Глава 40. Амбридж
История магии была, по общему мнению, самым скучным предметом из всех, что когда-либо преподавались в мире волшебников.
Профессор Бинс, их учитель-призрак, говорил глухим монотонным голосом, который практически гарантировал тебе сильнейшую сонливость уже на десятой минуте урока, а в теплую погоду — на пятой. Форма преподавания у него была ровно одна — бубнить и бубнить без перерыва, а ты сиди и записывай или, если невмоготу, тупо пялься в пространство.
Веатрикс и Рону пока что худо-бедно удавалось получать по этому предмету проходные баллы, но только благодаря тому, что Гермиона давала им перед экзаменами свои конспекты. Из всех только она могла противостоять усыпляющей силе профессорского голоса.
Сегодня им надо было вытерпеть сорокапятиминутную лекцию о войнах с великанами. Первых десять минут Алексии хватило, чтобы понять: в изложении другого учителя эта тема могла бы представить некоторый интерес. Но затем ее мозг отключился, и все последующие тридцать пять минут урока она играла с Гарри в «виселицу» на уголке пергамента, Гермиона то и дело уничтожающе на них косилась.
-Что, по вашему, будет, — спросила она их холодно, когда Бинс, кончив лекцию, уплывал сквозь классную доску, а они шли на перемену, — если я в этом году не дам вам конспектов?
— Мы завалим СОВ, — ответил Рон. — Совесть твоя это выдержит, Гермиона?
— Получите по заслугам, — парировала она. — Ведь вы даже не пытаетесь его слушать!
— Еще как пытаемся, — возразил Рон. — Просто у нас ни мозгов твоих нет, ни памяти, ни сосредоточенности. Не очень-то любезно с твоей стороны подчеркивать тот факт, что ты умнее нас.
— Не говори глупостей, — сказала Гермиона, но, первой выходя в сырой двор, она, судя по лицу, уже была настроена более миролюбиво. С неба сыпалась мелкая туманная морось, и кучки школьников, жавшихся к стенам двора, выглядели словно бы чуточку смазанными.
Гарри, Лекси, Рон и Гермиона нашли уединенный уголок под балконом, с которого здорово капало, подняли воротники мантий, защищаясь от сентябрьской промозглости, и заговорили о том, какое задание на первом уроке года даст им Снейп. Едва они успели сойтись на том, что оно наверняка будет очень заковыристое — Снейп нарочно постарается застать их врасплох после двухмесячных каникул, — как увидели, что кто-то, выйдя из-за угла, направляется прямо к ним.
— Привет, Гарри!
Это была Чжоу Чанг — и, что необычно, опять одна. Такое случалось очень редко: Чжоу почти всегда была окружена стайкой хихикающих девочек.
— Здравствуй, — отозвался Гарри, чувствуя, как начинает гореть лицо.
— Вижу, ты избавился от этой зелени.
— Ага, — сказал Гарри, постаравшись улыбнуться и сделать вид, что вспоминать об их последней встрече ему смешно, а не унизительно. — Ну, а ты как... э... хорошо провела лето?
Что-то в её лице напряглось, но она ответила:
— Да, ты знаешь, очень даже неплохо...
— Это у тебя значок «Торнадос»? — вдруг спросил Рон, показывая на приколотый к мантии Чжоу небесно-голубой значок с красивым двойным золотым «Т», — Разве ты за эту команду болеешь?
— За эту, — ответила Чжоу.
— Ты всегда за неё болела или начала с тех пор, как она стала выигрывать первенство лиги? — спросил Рон совершенно неуместным, по мнению Гарри, прокурорским тоном.
— Я болею за неё с шести лет, — прохладно ответила Чжоу. — Ну ладно... пока, Гарри. И она ушла. Подождав, пока Чжоу пересекла полдвора, Гермиона обрушилась на Рона:
— Верх бестактности с твоей стороны!
— Почему? Я только спросил её...
— Разве непонятно было, что она хочет говорить с Гарри, а не с тобой?
— Ну и говорила бы, разве я мешал?
— С какой стати ты напустился на неё из-за команды по квиддичу?
— Напустился? Ни на кого я не напускался, я только...
— Кому какое дело, если она болеет за «Торнадос»?
— А такое, что половина из тех, кто носит теперь эти значки, купили их только в прошлом сезоне...
— Ну и что?
— Это значит, что они не настоящие болельщики, а просто примазались...
— Пошли на урок, — безразличным голосом сказал Гарри: Рон и Гермиона спорили так громко, что не услышали звонка. Спор продолжался всю дорогу в подземелье Снейпа, и у Гарри поэтому была масса времени на размышления о том, что с такими приятелями, как Невилл и Рон, ему трудно рассчитывать даже на две минуты разговора с Чжоу, о которых можно будет потом вспоминать без желания немедленно уехать за границу.
И все-таки, подумал он, когда они встали в очередь, выстроившуюся у двери класса, ей же захотелось к нему подойти, поговорить с ним, разве нет? Она была подружкой Седрика и запросто могла возненавидеть его, Гарри, за то, что он живым покинул лабиринт Турнира Трех Волшебников, тогда как Седрик погиб.
Но нет, она разговаривала с ним очень дружелюбно, не так, как разговаривала бы с сумасшедшим, или лжецом, или человеком, каким-либо жутким образом виновным в смерти Седрика... И она ведь явно сама захотела подойти и заговорить с ним, второй раз уже за два дня... От этой мысли Гарри воспрял духом. Даже зловещий скрежет двери, ведущей в логово Снейпа, не причинил вреда маленькому пузырьку надежды, который возник у него в груди.
Войдя в класс, он двинулся вместе с Роном, Алексией и Гермионой к привычному столу в дальнем конце и уселся, не обращая внимания на гневные, раздраженные возгласы, которыми они все ещё обменивались.
— Успокаиваемся, — холодно произнес Снейп, закрывая за собой дверь. Этот призыв к порядку был излишним: едва дверь захлопнулась, как безмолвие и неподвижность воцарились сами собой. Одного присутствия Снегга было, как правило, достаточно для поддержания тишины.
— Прежде чем начать сегодняшний урок, — сказал Снейп, быстро подойдя к столу и оглядев класс, — я бы счел уместным напомнить, что в июне вы будете сдавать серьезный экзамен, который покажет, насколько вы усвоили науку изготовления и использования волшебных зелий. Хотя изрядную часть из вас, несомненно, составляют кретины, я все же надеюсь, что вы худо-бедно заработаете за СОВ хотя бы «удовлетворительно». Иначе вам придется столкнуться с моим... неудовольствием.
Его взгляд в этот момент остановился на Невилле, который судорожно сглотнул.
— По окончании пятого курса многие из вас, разумеется, перестанут у меня учиться, — продолжал Снейп. — По программе, нацеленной на подготовку к выпускным экзаменам, в моем классе зельеварения будут заниматься только лучшие из лучших, остальным же придется со мной распрощаться.
Он посмотрел на Гарри, и рот его скривился. Гарри, глядя ему в глаза, испытывал мрачное удовлетворение от мысли о том, что после пятого курса с зельеварением, может быть, будет покончено.
— Но до приятной минуты расставания как-никак ещё год, — мягко сказал Снегг, — и потому, будете вы впоследствии претендовать на высшую аттестацию или нет, я советую всем собраться с силами и постараться получить те приличные баллы за СОВ, на какие я привык рассчитывать у своих учеников. Сегодня мы будем готовить зелье, которое часто входит в экзаменационные задания для пятикурсников. Это - Умиротворяющий бальзам, он помогает бороться с тревогой и снимать беспокойство. Но осторожно: если переусердствовать с ингредиентами, пациент может погрузиться в глубочайший, а то и необратимый сон, поэтому пристально следите за тем, что делаете. (Слева от Гарри Гермиона чуть выпрямилась на стуле, лицо ее выражало чрезвычайную сосредоточенность.) Ингредиенты и способ приготовления, — Снейп взмахнул волшебной палочкой, — написаны на доске. (Они тотчас там появились.) Все, что вам необходимо, — он опять взмахнул палочкой, — находится в шкафу. (Дверца шкафа распахнулась.) В вашем распоряжении полтора часа... Приступайте. Как и предполагали, Снейп выбрал чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котел в строго определенном порядке и строго определенных количествах
мешивая состав, надо было совершить строго определенное число движений, сначала по часовом стрелке, потом против; перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определенного значения на определенное количество минут.
— От вашего зелья должен сейчас идти легкий серебристый пар, сказал Снейп, когда до конца урока оставалось десять минут.
Алексия посмотрела на свое зелье. Над ним и правда поднялся серебристый пар. Она даже не удивилась. Зельеварение ей довалось отлично, в целом, как и остальные предметы.
Снейп начал обходить класс.
— Поттер, что это, по-вашему, такое?- спросил он, подойдя к парте, за которой сидели Гарри, Лекси, Рон и Гермиона.
Сидевшие в первых рядах слизеринцы с удовольствием подняли головы. Им очень нравились издевки Снейпа над Гарри.
— Умиротворяющий бальзам, — выдавил из себя Гарри.
— Скажите мне, Поттер, — мягко сказал Снегг, — вы читать умеете?
Драко Малфой засмеялся.
— Умею, — ответил Гарри, крепко стиснув волшебную палочку.
— Тогда прочтите, пожалуйста, третий пункт инструкции. Гарри посмотрел на доску. Сквозь разноцветный пар, наполнявший теперь подземелье, разглядеть написанное было не так-то легко. — «Добавить толченого лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, затем добавить две капли сиропа чемерицы».
— Вы сделали все, что написано в третьем пункте, Поттер?
— Нет, — очень тихо ответил Гарри.
— Простите, я не расслышал.
— Нет, — повторил Гарри громче. — Я забыл про чемерицу.
— Я знаю, что вы про неё забыли, Поттер, и это означает, что ваша работа яйца выеденного не стоит. Эванеско! Приготовленное Гарри зелье исчезло; он, как дурак, стоял над пустым котлом.
— Берите пример с вашей подруги, Мисс Келлис. У неё получилось правильное зелье. — от такого прямого заявления, Алексия раскрыла рот. Она, да и все, не ожидали, что Снейп решит её выделить. Раньше, он просто кивал на приготовленные ею зелья.
— Тех из вас, кто справился с чтением инструкции, прошу наполнить вашим зельем колбу, снабдить ее наклейкой с разбочиво написанными именем и фамилией и поставить на мой стол для проверки, — сказал Снейп. — Домашнее задание на четверг: двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его использовании в зельеварении
***
— Страшная несправедливость со стороны Снейпа, — принялась утешать его Гермиона, сев рядом и положив себе картофельной запеканки с мясом. — Твое зелье уж во всяком случае было лучше, чем у Гойла. Когда он налил его в колбу, она разлетелась на куски, и мантия у него загорелась.
— Ничего нового, — сказал Гарри, не поднимая глаз от тарелки, - Разве Снейп был когда-нибудь ко мне справедлив?
— Только к Лекс. — сказал Рон о чём потом пожалел. Девушка смирила его гневным взглядом и он стушевался.
— А я была почти уверена, что в этом году он не будет так зверствовать, — сказала Гермиона с недоумением. — Потому что... ну, вы понимаете... — Она огляделась по сторонам; и справа и слева от них было по нескольку пустых стульев, и мимо стола никто не проходил.
— Теперь, когда он в Ордене...
— Какая разница-то? Поменяла поганка пятна... — глубокомысленно проговорил Рон. — Я всегда считал, что у Дамблдора не все дома, если он доверяет Снейпу. Где доказательства, что он и вправду перестал работать на Сами-Знаете-Кого?
— Я думаю, у Дамблдора хватает доказательств, пусть даже он не делится ими с тобой, Рон, — резко отозвалась Гермиона.
— Знаете что, заткнитесь вы оба, — устало сказал Гарри, когда Рон открыл рот, чтобы ответить. Гермиона и Рон так и застыли с обиженными лицами.
— Надоело вас слушать. Вечно друг с другом цапаетесь, сил больше нет. И, не доев запеканку, он рывком перекинул сумку через плечо и пошел от них прочь. Он двинулся вверх по мраморной лестнице, шагая через две ступеньки, навстречу потоку школьников, торопившихся на обед. Злость, которая так внезапно в нем вспыхнула, еще не догорела, и ошеломленный вид Рона и Гермионы, чьи лица все еще стояли у него перед глазами, доставлял ему немалое удовлетворение. «Поделом, — думал он, — самое время им заткнуться... только и делают, что лаются... кто угодно на стенку от этого полезет...» На лестничной площадке он миновал большой портрет сэра Кадогана, рыцаря. Сэр Кадоган выхватил меч и яростно замахнулся на Гарри, по тот не удостоил его внимания.
— Назад, мерзкий пес! Встань передо мной и сразись! — раздался приглушенный забралом вопль сэра Кадогана, но Гарри просто прошел мимо, а когда рыцарь попытался последовать за ним и вбежал в соседнюю картину, его отогнал изображенный на ней большой и сердитый волкодав.
***
— Слушайте нужно Гарри успокоить, пошлите- сказала Гермиона двумя минутами позже и начала вставать.
— Нет вы сидите, я сама схожу, поверьте так будет только лучше- сказала Алексия и вышла из Большого зала. Она, как никто другой понимала, какого сейчас Гарри. Нашла она его под люком кабинета прорицаний.
— Вот ты где- сказала она и присела рядом.
— Ты чего не на обеде?- спросил Гарри
— Наелась уже и мне надоело уже ловить на себе взгляды, это случается на каждой перемене, все смотрят на меня так как на врага народа. — на вздохе сказала Алексия. Однако она не сказала, что ловила на себе немного и другие взгляды. Они были направлены мальчишками. Это были влюбленные взгляды, но Алексия решила, что лучше не обращать на это внимание. И с чего это вдруг, они начали так смотреть на неё? Неужели, она так изменилась, что теперь ловит воодушевленные взгляды?
— Я не хотел срываться ни на Рона ни на Гермиону. — сказал Гарри
— Гарри, я знаю. — вздохнула Келлис.
Прозвенел звонок. Алексия и Гарри поднялись в класс и заняли свободные места
Рон, поднявшись через люк, внимательно огляделся, увидел Гарри и Лекси, двинулся прямо к ним — вернее, настолько прямо, насколько можно было среди всех этих столиков, стульев и пухлых пуфов.
— Мы с Гермионой кончили ругаться, — сообщил Рон, садясь около Гарри.
— Поздравляю, — проворчал Гарри.
— Но Гермиона считает, что было бы очень мило, если бы ты перестал срывать на нас злость, — сказал Рон.
— Я не...
— Я просто передаю тебе ее слова, — перебил его Рон. — Но я с ней согласен. Если Симус и Снейп тебя обижают, то при чем тут мы?
— Я и не говорю, что...
— Здравствуйте, — сказала профессор Трелони своим обычным голосом — глухим, потусторонним, и Гарри осекся, снова чувствуя и раздражение, и легкий стыд. - Добро пожаловать в новом учебном году на урок прорицаний. Все каникулы я, конечно, внимательно следила за вашими судьбами, и мне приятно видеть, что вы благополучно вернулись в Хогвартс — о чем я, разумется, знала заранее, На столах перед вами лежат экземпляры «Оракула СНОВ» Иниго Имаго. Толкование сновидений — важнейший способ заглянуть в будущее, и вполне вероятно, что наше владение этим разделом ясновидения будет проверено на экзаменах по СОВ. Хотя, конечно же, я не считаю, что экзаменационные успехи или неудачи играют какую-либо роль, когда речь идет о священном искусстве прорицания. Для тех, у кого есть Зрячее Око, оценки и аттестаты значат очень мало. Но, поскольку директор считает нужным подвергнуть вас экзаменационным испытаниям...
Она позволила голосу мягко сойти на нет, давая всем понять, что, по мнению профессора Трелони, ее предмет выше таких пошлых материй, как экзамены.
— Откройте, пожалуйста, предисловие и прочтите, что Имаго пишет об искусстве толкования сновидений. Затем разбейтесь на пары и, пользуясь «Оракулом снов», попробуйте истолковать самые последние сновидения друг друга. Приступайте.
Хорошего в этом уроке было только то, что он был одинарный, а не сдвоенный. К тому времени, как они кончили читать предисловие, на толкование сновидений осталось от силы минут десять.
За столиком по соседству с Гарри, Алексии и Роном пару составили Дин и Невилл, и Невилл немедленно пустился в пространное описание кошмара, где фигурировала выходная шляпа его бабушки, нахлобученная на гигантские ножницы. А Гарри с Роном и Алексией сидели и мрачно смотрели друг на друга.
— Я снов никогда не запоминаю, — сказал Рон, — так что давайте кто-то из вас.
— Хоть один-то ты должен помнить, — раздраженно отозвался Гарри. Он никому не собирался пересказывать свои сновидения. И зачем она снова выбрала эту прорицание? — думала девушка. — Ну нумерологию она вдоволь изучила и преподавательница сказала, что она знает уже достаточно и на удивление, превосходит даже её.
— Кажется, прошлой ночью мне приснилось, что я играю в квиддич, — сказал Рон, наморщив лицо в попытке вспомнить получше. — Ну, и что, по-твоему, это значит?
— Может быть, то, что тебя сожрет какая-нибудь гигантская зефирина, — предположил Гарри, листая «Оракул» без всякого интереса. Выискивать в «Оракуле» фрагменты сновидений было очень скучно, и домашнее задание, состоявшее в том, чтобы месяц вести дневник сновидений, радости не добавило. Когда прозвенел звонок, Гарри, Алексия и Рон первыми полезли вниз. Рон при этом громко ворчал:
— Это же надо — сколько всего назадавали! Бинс — письменную работу в полтора фута длиной о войнах с великанами, Снейп — фут об использовании лунного камня, а теперь ещё Трелони — месячный дневник сновидений! Значит, правду сказали Фред и Джордж про год перед СОВ. Если еще теперь эта Амбридж что-нибудь задаст...
Когда они вошли в класс защиты от Темных искусств, профессор Амбридж уже сидела за учительским столом. На ней была та же, что и вчера вечером, пушистая розовая кофточка, макушку увенчивал черный бархатный бант.
В классе все старались вести себя тихо: профессор Амбридж была пока что величиной неизвестной, и никто не знал, насколько строгим ревнителем дисциплины она окажется.
— Здравствуйте! — сказала она, когда ученики расселись по местам. Несколько человек пробормотали в ответ:
— Здравствуйте.
— Стоп-стоп-стоп, — сказала профессор Амбридж. — Ну нет, друзья мои, это никуда не годится. Я бы просила вас отвечать так: «Здравствуйте, профессор Амбридж». Ещё раз пожалуйста. Здравствуйте, учащиеся!
— Здравствуйте, профессор Амбридж! — проскандировал класс.
— Вот и хорошо, — сладким голосом пропела профессор Амбридж. — Ведь совсем нетрудно, правда? Волшебные палочки уберем, перья вынем.
Услышав это, многие обменялись угрюмыми взглядами. Ни разу еще интересный урок не начинался с приказа убрать волшебные палочки.
Профессор Амбридж, наоборот, достала из сумки волшебную палочку, которая была необычно короткой, и резко постучала ею по классной доске, где тут же возникли слова: Защита от Темных искусств Возвращение к основополагающим принципам
— Отмечу для начала, что до сих пор ваше обучение этому предмету было довольно-таки отрывочным и фрагментарным. Не правда ли? — сказала профессор Амбридж, повернувшись к классу лицом и аккуратно сложив руки на животе. — Постоянно менялись учителя, и не все они считали нужным следовать какой-либо одобренной Министерством программе. Результатом, к сожалению, явилось то, что вы находитесь гораздо ниже уровня, которого мы вправе ожидать от вас в год, предшествующий сдаче СОВ. Вам, однако, приятно будет узнать, что эти недостатки мы теперь исправим. В нынешнем учебном году вы будете изучать защитную магию по тщательно составленной, теоретически выверенной, одобренной Министерством программе. Запишите, пожалуйста, цели курса. Она опять постучала по доске. Слова, которые на ней были, исчезли, и взамен появилось: ЦЕЛИ КУРСА
1. Уяснение принципов, лежащих в основе защитной магии.
2. Умение распознавать ситуации, в которых применение защитной магии допустимо и не противоречит закону.
3. Включение защитной магии в общую систему представлений для практического использования.
Пару минут в классе раздавался только шорох перьев о пергамент. Когда все списали три поставленные профессором Амбридж цели курса, она спросила:
— У всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда? По классу пробежало глухое утвердительное бормотание.
— Мне кажется, надо попробовать еще разочек, — сказала профессор Амбридж. — Когда я задаю вопрос, ответ я хотела бы слышать в такой форме: «Да, профессор Амбридж» или «Нет, профессор Амбридж». Итак: у всех ли есть экземпляры «Теории защитной магии» Уилберта Слинкхарда?
— Да, профессор Амбридж, — хором ответили ученики.
— Хорошо, — сказала профессор Амбридж. — Теперь попрошу вас открыть пятую страницу и прочесть первую главу — «Основы для начинающих». От разговоров можно воздержаться.
Профессор Амбридж отошла от доски и, сев за учительский стол, стала наблюдать за классом своими выпуклыми жабьими глазами. Алексия начала читать «Теорию защитной магии» с пятой страницы. Это было неимоверно скучно — нисколько не лучше, чем слушать профессора Бинса.
Алексия пыталась сосредоточиться, но ничего не получалось. Вскоре она обнаружила, что вот уже который раз принимается за одну и ту же фразу, но не может продвинуться дальше первых пяти-шести слов. Так прошло несколько безмолвных минут. Рядом с ней Рон рассеянно крутил в пальцах перо, глядя в одну точку на странице. Алексия перевела взгляд направо — и удивилась настолько, что оцепенения как не бывало.
Гермиона свой экземпляр «Теории защитной магии даже не открыла. Подняв руку, она сверлила глазами профессора Амбридж. Келлис не могла припомнить случая, чтобы Гермиона отлынивала от предписанного педагогами чтения, да и вообще чтобы она воспротивилась соблазну открыть какую бы то ни было лежащую перед ней книгу. Она сделала вопросительное лицо, но она еле заметно покачала головой, давая ПОНЯТЬ, ЧТО не намерена вступать в разговоры, и продолжала пристально смотреть на профессора Амбридж, которая столь же упорно глядела в другую сторону.
Но спустя еще несколько минут Алексия была уже не единственной, кто уставился на Гермиону. Глава, которую и м велено было читать, оказалась такой нудной, что все больше и больше народу вместо того, чтобы продираться сквозь «Основы для начинающих», принималось наблюдать за молчаливыми стараниями Гермионы привлечь к себе внимание профессора Амбридж. Когда больше половины класса уже смотрело не в книгу, а на Гермиону, профессор Амбридж решила, что не может больше делать вид, будто ничего не происходит.
— Вы хотите задать вопрос по поводу главы, милая моя? — спросила она Гермиону, как будто только что ее заметила.
— Вопрос, но не по поводу главы, — ответила Гермиона..
— Видите ли, сейчас мы читаем, — сказала профессор Амбридж, обнажив мелкие острые зубки. — Все прочие неясности мы можем разрешить с вами в конце урока.
— Мне неясны цели вашего курса, — сказала Гермиона. Профессор Амбридж вскинула брови.
— Ваше имя, будьте добры.
— Гермиона Грейнджер.
— Видите ли, мисс Грейнджер, цели курса, как мне кажется, должны быть совершенно понятны, если прочесть их внимательно, — нарочито ласковым голосом сказала профессор Амбридж.
— Мне они непонятны, — отрезала Гермиона. — Там ничего не говорится об использовании защитных заклинаний. Последовала короткая пауза, во время которой многие ученики, наморщив лбы, перечитывали три цели курса, все еще остававшиеся на доске.
— Об использовании защитных заклинаний? — повторила профессор Амбридж с малюсеньким смешком. — Что-то я не могу представить себе ситуацию в этом классе, мисс Грейнджер, когда вам понадобилось бы прибегнуть к защитному заклинанию. Или вы думаете, что во время урока на вас кто-то может напасть?
— Мы что, не будем применять магию? — громко спросил Рон.
— На моих уроках желающие что-либо сказать поднимают руку, мистер...
— Уизли, — сказал Рон, выбрасывая руку в воздух. Профессор Амбридж, чуть расширив улыбку, повернулась к нему спиной. Мигом Гарри и Гермиона тоже вскинули руки. На секунду задержав на Гарри взгляд выпуклых глаз с кожистыми мешками, профессор Амбридж обратилась к Гермионе:
— Да, мисс Грейнджер. Вы хотите еще что-нибудь спросить?
— Хочу, — сказала Гермиона. — Не в том ли весь смысл защиты от Темных искусств, чтобы научиться применять защитные заклинания?
— Вы кто у нас, мисс Грейнджер, эксперт Министерства по вопросам образования? — спросила профессор Амбридж все тем же фальшиво-ласковым тоном.
— Нет, но...
— Тогда, боюсь, ваша квалификация недостаточна, чтобы судить, в чем состоит «весь смысл» моих уроков. Новая учебная программа разработана волшебниками постарше и поумнее вас. Вы будете узнавать о защитных заклинаниях безопасным образом, без всякого риска...
— Ну, и какой от этого толк? — громко спросил Гарри. — Если на нас нападут, то совсем не таким образом, не безо...
— Руку, мистер Поттер! — пропела профессор Амбридж. Гарри выбросил вверх кулак. И опять профессор Амбридж мгновенно отвернулась от него — но тут поднялось еще несколько рук. Ваше имя, будьте добры, — сказала профессор Амбридж Дину.
— Дин Томас.
— Итак, мистер Томас?
— Я согласен с Гарри, заявил Дин. — Если на нас нападут, без риска не обойдется.
— Я вынуждена повторить - сказала профессор Амбридж, улыбаясь Дину выводящей из терпения улыбкой. — Вы что ожидаете нападения во время моего урока?
— Нет, но... Профессор Амбридж перебила его.
— Я бы не хотела подвергать критике порядки, установленные в этой школе, — сказала она, растягивая большой рот в улыбке, которой очень трудно было верить, — но вы в этом классе испытали воздействие весьма безответственных волшебников, поистине безответственных. Не говоря уже, — она издала недобрый смешок, — о чрезвычайно опасных полукровках.
— Если вы о профессоре Люпине, — возмутился Дин, — то он был самым лучшим...
— Руку, мистер Томас! Разрешите продолжить. Вас познакомили с заклинаниями, которые слишком сложны для вашей возрастной группы и потенциально представляют смертельную опасность. Вас запугали, внушая, будто вам следует со дня на день ждать нападения Темных сил...
— Ничего подобного, — сказала Гермиона, — мы просто...
— Ваша рука не поднята, мисс Грейнджер! Гермиона подняла руку. Профессор Амбридж отвернулась от нее. — Насколько я знаю, мой предшественник не только произносил перед вами запрещенные заклятия, но и применял их к вам.
— Он оказался сумасшедшим, разве не так? — горячо возразил Дин. — И даже от него мы массу всего узнали.
— Ваша рука не поднята, мистер Томас! — проверещала профессор Амбридж. — По мнению Министерства, теоретических знаний будет более чем достаточно для сдачи вами экзамена, на что, в конечном счете, и должно быть нацелено школьное обучение... Ваше имя, будьте добры? — спросила она, глядя на Парвати, чья рука только что взлетела вверх
— Парвати Патил. Разве на экзамене по защите от Темных искусств не будет ничего практического? Мы не должны будем показать, что умеем применять контрзаклятия и тому подобное?
— При хорошем владении теорией не будет никаких препятствий к тому, чтобы вы под наблюдением, в экзаменационных условиях использовали некоторые заклинания, — либеральным тоном сказала профессор Амбридж.
— Без всякой практики, без тренировки? — спросила Парвати с недоумением. — Правильно я вас поняла, что первый раз, когда нам позволят применить заклинания, будет на экзамене?
— Повторяю: при хорошем владении теорией...
— Какая польза от этой теории в реальном мире? — громко подал голос Гарри, вновь поднимая в воздух кулак. Профессор Амбридж взглянула на него.
— Здесь у нас школа, мистер Поттер, а не реальный мир, — сказала она мягко.
— Значит, нас не будут готовить к тому, что нас ожидает вне школы?
— Ничего страшного вас там не ожидает, мистер Поттер.
— Да неужели? — спросил Гарри. Неудовольствие, которое весь день копилось у него внутри, достигло высшей точки.
— Кто, скажите на милость, будет нападать на вас и на таких же детей, как вы? — спросила профессор Амбридж отвратительным медовым голоском.
— М-м-м, дайте сообразить... — произнес Гарри издевательски-задумчивым тоном. — Может быть... лорд Волан-де-Морт?
У Рона перехватило дыхание. Лаванда Браун вскрикнула. Невилл съехал вбок со своей табуретки. Профессор Амбридж, однако, и бровью не повела. Она взглянула на Гарри с мрачным удовольствием.
— Минус десять очков Гриффиндору, мистер Поттер. Класс сидел молча и неподвижно. Одни смотрели на Амбридж, другие на Поттера. Теперь я хотела бы сказать кое о чем прямо и откровенно. Профессор Амбридж встала и подалась вперед, распластав по столу короткопалые ладони. Вам внушали, будто некий темный волшебник возродился из мертвых...
— Он не был мертвым, — влезла Алексия. — Но что возродился — это правда!Мистер-Поттер,-мисс-Келлис,-вы-уже-отобрали-у-вашего-факультета-десять-очков-не-вредите-тепер-самому-себе, — произнесла профессор Амбридж единым духом, не глядя на него. — Повторяю: вам было сказано, что некий Темный волшебник опять гуляет на свободе. Это ложь.
— Нет, это НЕ ЛОЖЬ! — крикнул Гарри. — Я видел его, я дрался с ним!
— Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. Говорю вам всем еще раз: это ложь. Министерство магии ручается, что никакие Темные волшебники вам не угрожают. Если вы все же чем-то обеспокоены, не стесняйтесь, приходите ко мне во внеурочное время. Если кто-то тревожит вас россказнями о возродившихся Темных волшебниках, я хотела бы об этом услышать. Я здесь для того, чтобы помогать вам. Я ваш друг. А теперь будьте добры, продолжите чтение. Страница пятая, «Основы для начинающих». Профессор Амбридж села за свой стол. Гарри, наоборот, встал. Все глаза были устремлены на него. У Симуса лицо было наполовину испуганное, наполовину восторженное.
— Гарри, не надо! — предостерегающе прошептала Гермиона, хватая его за рукав, но Гарри выдернул руку.
— Значит, по-вашему, Седрик Диггори умер сам, никто его не убивал? — спросил Гарри срывающимся голосом. Общий судорожный вдох. Никто в классе, кроме Рона и Гермионы, еще не слышал от Гарри и Веатрикс ничего о событиях того вечера, когда погиб Седрик. Все перевели напряженные взгляды с Гарри на профессора Амбридж, которая подняла глаза и уставилась на него уже без следа фальшивой улыбки на лице.
— Смерть Седрика Диггори была результатом несчастного случая, — холодно сказала она.
— Это было убийство, — возразила Алексия. — Его убил Волан-де-Морт, и вы об этом знаете. Вы просто не хотите это признавать. На лице профессора Амбридж не выразилось ровно ничего. На миг Алексия показалось, что она сейчас закричит на них. Но она промолвила своим мягчайшим, сладчайшим девчоночьим голоском:
— Подойдите-ка сюда, мой милый мистер Поттер и мисс Келлис. Отшвырнув стул ногой, он мимо Рона и Гермионы прошел к учительскому столу. Все — он чувствовал — затаили дыхание. В нем кипела такая злость, что было совершенно безразлично, чем это кончится. Профессор Амбридж вынула из сумки маленький свиток розового пергамента, расправила его на столе, обмакнула перо в чернильницу и принялась писать записку, спиной закрывая ее от Гарри. Все молчали.
Спустя примерно минуту она скатала пергамент и волшебной палочкой без шва запечатала свиток, чтобы Гарри не смог его развернуть.
— Отнесите профессору Макгонагалл, и да мисс Келлис вы тоже наказаны, наказание будете отбывать тогда же когда и мистер Поттер. — сказала профессор Амбридж, протягивая им свиток Гарри взял у нее пергамент и, не сказав ни слова, вышел из класса, Алексия последовала за ним. Крепко сжимая послание к Макгонагалл, он очень быстро пошел по коридору и, повернув за угол, налетел на полтергейста Пивза — большеротого маленького типчика, который плыл по воздуху на спине и жонглировал несколькими чернильницами. Между Гарри и Пивом началась перепалка.
Слева от Гарри распахнулась дверь, и с мрачным и слегка встревоженным видом из своего кабинета выглянула профессор Макгонагалл.
— Почему вы так оглушительно орете, Поттер? — резко спросила она. — И почему вы и мисс Келлис не на занятиях? Пивз тем временем радостно хихикнул и был таков.
— Нас направили к вам, — деревянным голосом ответил Гарри.
— Направили? Как это понимать — направили? Он подал ей записку от профессора Амбридж. Взяв пергамент, профессор Макгонагалл нахмурилась, разрезала свиток прикосновением волшебной палочки и начала читать. Глаза под прямоугольными стеклами очков двигались то вправо, то влево, и чем дальше, тем сильней они щурились.
— Пошлите со мной, Поттер, Келлис. Они последовали за ней в кабинет. Дверь закрылась за ними сама собой. —
Итак, — грозно обратилась к нему профессор Макгонагалл, — это правда?
— Что правда? — спросил Гарри чуть более агрессивным тоном, чем хотел. — Профессор, — добавил он в попытке смягчить невежливость.
— Это правда, что вы повысили голос на профессора Амбридж?
— Да, — сказал Гарри.
— Вы обвинили ее во лжи?
—Да. — сказала Лекси.
— Вы сказали ей, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился?
— Да.
Профессор Макгонагалл села за письменный стол и, хмуря брови, поглядела на Гарри и Лекси. Потом сказала:
— Возьмите-ка печенье, Поттер, Келлис.
— Что взять?
— Печенье, — раздраженно повторила она, показывая на коробку с шотландским клетчатым рисунком, лежащую на столе поверх многочисленных бумаг. — И сядьте.
Они сел напротив нее и взяли имбирного тритона, испытывая такое же смущение и замешательство, как в тот раз, когда она ввела их в команду по квиддичу.
Профессор Макгонагалл положила записку на стол и устремила на Гарри очень серьезный взгляд.
— Поттер, Келлис, вы должны вести себя осторожнее. Гарри проглотил кусок имбирного тритона и уставился на нее. Голос, которым она это произнесла, стал для него полной неожиданностью. Он не был ни сухим, ни жестким, ни деловитым; он был тихим, встревоженным и куда более человечным, чем всегда. — Плохое поведение на уроках Долорес Амбридж может обернуться для вас гораздо большими неприятностями, чем потеря факультетских очков и оставление после уроков.
— Я не понимаю...
— Подумайте хорошенько, Поттер! — отрывисто бросила профессор Макгонагалл, мгновенно вернувшись к своему обычному тону. — Вы знаете, откуда она пришла, и должны понимать, перед кем она отчитывается. Прозвучал звонок на перемену. Над головой и повсюду вокруг раздался слоновий топот сотен вырвавшихся на свободу учеников. — Здесь говорится, что вам надо будет оставаться после уроков каждый день на этой неделе, начиная с завтрашнего, — сказала профессор Макгонагалл, снова взглянув на записку от Амбридж.
—Каждый день на этой педеле! — в ужасе повторил Гарри, - Но профессор, не могли бы вы...
— Нет, не могла бы, отрезала профессор Макгонагалл.
— Но...
— Она ваш преподаватель и имеет полное право вас наказывать. Завтра в пять вы должны быть в ее кабинете. И запомните: с Долорес Амбридж шутки плохи.
— Но мы же просто сказал правду! — возмущенно воскликнул Гарри. — Волан-де-Морт возродился, и вы это знаете. Профессор Дамблдор тоже это знает...
— Ради всего святого, Поттер! — сказала профессор Макгонагалл, сердито поправляя очки (при упоминании о Волан-де-Морте она содрогнулась всем телом). — Разве в том дело, правду вы сказали или нет? Дело в том, что вы должны сидеть тихо и держать себя в руках! Она встала, раздув ноздри и сжав губы в ниточку. Гарри тоже встал.
— Ещё печенье возьмите, — раздраженно сказала она и толкнула к нему коробку.
— Нет, спасибо, — холодно отозвался Гарри.
— Да не валяйте вы дурака! — прикрикнула на него профессор Макгонагалл. Он взял печенье.
— Спасибо, — нехотя сказал он.
— Вы что, не слушали речь Долорес Амбридж на пиру по случаю начала учебного года?
— Слушали, как же, — ответил Гарри. — Она сказала... прогресс надо искоренить... или... в общем, это значит, что Министерство магии хочет вмешаться в дела Хогвартса. Профессор Макгонагалл еще секунду-другую на них смотрела, потом хмыкнула, обошла свой стол и открыла перед ним дверь.
— Что ж, я рада по крайней мере тому, что вы слушаете Гермиону Грейнджер, — сказала она, провожая их из кабинета.