Железная маска
Вероника стояла перед зеркалом в своих апартаментах, готовясь к вечернему обходу. Руки ее дрожали, а внутри все сжималось в тугой, болезненный комок. Очередная волна гормональной бури, смешанной с животным страхом, накатила на нее, угрожая снести все барьеры. Она смотрела на свое отражение - на чуть округлившиеся черты, на тень под глазами - и чувствовала ненависть. К себе. К своей слабости. К этому существу, которое превращало ее в нервную, уязвимую самку.
Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой и чистой, отсекая все лишнее. Она дышала медленно и глубоко, выдыхая из себя всю эту дряблость, этот страх. Она впивалась взглядом в свое отражение, заставляя глаза снова стать пустыми, губы - сложенными в привычную холодную усмешку.
И тогда из ее груди вырвался звук. Не крик, а низкое, хриплое, почти звериное рычание. Это был звук был чистым звуком ярости, направленной на саму себя. Звук, которым она приказывала себе снова стать железной.
Рычание стихло. Она выпрямилась. Дрожь ушла. В зеркале на нее смотрела та самая Вероника - Хозяйка, Царица, не знающая пощады. Маска была надета. И на этот раз она приросла к лицу с особой силой.
Когда она вошла в зал, где были построены девушки, воздух замер. Ее походка была безупречной, взгляд - острым, как скальпель. Ничто не выдавало внутренней битвы, происходившей несколько минут назад.
Она обошла строй, и ее холодный, безразличный голос разрезал тишину.
- Кажется, некоторые из вас решили, что мое временное... отвлечение... дает вам право на расслабленность. - Она остановилась перед одной из девушек, которая позволила себе не заплести волосы. - Твоя прическа напоминает мне гнездо, в котором уже месяц никто не живет. Приведи себя в порядок. Или я велю тебя обрить налысо, чтобы ты сэкономила нам всем время.
Девушка побледнела и кивнула, едва сдерживая слезы.
Вероника двинулась дальше.
- Съемки вчерашнего дня - позор. Вы смотрели в камеру с выражением загнанной скотины. Вы - дорогой товар! - ее голос внезапно зазвенел ледяной яростью. - Вы должны выглядеть так, будто вас только что купили за миллионы, а не подобрали на помойке! Следующая, кто посмотрит в объектив со страхом в глазах, будет сниматься в подвале. В полной темноте. Понятно?
По строю прошел сдавленный, испуганный вздох. Ее цинизм в этот раз был особенно острым, особенно беспощадным. Каждое слово было отточенным лезвием, и она вонзала их с особым, почти лихорадочным усердием, как будто пыталась заставить замолчать тот самый рык, что еще звучал у нее в ушах.
Она закончила обход, так и не повысив голоса, но оставив после себя атмосферу леденящего ужаса. Девушки разошлись, не смея поднять на нее глаза.
Вероника повернулась и вышла, ее каблуки отстукивали четкий, властный ритм. Она снова была идеальной. Холодной. Непробиваемой. Но внутри, под этой идеальной маской, все еще клокотала ярость. И теперь она направляла ее не на себя, а на весь мир. Наследник мог пытаться сломать ее изнутри. Но она доказала - и себе, и ему, - что ее воля сильнее биологии. Она была королевой этого ада. И ничто, даже ее собственная плоть, не могло этого изменить.