survive until spring

 Не было снов. Не было ничего. Ни света, ни звуков, ни моего собственного тела. Только темнота, густая и вязкая, засасывающая меня, как топкое болото – неосторожного путника. И очень странно оказалось вдруг услышать в этой темноте чужой голос:

– Нет, ma aile. Думаешь, я позволю тебе так просто от меня ускользнуть?

Я бы пожала плечами, если бы они у меня были. Позволит, не позволит... Какая разница? Еще немного, и темнота растворит даже мое «Я». Лалиса Пранприя Манобан перестанет существовать, а ее душа полетит под крыло Богини-Прародительницы Имилеи...

Но меня это совсем не волнует. Словно эмоции, чувства и чаяния уже успели раствориться, превращая в подобие равнодушного наблюдателя. И нет сил бороться. Хотя какой в этом вообще смысл, если там, куда меня тянет, так уютно и спокойно?

– Нет, Лалиса, – все тот же голос. – Еще не время.

Неожиданно в темноте прямо передо мной загорелось пламя. Яркое, изумрудное, оно вспыхнуло и рассыпалось искрами, похожими на драгоценные камни. Искры рванулись ко мне, вливаясь туда, где должно было быть мое тело, и я вдруг поняла, что начинаю чувствовать. А потом пришла боль. Стало так больно, словно в мои руки и ноги впился рой ядовитых ос. Я дернулась, вскрикнула и неимоверным усилием воли распахнула веки.

По глазам ударил свет, заставляя зажмуриться. Тело невыносимо ломило, а кожу жгло. Я рванулась, словно пытаясь сбежать от боли, и услышала плеск воды. Чья-то рука придержала за плечо.

– Тихо-тихо, – надо мной раздался смутно знакомый баритон. – Это не кипяток. Просто немного теплая вода.

– Больно, – всхлипнула я.

– Терпи.

Я попыталась снова открыть глаза, чтобы понять, где нахожусь. Но на свет было слишком тяжело смотреть. Да и радужки мужчины, который склонился надо мной, сияли так ярко... Как два дивных изумруда. Пришлось опустить веки.

– Руки-ноги чувствуешь? – Тихий вопрос.

– Да, – выдохнула, хотя ужасно хотелось вернуться обратно, в темноту. В ней хотя бы не было плохо.

Чужие пальцы стали перебирать мои волосы, и сквозь боль я ощутила, как от них струится странное тепло. Такое родное и ласковое... Только его не могло быть здесь, в краю снега и морозов, которые так легко могут убить дитя Имилеи...

– Ну все, можно выходить...

Мое тело вытащили, кажется, из ванной и завернули в огромное полотенце. От резкого рывка меня замутило, а под веками заплясали яркие точки. Пришлось прижаться к чужому плечу.

– О Богиня... – прошептала я.

– Не Богиня, а скорее бог, – хмыкнули над ухом. – Если тебе так угодно.

Меня уложили на что-то мягкое и, сдернув полотенце, накрыли одеялом. Я попыталась приподняться, но тут же раздался резкий приказ:

– Лежать!

Рука, на которую я хотела опереться, подломилась, и я рухнула лицом в подушку. Подушка, одеяло, кровать... Мир вокруг постепенно приобретал ясность, но как же мне было нехорошо.

– А теперь поднимайся. – Мне помогли лечь на спину и устроиться поудобнее. – И открывай рот.

Вместо рта я открыла глаза и увидела рядом с собой Гука. Его глаза сияли ярче, чем знаменитые гномьи изумруды. Но этого ведь не может быть, правда?

– Кто ты? – просипела из последних сил.

– Вопросы потом, – насмешливо ответил Гук. – Сначала лекарство.

– Но...

– Лекарство.

Скосив глаза вниз, я увидела небольшую чашку, наполненную почти до краев темной жидкостью. Сосед поднес чашку к моим губам и скомандовал:

– Пей. Быстро, одним глотком.

Я послушалась. И закашлялась, когда эта гадость обожгла мои внутренности, словно жидкий огонь. Из глаз невольно брызнули слезы.

– Что там такое? – выдохнула хрипло.

– Отличная штука. Гномий самогон с парой кое-каких полезных травок.

– Гномий самогон?

– Завтра будешь как новенькая, – улыбнулся Гук. – А еще забудешь о вопросах, которые хотела задать.

– Что... – выдохнула я и осеклась.

Комната закачалась, а потом начала кружиться. Чтобы не мутило, я закрыла глаза и ощутила, как по телу расползается приятная расслабленность. Боли больше не было. Только тепло и уютная нега, обволакивающая со всех сторон. Мысли стали вялыми и ленивыми. Я честно попыталась поймать и удержать одну из них: о странных глазах соседа и его силе, но она дернула хвостом и исчезла, оставляя мою голову совсем пустой.

– Мне нельзя спать, – заплетающимся языком выдавила я. – Сначала ты должен ответить...

– Потом, – тихо ответил он, а потом мне показалось, что моего виска коснулись теплые губы. – Спи, ma aile.

– Гук...

– Спи.

Сил сопротивляться просто не осталось. Я снова провалилась в темноту, но на этот раз очень безопасную и ласковую, как материнские объятия. В ней плавали изумрудные искорки. А еще слова старой эльфийской колыбельной, которую пел знакомый мужской голос. И откуда ее знает человек... Так странно... Но у меня нет желания об этом думать... Лучше подумаю завтра, если не забуду...

***

Чонгук из Дома Золотого Дуба поправил на спящей эльфийке одеяло. Потом присел на край кровати и подхватил прядь каштановых волос, пропуская ее между пальцами. Иллюзия... Прекрасная крепкая иллюзия, которую он не смог бы почувствовать, если бы не знал, на что именно нужно обращать внимание. Сегодня у него был шанс снять с ершистой соседки иллюзорный амулет и посмотреть, что же тот скрывает. Но Чонгук не стал этого делать. Так ведь совсем не интересно.

Налаженный канал контрабанды из Имиль-та-Эли уже не один год поставлял ему не только разные редкости, которых было не достать в человеческом королевстве, но и самые свежие сплетни. И теперь теневой король Эрнефъялла знал все подробности скандала, заставившего Лалису Пранприю Манобан из Дома Остролиста покинуть родной лес.

Глядя на эльфийку, Чонгук невольно поморщился. Он терпеть не мог мужчин, которые не слышали женское «нет», и, возглавив преступный мир Эрнефъялла, первыми делом извел в нем насильников и нелегальные бордели. Но Келемис оказал ему грандиозную услугу, решив принудить Лалису. Иначе Гук так и оставался бы единственным эльфом на ближайшие тысячи километров.

Конечно, Чонгук тоже не собирался отступать, получив от эльфийки отпор. Вот только он будет использовать совсем другие методы, и дочь Дома Остролиста согласится стать его по доброй воле. Тем более, после сегодняшнего вечера у нее уже не получится просто так игнорировать «соседа».

Эльф вздохнул, глянув за окно, за которым бушевала метель. Кажется, его и Лалиса уже связывало нечто большее, чем просто случайное знакомство. Иначе Чонгук не почувствовал бы, что с ершистой соседкой случилась беда.

Он даже не осознал сразу, что произошло. Нет, встревожился, когда понял, что на улице совсем испортилась погода, а Лисы еще нет дома. Но когда тревога переросла в ощущение натянутой нити, которая тянула его куда-то, грозясь вот-вот оборваться, Чонгук схватил пальто, прыгнул в автомобиль и помчался за ней сквозь сугробы и буран. И успел вовремя. Еще немного, и эльфийка, оказавшаяся неожиданно уязвимой к холоду, погибла бы.

Чонгук осторожно коснулся виска Лалисы, убеждаясь, что с ней все хорошо. Потом поднялся и погасил свет.

– Спи, Лалиса, – прошептал он. – А я буду стеречь твой сон.

***

Просыпалась я медленно и лениво. Нежилась под теплым одеялом, не торопясь открывать глаза. Слушала вой ветра за окном и радовалась, что никуда не нужно идти. Ведь не нужно?

Воспоминания о снежной буре накрыли так резко, что у меня сбилось дыхание. Я дернулась и поднялась, от чего закружилась голова. Но я не обратила на головокружение никакого внимания, растерянно оглядываясь по сторонам.

Это была спальня. Не слишком большая, с одним окном и широкой кроватью. На этой самой кровати я и лежала, укутанная в толстое теплое одеяло. Из одежды на мне был только длинный халат. Зато амулет, замаскированный под невзрачный кулон на шнурке, остался на месте. А ощупав волосы и уши, я убедилась, что иллюзия никуда не делась, и облегченно вздохнула. Вот только куда же меня занесло?

Ответ на этот вопрос получила быстро. В дверь постучали, и она открылась, являя мне довольного соседа, одетого в домашние брюки и белую рубашку.

– Доброе утро, – улыбнулся тот. Потом посмотрел на часы и уточнил: – Вернее, добрый день.

– Добрый, – пробормотала растерянно.

– Как ты себя чувствуешь?

Я прислушалась к себе и ответила:

– Сносно.

– Это хорошо. – Гук оторвался от дверного косяка и уселся на край кровати. – Потому что, когда я тебя вчера нашел, ты была похожа на тушу палтуса быстрой заморозки.

– Когда нашел... – повторила я и потерла лицо ладонями. – Что произошло?

– Я возвращался из ресторана и случайно заметил человека, который замерзал на улице. Вышел помочь и понял, что это ты, Лиса. Ты была едва живой. Я схватил тебя в охапку и повез домой, отогревать.

Прикрыв глаза, откинулась на подушку. О Богиня, Гук спас мне жизнь. Если бы не он, я бы просто замерзла там, в сугробе. Ведь уже приготовилась умирать, потеряв надежду, что мне вообще помогут. Но мне помогли. Тот самый сосед, которому я устроила такую некрасивую отповедь и с которым решила прекратить всякое общение.

– Спасибо, – прошептала искренне. – Я в долгу перед тобой.

– Ты не представляешь, как я рад, что сумел тебя найти, – сказал Гук, серьезно глядя мне в глаза. – И что успел помочь.

– Успел...

– Что случилось, Лиса? Как ты оказалась там?

– Я шла с работы домой, – призналась честно. – Заблудилась в метели, растерялась и... У меня просто кончились силы.

– Но почему ты не попросила помощи? Ведь можно было постучать в чей-нибудь дом.

– Постучать? – я растерялась.

Да, эта идея мне и в голову не приходила. Я брела мимо чужих домов и совсем не думала о том, что можно попросить помощи. Не привыкла. Эльфийское воспитание учит справляться своими силами. А врываться в дом к незнакомцам с точки зрения эльфа вообще немыслимо.

– Мы на севере, Лиса, – сказал Гук, словно прочитав мои мысли. – У нас люди приучены помогать друг другу в трудную минуту. И спасти замерзающего путника – обязанность каждого.

– Не сообразила, – я виновато опустила голову.

– Ну ничего. Главное, все закончилось хорошо.

Я улыбнулась и кивнула. Потом натянула одеяло на плечи и спросила, осмотревшись по сторонам:

– Это твоя квартира?

– Конечно.

– А где моя одежда?

– Сохнет в ванной, – ответил Гук и лукаво улыбнулся. – Да, мне пришлось тебя раздеть. Да, я знаю, что это неприлично. Нет, извиняться не буду. Потому что в тот момент мне было совсем не до щепетильности.

– Ну и не надо, – я повела плечами. – Жизнь и правда дороже приличий.

– Рад, что ты тоже так считаешь, – сосед кивнул и поднялся. – Обедать будешь?

– Буду, – ответила я. – Только схожу домой и переоденусь.

Гук хмыкнул, но спорить не стал. Я собрала высохшие вещи, быстро сбегала к себе и, одевшись в теплое домашнее платье, вернулась к соседу. Туда, где умопомрачительно пахло едой.

– Куриный суп, салат с говядиной и жаркое из кролика, – презентовал свои блюда Гук. – Ешь, тебе нужны силы.

– О да, – я села за стол и подвинула к себе тарелку с супом. – Спасибо.

Как и всегда, еда оказалась безумно вкусной. Я ела, наплевав на этикет, а Гук смотрел на меня со странно теплой улыбкой. Ему что, нравится наблюдать за процессом поглощения его блюд? Вот ненормальный...

Но это не помешало мне наслаждаться кулинарным талантом господина ресторатора. А почти доев, вспомнила кое о чем важном и отвлеклась от еды.

– Гук, я хочу попросить прощения.

– За что? – искренне удивился тот.

– За все что, что наговорила тебе тогда. Положение, род... На самом деле, это все такая ерунда. И гнутого гвоздя не стоит, как говорит господин Дивногор.

– Все в порядке, – мягко улыбнулся Гук. – Забудь об этом.

На душе сразу стало легче. Да, хватит себя обманывать. И его тоже. Раз уж получилось привязаться к человеку, придется принять последствия, а не бежать от них.

– Наверное, я просто устала, – призналась я. – От холода, от долгих ночей, от погоды... Все же зима – это ужасно.

– Ты не права. Зима и снег – это здорово.

– А ты истинный северянин, – рассмеялась тихо. – Но я останусь при своем мнении.

– Но, может, у меня получится тебя переубедить? – лукаво прищурился сосед.

– Брось. – Я покосилась за окно, где все еще буйствовала метель. – Это совершенно бесполезная затея.

– И все же...

– Любишь недосягаемые цели?

– Иногда я бываю очень азартен, – пожал плечами Гук. – Давай поспорим? Получится у меня доказать тебе, что снег – это не так уж плохо, или нет? На поцелуй.

Я снова рассмеялась. Почему-то это неприличное предложение совсем не возмутило. Наоборот, стало легко и очень весело.

– Если выиграешь ты, то я поцелую тебя, а если выиграю я – наоборот? – спросила иронично.

– Хочешь, придумай свою ставку, – предложил Гук.

Окинула взглядом стол, делая вид, что задумалась, и выдала:

– Если выиграю, будешь кормить меня ужинами. Целый месяц.

– Идет, – сосед протянул мне руку.

Пожав узкую, но сильную ладонь, согласилась на спор. Возможно, это будет интересно. Не представляю, что придумает Гук.

– И как ты станешь меня убеждать?

– Завтра увидишь.

– Завтра? – удивилась я.

– Да, – Гук подошел к окну. – Судя по всему, уже сегодня к вечеру метель окончательно утихнет, а, значит, завтра мы сможем выйти из дома.

При мыслях о выходе из дома меня передернуло, но я все же нашла в себе храбрость кивнуть:

– Как скажешь.

– И вот еще что. – Сосед развернулся и отправился к кухонному шкафу, из которого достал небольшой пузырек. – Тебе нужно восстановить силы.

Он капнул содержимое пузырька в высокий стакан с водой и подал его мне.

– Что это? – поинтересовалась подозрительно.

– Не бойся, – хитро улыбнулся Гук. – Не яд и не приворотное. Просто одно хорошее снадобье, способное поставить на ноги и после серьезной болезни. Пей, тебе будет полезно.

Я скептично хмыкнула и поднесла стакан к губам. И вздрогнула, когда почувствовала знакомый запах. Слишком знакомый. Но этого просто не может быть! Может, мне просто кажется?

Сделав глоток, едва не подавилась от изумления. Зелье Гука распалось на языке на множество оттенков: свежесть кристально чистой родниковой воды, аромат первых весенних цветов, сладость трав, щедро напоенных ласковым солнцем. И даже от единственного глотка мое тело наполнила бодрость.

– Что это за зелье? – спросила я, подняв на Гука ошарашенный взгляд.

– Это настой златокорня, – спокойно признался тот.

– Как... – я дар речи потеряла секунду, но совсем не от того, что оказалась права. – Ведь златокорень растет только в эльфийских лесах! В самом Имиль-та-Эли!

Да, это редкое растение, чей корень обладал удивительной исцеляющей силой, больше нигде нельзя было найти. Оно не давало семян и даже выкопанное из земли не приживалось вне благословленных Имилеей рощ. Златокорень могли собирать только эльфы, и мы ни с кем не делились его целебным порошком. Откуда же он взялся у простого ресторатора из далекого северного города?

– Откуда, Гук? – задала я вопрос вслух.

– Из Имиль-та-Эли, конечно. Да, государство эльфов живет изолированно, но и из самого плотно закрытого сосуда может просочиться ручеек.

– Ручеек? – переспросила растерянно.

– Лиса, неужели ты смогла дожить до своих лет и ни разу не услышать о контрабанде? – беззлобно усмехнулся ресторатор.

Я поморщилась. Конечно, слышала. И прекрасно знала, что есть умельцы, вывозящие из Имиль-та-Эли разные редкости, нужные людям. Просто не ожидала встретить доказательство этому прямо здесь, в Эрнефъялле.

Гук, оказывается, не просто обеспеченный мужчина, а очень обеспеченный. Представлю, сколько на севере человеческого королевства может стоить златокорень, который и в Имиль-та-Эли ценится на вес золота. Еще и контрабандный. Очень лестно, что сосед не пожалел на меня это поистине драгоценное снадобье. Я ведь уже пришла в себя, моей жизни ничего не угрожает, и он вполне мог просто отпустить меня домой. Но не стал. Так сильно переживает?

Свое смущение я спрятала в стакане с настоем. А допив, отдала его Гуку и искренне сказала:

– Спасибо тебе. За все спасибо.

– Пожалуйста, – улыбнулся тот. – Думаю, сейчас тебе лучше поспать.

– Да, я пойду к себе.

Все же спальня у соседа была одна, как и у меня, и злоупотреблять его гостеприимством не хотелось. Да он и не стал настаивать. Понимающе кивнул, проводил меня до квартиры и ушел, почти что приказав сразу бежать к нему, если вдруг станет плохо.

Оставшись в одиночестве, я вздохнула и подошла к окну, за которым бесились снежинки, похожие на белых мух. Мои пальцы впились в подоконник, а сердце на секунду сорвалось с ритма. Вчера я могла погибнуть. Погибнуть исключительно по собственной глупости. Я не послушалась госпожу Дивногор, которая просила не задерживаться в теплицах. Не сообразила поймать автомобиль или хотя бы добраться до трамвайной линии. А попав в снежный плен, из-за гордости не подумала о том, чтобы попросить помощи. И если бы не Гук... Его помощь оказалась так кстати. Будто сама Имилея привела его к гибнущей мне. Или духи-хранители, в которых верят местные. Удивительная удача.

В висках вдруг кольнуло, а внутри поселилось странное ощущение. Словно я забыла нечто очень-очень важное. Нечто, что хотела сохранить в памяти, но не смогла. И это случилось вчера... Плохое? Хорошее? Нет, скорее, странное. Как же я могла забыть... Богиня...

Прислонившись лбом к холодному стеклу, потерла виски. Но не помогло. Нужное воспоминание махнуло хвостом и исчезло, рассыпавшись изумрудными искрами.

Ай, ладно. Если это действительно важно, как-нибудь вспомнится. Если нет, то не вижу никакого смысла мучиться.