ловушка

Идея пришла ему внезапно, как все его самые гениальные и самые безумные решения. Они завтракали, когда он, отпив кофе, поставил чашку с тихим стуком.
- Мы поженимся.

Вероника, подносившая ко рту ложку с йогуртом, замерла. Не потому что обрадовалась. А потому что мозг отказывался обрабатывать это слово в их контексте. «Поженимся». Оно звучало так же абсурдно, как «слетаем на Луну» или «откроем детский сад».

- Это... приказ? - наконец выдавила она, опуская ложку.

- Констатация факта, - поправил он. - Ты моя правая рука. Мое отражение. Логично сделать это официально. Для порядка.

Для порядка. Как будто они составляли бизнес-план, а не говорили о браке.

- И кто будет венчать нас? Судья? Или ты просто подпишешь указ? - в ее голосе зазвучал знакомый сарказм, ставший ее второй кожей.

- Будет церемония. Скромная. Для своих, - он откинулся на спинку стула, изучая ее реакцию. Он ждал сопротивления, иронии, чего угодно.

Но Вероника просто смотрела на него. И в глубине ее холодных глаз что-то дрогнуло. Не радость. Не страх. Нечто более сложное. Признание. Признание того, что это - закономерный финал их пути. Апофеоз ее превращения. Из жертвы - в фаворитку. Из фаворитки - в хозяйку. А теперь - в жену. Владычицу этого ада.

Церемонию провели в том самом холле, где когда-то проходили вечерние смотры. Невеста была в облегающем платье цвета вороного крыла, без фаты, без цветов. Только бриллианты в ушах - те самые, что он подарил ей позже, не голубей, а простые, идеальной огранки, холодные, как ее взгляд.

Жених - в идеально сидящем черном костюме. Ни улыбки, ни волнения. Лишь привычная властная уверенность.

В качестве гостей стояли все девушки, охрана, прислуга, Ирина с каменным лицом. Свидетелем был один из его ближайших подчиненных, человек с пустыми глазами.

Какой-то человек, не то чиновник, не то прикормленный священник, зачитал стандартные слова из брачного кодекса. Они звучали как насмешка: «...в горе и в радости... в богатстве и в бедности...»

Когда наступила пора говорить «да», Глеб произнес свое твердо и громко, его голос прозвучал как приговор.

Вероника сделала паузу. Она обвела взглядом зал - испуганные лица девушек, ненавидящий взгляд Алисы, восхищенный - некоторых охранников. Она посмотрела на Глеба. На его руку, лежащую на ее руке. Властную, знакомую.

- Да, - сказала она. И ее голос был тихим, но абсолютно четким. В этом «да» не было любви. Не было надежды. Было принятие. Принятие своей судьбы, своей роли, своего места - рядом с ним. Навеки.

Он надел ей на палец обручальное кольцо - массивное, из белого золота, с крупным черным бриллиантом. Оно было тяжелым и холодным.

Когда церемония закончилась, он повернулся к ней и, как того требовал ритуал, поцеловал. Это был не ночной, нежный поцелуй в лоб. Это был поцелуй собственника. Публичный, демонстративный, ставящий точку.

Затем он обернулся к замершим гостям.
- Поздравьте вашу госпожу, - произнес он, и в его голосе впервые прозвучало нечто вроде торжества.

Девушки, запинаясь, начали подходить, бормоча поздравления. Вероника принимала их с ледяной, вежливой улыбкой, как королева, принимающая дань от покоренных вассалов.

Вечером, оставшись наедине в их апартаментах, она стояла у зеркала, разглядывая кольцо на своей руке. Оно казалось кандалом. Самым красивым и самым прочным кандалом в мире.

Он подошел к ней сзади, обнял и посмотрел на их отражение.
- Теперь ты моя. Официально и навсегда.

Она встретила его взгляд в зеркале.
- Я была твоей с того момента, как переступила этот порог, - ответила она. - Это просто... печать в паспорте.

Он усмехнулся и поцеловал ее в шею.
- Моя жена. Моя королева.

И в тот вечер их любовь была такой же, как и всегда - страстной, яростной, борьбой за доминирование. Но теперь в ней витал новый оттенок - окончательности. Игры кончились. Началась вечность.

А на следующее утро, спускаясь к завтраку, Вероника отдала свое первое распоряжение как официальная хозяйка:
- Перекрасить стены в восточном крыле. Этот оттенок бежевого меня раздражает. Он напоминает мне цвет лиц новеньких девушек. Выберите что-то... более кровавое.

Прислуга покорно кивнула. Все было как обычно. Но все изменилось навсегда.