survive until spring

 В квартире на шестом этаже было тихо. Розанна Пак сидела за столом, склонившись над большой картой. Ее супруг устроился на диване. Он обложился тонкими папками и сейчас изучал их, раскладывая на несколько стопок.

В дверь негромко постучали. Розанна, не отрываясь от карты, спросила:

– Откроешь? Наверное, это Гук.

Кивнув, Чимин поднялся и впустил в квартиру гостя, которым действительно оказался остроухий король местного криминала.

– Привет, – поздоровался тот, бросая черный плащ на стул в углу.

– Есть новости? – Розанна все же подняла на него взгляд.

– Пока нет, – вздохнул эльф. – О детях по-прежнему ничего не слышно. Но и новых похищений не было, хвала духам.

– Хорошо, – женщина подвинула к нему карту, которую рассматривала. Часть улиц оказалась зарисована яркими красными штрихами. – Смотри. Я выбрала места, под которыми дождевой коллектор имеет достаточную ширину, чтобы там мог пройти человек с грузом в руках.

– Отлично, – кивнул Чонгук, потом вытащил из кармана сложенную в несколько раз схему. – Вот маршруты, по которым могли идти первые похищенные. Можно совместить.

– Уже хоть что-то. – Пальцы Розанне заскользили по красным линиям. – Интересно, где похититель выходит из-под земли... Можно было бы предположить, что он держит детей недалеко от этого места. Ведь ему нужно выйти с ребенком из коллектора и быстро скрыться, чтобы не привлекать внимания. Но если у него есть машина...

– Да, – согласился Чонгук. – Я запомню. И проверю. Может удастся найти вдоль этих улиц какой-нибудь подозрительный дом.

– Кто крыса среди своих, ты еще не понял?

– Нет, Розэ. Тут порадовать тоже нечем. Эти твари очень хитрые и осторожные.

– Зато у меня есть кое-что, – подал голос Пак Чимин. – Я получил досье на всех мастеров нитей первого и второго рангов во Фъялле. Всего их десять человек. Семь инженеров, причем четверо из них в Тронморе, один врач, начальник патрульной службы и его заместитель. Все – опытные уважаемые специалисты с хорошим жалованием и карьерой. Я не думаю, что один из них стал бы похищать детей.

– Согласен, – кивнул эльф.

– Не стоит списывать со счетов вариант, что человека могли заставить, например, шантажом, – добавила Розанна. – Но мне тоже кажется, что это некто пришлый.

– И у меня есть кандидаты, – огорошил Чимин. – Я запросил в Равене списки мастеров нитей, которые за последние несколько лет отметились в чем-то незаконном или вообще пропали из поля зрения гильдии. Есть несколько вариантов. Первый - Ойлер Корт, шестьдесят восемь лет, нити второго ранга, известный на все королевство взломщик-рецидивист. Почти шесть десятков ограблений разной степени тяжести, четыре судимости, двадцать пять лет отсидки в совокупности. Два месяца назад освободился после очередного срока.

Розанна медленно кивнула, принимая к сведению.

– Второй номер – Тимар д'Омри, тоже нити второго ранга. Аристократ, пятьдесят пять лет. Когда-то строил блестящую военную карьеру, но однажды ввязался в нехорошую дуэль, после которой ему пришлось подать в отставку. Затаил зло на свое руководство и государственную верхушку в целом. Связался с оппозицией, но не успел замазаться ни в чем ужасном. После чисток пятилетней давности находится под пристальным контролем Особого отдела. По последним данным, уже несколько месяцев живет в уединенном горном поместье, не принимая гостей. Сейчас это проверяется.

– Есть еще кандидаты? – поинтересовался эльф.

– Есть, – кивнул Чимин. – Как раз этот человек особенно привлек мое внимание.

– Кто?

– Ленокс Гольбер, тридцать пять лет, мастер нитей второго ранга.

– Ого, – искренне удивилась Розанна. – В таком возрасте – и уже нити второго ранга. Очень талантливый плетельщик.

– Талантливый и амбициозный, – подтвердил Чимин. – Он закончил Юридическую академию с отличием, поступил на службу в Центральное Следственное управление Равены, где стал очень быстро делать карьеру. Но в какой-то момент эта самая карьера застопорилась. Гольберу стало тесно в Управлении. Он начал нарушать регламент, конфликтовать с коллегами, подставлять их в угоду своим интересам.

– Ну и шел бы в частные сыщики или наемники, – пожала плечами Розанна. – С его-то талантами.

– Уходить сам он не захотел. Вот только год назад попался на взятке и был с позором уволен.

– Ничего себе, – хмыкнул Чонгук. – И что дальше?

– А дальше он исчез. Где живет сейчас и чем занимается – неизвестно.

– Ленокс Гольбер... – задумчиво пробормотала Розанна Пак, откидываясь на спинку стула. – Почему это имя кажется мне знакомым?

– Все просто, – ответил ее супруг. – На последнем курсе академии он проходил в Эрнефъялле стажировку.

– Точно! Я тогда еще следователем была. А он стажировался у Соррена, кажется.

Она поднялась и пошла к стоящему на тумбе переговорнику.

– Соррен сегодня дежурит в Управлении, – пояснила Розанна. – Сейчас спросим, что он помнит про этого типчика.

Мужчины переглянулись и подошли поближе, чтобы было лучше слышно. Сначала из трубки доносились только гудки, но потом там звякнуло, и хриплый голос произнес:

– Следователь Бьорн Соррен слушает.

– Спите, Соррен? – хмыкнула Розанна.

– Немного, – повинился следователь. – Когда дома двухмесячный ребенок, только на работе и удается нормально поспать. Но в Управлении все тихо, вызовов нет.

– Понятно. Я вот что хотела спросить. У вас лет десять назад был стажер из Равены. Ленокс Гольбер. Помните такого?

Соррен ненадолго задумался, потом ответил:

– Помню.

– Что можете о нем сказать?

– Что сказать... Хм... Ну, парень он талантливый. Дар, мозги, упорство – все на месте. Но когда господин Сальструмен спросил, стоит ли после стажировки приглашать Гольбера на работу в наше Управление, я ему отсоветовал.

– Почему?

Следователь помолчал, но все же признался:

– Было в этом Гольбере нечто, что мне не понравилось. Не то чтобы явная гнильца, но... Мне показалось, он из тех людей, которые хотят жить хорошо, а за счет чего это «хорошо» достигается, для них не важно. Неправильные амбиции, в общем.

– Надо же, как интересно...

– Нет, на стажировке он вел себя безупречно и получил от Сальструмена отличную оценку. Но я медведь, хоть и всего наполовину. Иногда у меня... как бы это сказать, обостряются инстинкты. Знаете, считается, что коты чувствуют хороших людей?

– Знаю, – кивнула Розанна, покосившись на своего питомца, который свернулся клубком на плаще теневого короля Эрнефъялла и безмятежно дрых.

– Вот и у меня такое бывает. Не нравился мне этот Гольбер, в общем.

– Что ж, я поняла. Спасибо, Бьорн.

Она вернула трубку переговорника на место и глянула на мужчин.

– Гольбер становится все более и более подозрительным, – прищурился Чонгук.

– Да, я бы назвал его нашим главным подозреваемым, – кивнул Чимин, соглашаясь. – Несмотря на то, что это все только версии.

– Нужно узнать про него что-нибудь еще, – попросила Розанна мужа. – Поискать родственников, бывших друзей, банковские счета в конце концов. Займешься?

– Займусь.

Эльф подошел к стулу, где висел его плащ, осторожно пересадил кота на диван и встряхнул темную ткань, чтобы избавить от кошачьей шерсти. Но быстро махнул на это дело рукой и набросил плащ на плечи.

– Мои люди составляют список тех, у кого есть дети, – он обернулся к супругам Пак. – Попробуем осторожно предупредить.

– Хорошо, если поможет.

– Я очень на это надеюсь. Но интуиция подсказывает, что недавнее похищение не было последним...

***

Решив свести на нет общение с соседом, я сразу же принялась претворять это решение в жизнь. Выходя из квартиры, прислушивалась к звукам в соседней, чтобы не пересечься с Гуком в общем коридоре. Проверяла, не ждет ли он меня с утра на крыльце, благо, что из моего окна был хорошо виден выход из подъезда. Задерживалась на работе подольше, а потом еще и ходила гулять, чтобы лишить ресторатора возможности позвать меня на ужин или напроситься самому.

Вот только уже на третий день я поймала себя на очень странных мыслях. Собственная изворотливость перестала радовать. Идя на работу и обратно, я украдкой оглядывалась по сторонам, но не для того, чтобы успеть смыться, если вдруг наткнусь на Гука. А тайно надеясь, что рядом остановится темно-вишневый автомобиль и его хозяин предложит подвезти. Даже жареный палтус, которого я по памяти повторила один-в-один, показался мне совсем не таким вкусным просто потому, что пришлось есть его в одиночку.

Кажется, я скучала по своему соседу-человеку. За все эти дни ни разу не вспомнила о тех, кого оставила в Имиль-та-Эли, но успела привязаться к мужчине, с кем меня связывали только пара совместных ужинов и коротких поездок. Если бы дома узнали, решили бы, что я сошла с ума. И хотя теперь мнение сородичей потеряло для меня всякий смысл и ценность, такая привязанность была просто недопустима. Нужно перебороть себя. Перетерпеть все эти ненужные эмоции, и тогда моя жизнь пойдет по тому плану, который я сама для нее придумала, без всяких неожиданностей.

Почти неделю мне удавалось избегать внимания Гука. А потом он все же смог меня подстеречь.

В последний день перед выходными я вышла из подъезда и поморщилась. Снова мело. Но как бы ни хотелось вернуться в теплую квартиру, нужно было идти. Я затянула шарф потуже и уже собиралась спуститься по ступенькам, как откуда-то сзади появилась высокая мужская фигура.

– Доброе утро, Лиса.

Я узнала голос соседа, не оборачиваясь, и досадливо вздохнула. Все-таки попалась. Теперь придется объясняться.

– Доброе, – буркнула и сделала шаг вниз.

Но сильная рука чуть придержала меня, не давая спуститься. Я развернулась и возмущенно глянула на соседа.

– Могу вас подвезти, – тот улыбнулся, словно не обращая внимания на мой недовольный вид.

– Не стоит. Я предпочитаю пешком.

– Даже в такую погоду? – хмыкнула Гук.

Я покосилась в сторону, где ветер почти горизонтально нес снег, и невозмутимо кивнула:

– Даже в такую погоду. Хочу побыстрее привыкнуть к северу. Местных жителей ведь не смущают снегопады?

Но ресторатора оказалось не так уж просто провести. Он немного нахмурился и спросил:

– Лиса, я чем-то обидел вас? Мне кажется, вы стали меня избегать.

– Нет, что вы. Все в порядке. Просто я действительно люблю ходить пешком.

– Ладно, тогда как насчет ужина сегодня?

– Боюсь, не выйдет. У меня так много работы в последнее время. Прихожу домой, ем и сразу ложусь спать.

– А завтра? – не сдавался Гук. – У вас ведь выходной.

Я обреченно вздохнула. Как же с этими людьми сложно. Может сработает способ, к которому я привыкла? В Имиль-та-Эли достаточно при свидетелях сказать, что ты не принимаешь ухаживания, и навязчивый поклонник отступает. Конечно, некоторые особо одаренные личности вроде Келемиса не умеют слышать слово «нет», но этой гнилой головешке просто родство с Повелителем в голову ударило. Будь он обычным эльфом, не стал бы упорствовать, опасаясь всеобщего порицания.

Ладно, Келемис остался в Имиль-та-Эли, поэтому не стоит о нем думать. Сейчас у меня другая проблема. И как бы так подоходчивее объяснить Гуку, что его попытки завоевать мое расположение бессмысленны?

– Хорошо, Гук, – сказала я в итоге. – Давайте начистоту. Вы, без всяких сомнений, интересный мужчина. Но как вы недавно заметили, я из очень знатной и обеспеченной семьи. Пусть сейчас у нас... некоторые разногласия, я все равно принадлежу к этому роду и завишу от родного дома. И есть обстоятельства, из-за которых наше с вами общение не приведет ни к чему хорошему.

– Что же это за обстоятельства?

– Могу я оставить настолько личные вещи при себе? – спросила, чуть прикрыв глаза. – Простите, Гук. Но так будет лучше для нас обоих.

– Разумеется, – прищурился тот. – Только почему-то раньше вас они не останавливали.

– Я пересмотрела свои приоритеты, – ответила я невозмутимо.

– Значит, теперь я для вас рожей не вышел, как иногда говорят?

Я с трудом сдержалась, чтобы не покачать головой. Вышел, и еще как. Но ведь дело совсем не в этом. Союз эльфа и человека обречен с самого начала. Вот только не скажешь же такое прямо. Поэтому приходится врать и изворачиваться.

– Это совсем же грубо, – пробормотала в итоге, отводя взгляд.

– Ну да, ну да. А как же с этим соотносится не самая чистая работа в теплицах под началом у гнома? Если даже я оказался для вас слишком плох?

– Это мое дело, – сказала я, мысленно выругавшись от того, насколько мужчина оказался проницательным. – Надеюсь, вы умеете уважать желания женщины и не станете меня преследовать.

– Не стану, – Гук чуть приподнял шляпу в вежливом жесте, но его глаза стремительно леденели. – Не хочу разочаровывать вас еще сильнее.

– Что ж, рада, что мы смогли все решить, – заявила бодро, внутренне ежась. – Я пойду. Хорошего вам дня, Гук.

– И вам, Лиса. И вам...

Развернувшись, я сбежала по ступенькам и понеслась на работу. Вроде бы стоило радоваться, что удалось решить эту проблему, но то самое странное чувство мешало это сделать. Вместо удовлетворения я ощущала... сожаление? Оно так мерзко царапалось внутри, как жук-древоточец в стволе дерева. Я ведь обидела его, этого в общем-то неплохого мужчину. Такие слова больно бьют по мужскому самолюбию, пусть если внешне и не видно. И теперь мне очень стыдно за такой поступок. Стыдно, тоскливо и противно от самой себя.

Ерунда какая. Меня, чистокровную эльфийку из Дома Остролиста, вообще не должно волновать, что думают и чувствуют люди. Так почему же волнует? Потому что я привязалась в Гуку? Не зря отец говорил, что привязанности нужно выбирать с умом.

От мыслей о доме настроение стало еще поганее. Захотелось наплевать на все, вернуться, попросить прощения за злые слова, схватить Гука в охапку и затащить к себе в квартиру, чтобы завернуться вместе с ним в плед и пить горячий чай со вкусным пирогом. Чтобы услышать свое имя, произнесенное бархатистым баритоном. Чтобы он снова посмотрел на меня со своей фирменной улыбкой, ласковой и немного хитрой. Но я отвесила себе мысленный подзатыльник и ускорила шаг. Все, Лалиса, этот мужчина не для тебя. И ты – не для него. Если хочешь жить в Эрнефъялле тихо и спокойно, выброси все глупости из головы.

Занятая самовнушением, я добежала до теплиц, не обращая внимание на ветер и снег. Там сбросила пальто, схватила рабочий халат и погрузилась в дебри растений.

Сегодня меня ждали удобрения, луковицы гиацинтов и несколько горшочных роз, которым стало тесно в своих горшках. Стараясь не думать о соседе, я взялась за работу и несколько часов не делала перерывов. Правда, потом пришлось прерваться на обед, а после обеда ко мне заглянула госпожа Дивногор.

– Закругляйся, – скомандовала она, – я распускаю всех по домам.

– Но почему так рано? – я нахмурилась. – До конца рабочего дня еще три часа.

– Видела, что на улице творится? К вечеру метель совсем разгуляется. Так что все идут домой, пока не стало слишком поздно.

– Хорошо, – кивнула я. – Сейчас закончу с розами и тоже пойду.

– Не задерживайся.

Гномка сбежала. Через десять минут вернулась уже в шубе и еще раз предупредила насчет метели. Я честно пообещала не сидеть долго и закрыть теплицу перед уходом. И госпожа Дивного ушла, оставляя меня одну.

Когда ее шаги стихли, я устало опустилась на стул и вздохнула. Вокруг стало так тихо. Только и было слышно, что вой ветра за стенами и водяную капель. Кажется, где-то неплотно закрутили кран...

Глядя на горшок с розой, я усмехнулась и постучала ногтем по глиняной стенке. Куст встрепенулся. Земля зашевелилась, выпуская корни, которые тут же ухватились за край горшка. Роза поднатужилась и вытянула себя из грунта. Легонько отряхнулась, усыпав стол комочками грязи, и бодро переползла в другой горшок. Мне осталось только присыпать ее землей и полить.

Осмотрев еще шесть роз, ждущих пересадки, я хлопнула в ладоши. Теплица наполнилась шорохом и шелестом листьев. Розы послушно перебирались в горшки и затихали, устраиваясь на новых местах. Через пару минут все было кончено.

– Ну вот и все, – улыбнулась я, поливая их из лейки. – Как же с вами, растениями, просто.

Не то что с людьми. Не нужно отвечать за чужие чувства. Не нужно объяснять мотивы своих поступков. Заботиться о том, что о тебе подумают.

Несмотря ни на что, мне до сих пор было совестно из-за того, как я поступила с Гуком. И какая-то часть моего разума уже начала придумывать, как мы будем извиняться. Не ради вкусных ужинов и не ради помощи в делах, о которых я не имею ни малейшего понятия. Просто потому, что мне не хотелось его расстраивать.

Поморщившись, я резко отодвинула лейку и встала. Хватит об этом думать. Гук – достаточно успешный и уверенный в себе мужчина, чтобы блажь одной полузнакомой девицы могла повлиять на его самооценку. Он тоже сможет легко выбросить меня из головы и найти другой объект для симпатий. В конце концов, сейчас ему понравилась иллюзия, фальшивка. А это не слишком хорошо. И в первую очередь для него самого.

Разобравшись с розами, я расставила горшки по полкам и навела порядок на столе. Заглянула в хозяйскую оранжерею, в которую мне с недавних пор дали ключ, полюбовалась бутоном кадупула, крупным и красивым. Проверила окна, воду, свет и только после этого засобиралась домой.

Но стоило выйти на улицу, и сильный ветер едва не сбил меня с ног. Вцепившись в дверную ручку, я захлопнула дверь, закрыла замок и огляделась, прижавшись спиной к стене теплицы. Да, госпожа Дивногор была права. Метель разыгралась не на шутку. Из-за летящего с неба снега вокруг почти ничего не было видно. Только очертания забора темнели метрах в двадцати от меня, а соседние дома и вовсе растворились в белой пелене. Дорожку, протоптанную теми, кто уходил раньше, уже почти засыпало, и я поспешила вперед, пока тут не намело непроходимых сугробов.

За воротами лучше не стало. Ветер дул еще сильнее, из-за чего мне было сложно даже стоять на ногах. Он больно сек лицо и мешал дышать. Я прикрыла глаза локтем, поплотнее прижала к себе сумку и побрела в сторону дома.

Идти было тяжело. Ноги вязли в снегу, как в топкой болотной почве. Ветер выл, заставляя снежинки бесноваться в диком танце, лезть в глаза и за шиворот. От буйства стихии не спасало хитрое устройство местных улиц. Людей вокруг почти не было. Только иногда я натыкалась на укутанные в шубы фигуры тех, кто спешил укрыться от непогоды дома.

Согнувшись в три погибели, я упрямо брела вперед, стараясь не обращать внимания на то, как болит кожа на лице. И вдруг замерла, увидев перед собой почти засыпанный снегом фонтан. О Богиня, ведь на пути домой у меня не было никаких фонтанов!

Я нервно заозиралась по сторонам, пытаясь понять, куда меня занесло. Фонтан, банк, лавка артефактов... Кажется, я свернула чуть раньше, чем нужно. Да, точно. Если пойду дальше, выйду прямо к центральной площади, где управа. А чтобы попасть домой, лучше вернуться назад и найти правильную улицу.

Вцепившись в шарф, который ветром срывало головы, я развернулась и побрела обратно. Где же этот поворот? Через квартал? Два? Вокруг ничего не видно. Только снег, едва заметные стены домов и бледные пятная света, в которые превратились уличные фонари.

Сугробы уже доставали до моих коленей. Буря била прямо в лицо, и я поняла, что даже теплая верхняя одежда перестает спасать от холода. Кожа на щеках будто онемела, пальцы в перчатках болели, тоже постепенно теряя чувствительность. Меня начала трясти крупная дрожь.

Всхлипнув, я попыталась ускориться и через несколько шагов наткнулась на стену дома. Снова тупик! Не такой, где меня однажды подстерегал бандит, а просто глухая улица без выхода на соседнюю. Но это могла значить только одно: я окончательно заблудилась.

Я нервно завертела головой, попыталась понять, что это за место, но все было без толку. Четырехэтажные дома, закрытый магазин, контора... Табличка с названием улицы каким-то чудом осталась свободна от снега, но то, что я прочитала на ней, не помогло. Название оказалось абсолютно незнакомым. И мне бы спешить обратно, пока не стало слишком поздно, вот только силы кончились. Ноги совсем не желали двигаться, как будто их приморозило к тротуару.

От отчаяния и бессилия захотелось плакать. Я попыталась призвать магию, чтобы согреться и защититься от снега, но она не отозвалась. Ее словно не было. Уснула, замерзла, как и все вокруг.

Опершись плечом о стену, я медленно сползла вниз, прямо в сугроб. Мое тело онемело. Не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой. Ресницы смерзлись от налипшего на них снега. С каждым выдохом меня покидало драгоценное тепло, отдавая во власть холода.

О Богиня, какая нелепая смерть... Оказывается, эльфа – сильного, выносливого, с отличной регенерацией – можно так легко убить... Немного холода – и все, никакая магия не поможет. Келемис долго смеялся бы, если бы узнал, как бесславно закончилась моя жизнь.

Но он не узнает. Никто не узнает. Никому не будет дела... Разве что Дивногоры расстроятся. И Гук... А может и нет. Он просто забудет странную соседку, как я сама и хотела...

Вой ветра стал тише. Не потому что метель прекратилась, просто я слышала его все слабее и слабее. Тело перестало ощущаться. Но мне хотя бы не было больно. Только очень сильно захотелось спать. Спать – это ведь не страшно, правда? Я усну и все будет хорошо... И, может быть, мне даже приснится хороший сон.... О том, о чем я успела только помечтать...