужно выяснить, причастен он или нет, – покачала я головой.

– И кто будет выяснять? – робко спросила Ханна, словно боялась, что ее пошлют и туда, шпионить и собирать сведения.

– Попробую заглянуть к нему вечером, – я закусила губу. – Посмотрим, что там за теплицы.

До вечера госпожа Дивногор не дотерпела и выставила меня вон, как только полностью стемнело. Я не стала спорить и отправилась на разведку.