Глава 39. Трудный день
У каменных ступеней, ведущих к дубовым входным дверям замка, кареты с лязгом остановились. Гарри вышел из экипажа первым. Он повернулся и стал искать глазами свет в домике на опушке леса, но там не было никаких признаков жизни.
Следом за Гарри, осматриваясь, вылезла Алексия.
Вестибюль большого зала был ярко освещен факелами, и шаги учеников по мощенному каменными плитами полу отдавались в нем эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года. В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвездный черный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживленно переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. И опять Гарри заметил, что, когда он идет мимо, некоторые наклоняются друг к другу и перешептываются. Он стиснул зубы и постарался вести себя так, словно ничего не замечает и ему ни до чего нет дела. Полумна отделилась от них и и отправилась за стол Когтеврана. Едва они дошли до стола Гриффиндора, как Джинни позвали друзья-четверокурсники, и она села с ними. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл нашли себе четыре места подряд у середины стола. По одну сторону от них сидел Почти Безголовый Ник, факультетский призрак Гриффиндора, по другую — Парвати Патил и Лаванда Браун, которые поздоровались с Гарри и Веатрикс как-то нарочито беззаботно и дружелюбно, не оставив у них сомнений в том, что перестали перемывать им косточки лишь мгновение назад. Впрочем, у Алексии на уме были более важные вещи: через головы учеников она смотрела на преподавательский стол, который шел вдоль главной стены зала.
— Его тут нет.
Рон и Гермиона смотрели туда же, хотя особенно вглядываться не было нужды: рост Хагрида позволил бы сразу увидеть его в любой компании.
— Не мог же он совсем уйти из школы, — сказал Рон с легкой тревогой в голосе.
— Конечно не мог, — твердо проговорил Гарри.
— Может быть, с ним... случилось что-нибудь? — беспокойно спросила Гермиона.
— Нет, — мгновенно ответил Гарри.
— Где же он тогда?
После паузы Гарри очень тихо — так, чтобы не услышали Невилл, Парвати и Лаванда, — сказал:
— Может быть, еще не вернулся. Ну, вы помните — после своей летней работы... После того, что он должен был сделать для Дамблдора.
- Да... да, пожалуй, — согласился Рон, вроде бы успокоившись. Но Гермиона, прикусив губу, все оглядывала преподавательский стол, точно хотела найти там какое-то окончательное объяснение отсутствия Хагрида.
— А это кто? — резко спросила она, показывая на середину преподавательского стола. Алексия посмотрела туда же, куда она. Первым они увидели профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, и Гарри и Веатрикс, к своему ужасу, узнали это бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза.
— Это же Амбридж! — сказал Гарри.
— Кто-кто? — спросила Гермиона.
— Она была на разбирательстве моего дела, она работает у Фаджа! — ответил Поттер.
— Кофточка что надо! — ухмыльнулся Рон.
— Работает у Фаджа... —нахмурившись, повторила Гермиона. — И что, в таком случае, она делает здесь?
— Понятия не имею...
Гермиона, сощурив глаза, оглядывала преподавательский стол.
— Нет, — пробормотала она, — нет, конечно...
Алексия начала понимать ход мыслей Гермионы. Гарри не понял, что она имеет в виду, но спрашивать не стал; его внимание переключилось на профессора Граббли-Дерг, которая только что появилась позади преподавательского стола. Протиснувшись к дальнему его концу, она заняла место, где должен был сидеть Хагрид. Это значило, что первокурсники уже пересекли озеро и вошли в замок. И действительно несколько секунд спустя дверь, которая вела в Большой зал из вестибюля, отворилась. В зал потянулась длинная вереница испуганных испуганных новичков, возглавляемая профессором Макгонагалл, которая несла табурет с древней Волшебной шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной. На тулье Шляпы около сильно потрепанных полей виднелся широкий разрез. Разговоры в Большом зале разом умолкли. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола лицом к остальным ученикам.
Профессор Макгонагалл бережно поставила перед ними табурет и отступила. Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь. Алексия немного позавидовала им. У неё такого не было. Распределяющая шляпа не выбирала ей факультет. Её Дамблдор поставил перед фактом. Она не сказала бы, что жалеет, что учится на Гриффиндоре, но ей было интересно на какой бы факультет могла отправить её шляпа.
Грозно окинув взглядом столы всех четырех факультетов, профессор Макгонагалл опустила глаза к длинному свитку пергамента и назвала первое имя:
— Аберкромби, Юан.
Вперед, спотыкаясь, вышел охваченный страхом мальчик, которого Гарри приметил чуть раньше. Он надел Шляпу, голова не утонула в ней целиком лишь благодаря большим оттопыренным ушам. Шляпа на мгновение задумалась, потом разрез в нижней части тульи снова зашевелился, и прозвучало:
— Гриффиндор!
Гарри, Лекси, Рон и Гермиона, как и другие гриффиндорцы, громко зааплодировал, и Юан Аберкромби проковылял к их столу и сел; вид у него был такой, словно он мечтал провалиться сквозь пол и никогда больше не показываться никому на глаза.
Мало-помалу длинная шеренга новичков рассасывалась. В паузах между выкликанием имен и решениями Шляпы до Веатрикс доносилось громкое урчание в животе у Рона. Наконец Целлер Роза была зачислена в Пуффендуй, и профессор Макгонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала. Встал директор школы профессор Дамблдор. Отсутствие Хагрида и лошади-драконы стали неприятными сюрпризами, омрачившими прибытие в Хогвартс, которого она ждала с таким нетерпением. Но по крайней мере в одном все обстояло так, как и должно было: перед пиром по случаю начала учебного года директор встает и обращается к школе с приветственным словом.
— Нашим новичкам, — звучно заговорил Дамблдор, сияя улыбкой и широко распахнув объятия, — добро пожаловать! Нашей старой гвардии — добро пожаловать в насиженные гнезда! Придет еще время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки! Под общий смех и одобрительные аплодисменты Дамблдор аккуратно сел и перекинул длинную бороду через плечо, чтобы не лезла в тарелку. А тем временем в зале, откуда ни возьмись, появилась еда, и в таком количестве, что все пять длинных столов ломились от мяса, пирогов, овощных блюд, хлеба, соусов и кувшинов с тыквенным соком.
— Кла-асс, — простонал изголодавшийся Рон и, потянувшись к ближайшему блюду с отбивными котлетами, стал наваливать их себе на тарелку под тоскливым взором Почти Безголового Ника.
Когда ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору.
— Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дерг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Темных искусств.
Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты, во время которых Гарри, Рон и Гермиона обменялись взглядами, выражавшими легкую панику: Дамблдор не сказал, как долго Граббли-Дерг будет преподавать. Дамблдор продолжал:
— Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...
Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось ее негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть свое изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали тоньше, чем Гарри когда-либо у нее видел. Ни разу еще новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.
— Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.
Голосок у неё был высокий, противный с придыханием, и Гарри опять почувствовал сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Он знал одно: что все в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у него отвращение. Она еще раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала:
— Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!
Алексия оглядела зал, но счастливых лиц что-то не приметила. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним.
— Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!
— Это врядли, - в один голос сказали близнецы Уизли.
Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.
— Я согласна с ней дружить только до тех пор, пока мне не придется позаимствовать у неё кофточку, — шепнула Парвати Лаванде, и обе они беззвучно захихикали. Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.
— Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение — иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.
Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор Макгонагалл так сурово нахмурила темные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Веатрикс явственно увидела, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебль. Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше:
— Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством...
Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. За столом Когтеврана Чжоу Чанг оживленно болтала с подружками. Полумна Лавгуд, сидевшая недалеко от Чжоу, снова вынула своего «Придиру». За столом Пуффендуя Эрни Макмиллан был одним из немногих, кто по-прежнему смотрел на профессора Амбридж, но взгляд у него был остекленевший, и Алексия не сомневалась, что он только притворяется, будто слушает: на груди у него блестел новенький значок старосты, и надо было вести себя соответственно. Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у нее буйный мятеж — она все равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали ее очень внимательно. Гермиона, судя по всему, не упускала ни единого слова Амбридж, но по ней было видно, что слова эти ей совсем не по нутру.
— ...потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.
Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Алексия заметила, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.
— Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить...
— Это точно, что содержательное, — вполголоса заметила Гермиона.
— Только не говори, что тебе понравилось, — тихо сказал Рон, повернув к Гермионе лоснящееся от сытости лицо. — Одна из самых занудных речей, какие я слышал. А ведь я рос с Перси.
— «Содержательное» и «понравилось» — разные вещи, — сказала Лекси, поддерживая Гермиону. — Эта речь очень многое объясняет.
— Правда? — удивился Гарри. — А по мне, так вода водой.
— В этой воде растворено кое-что важное, — сумрачно проговорила Гермиона.
— Да что ты, — с недоумением сказал Рон.
— Как вам вот это: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует»? Или еще: «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»?
— Ну, и что это означает? — нетерпеливо спросил Рон.
— А я тебе скажу, что означает, — сказала Гермиона зловеще. — Означает то, что Министерство вмешивается в дела Хогвартса.
Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу.
— Рон, вы же должны с Лекси показать первокурсникам дорогу!
— Ах, да, — сказал Рон, который явно про это забыл. — Эй! Эй, вы! Мелкота!
— Рон! — А кто они, по-твоему? Великаны, что ли?
— Первокурсники! — властно крикнула Алексия через стол. — Сюда, пожалуйста!
Кучка новичков робко двинулась по проходу между столами Гриффиндора и Пуффендуя. Каждый мешкал как только мог, чтобы не идти первым. Все они действительно казались очень маленькими.
— Ну ладно, пока, — сказали Гарри и Гермиона в один голос Рону и Лекси.
После того, как Уизли и Келлис проводили первокурсников и показали им дорогу до гостиной, Алексия сказала другу, что пойдёт прогуляться. Тот лишь пожал плечами.
Лекси шла одна по темному коридору, слегка освещающую свечами.
— Эй, Лекс! — к ней бежал Нотт.
— Привет, Тео.
Парень крепко обнял девушку, чем ввёл её в растерянность. Она всё же ответила на объятия, хоть до сих пор чувствовала себя неловко.
— Как ты? — спросил парень, отстранившись. — У тебя всё хорошо?
— Конечно. А разве может быть по-другому?
— Ты не ответила на мои последние три письма, я волновался.
— Прости.
— Да ничего. Но в следующий раз, хотя бы дай понять, что ты жива.
— А ты что, считал меня мёртвой? — усмехнулась девушка.
— Ну не прям мёртвой, но...
— Я поняла. — Алексия хихикнула, её смешило волнение слизеринца. — А как ты, с тобой всё хорошо?
— Тебя увидел и стало лучше. — Нотт словно чеширский кот, растянулся в улыбке.
— Ой, да брось. — отмахнулась девушка, слегка смутившись. В последнее время, она делает это слишком часто.
— У меня есть кое-что для тебя. — слизеринец в миг посерьёзней и это напрягло Алексии.
— Что?
— Не здесь. Встретимся завтра после занятий возле чёрного озера.
— Ты пугаешь меня, Тео.
— Не бойся. — попытался успокоить её парень. — Помнишь, я обещал найти что-нибудь о твоей семье?
Алексия неуверенно покачнула головой. Она поняла к чему ведёт Нотт.
— Так вот, я кое-что нашёл...
— Правда?
— Да. Поговорим об этом завтра.
— Но...
— Завтра, Лекси, завтра. А сейчас давай я провожу тебя до гостиной.
Дошли они до гостиной в полнейшей тишине. Девушка была в своих мыслях и Теодор всё прекрасно понял и не желал мешать ей думать.
Лёжа в своей кровати, Алексия всё думала, что же такое нашёл Теодор. В своих размышлениях, она не заметила, как заснула.
***
Утром, когда Алексия проснулась то заметила, что Лаванда и Парвати шепчутся. Девушка не поняла о чём у них шла речь, ведь как только они увидели, что Лекси проснулась, тут же замолчали. Ей абсолютно не было дела до этих сплетниц.
Перед занятиями Алексия решила принять душ. Она захватила с собой полотенце и одежду, чтобы сразу переодеться. Уже стоя под тёплой водой, Келлис уловила голос Гермионы.
— Может хватит уже шептаться?- спросила она
— А тебе то, что? Если хочешь чтобы мы перестали, то может ты расскажешь, ты же дружишь с Келлис, наверняка знаешь правду - послышался голос Лаванды
— Ничего вам я говорить не буду и я посоветовала бы вам не шептаться больше ни о Гарри ни о ней.
Алексия стояла с закрытыми глазами и улыбалась. Всё таки ей повезло с подругой.
Закончив все водные процедуры, быстро высушив волосы, Алексия натянула школьную форму и взглянула на себя в зеркало. Бледное, будто аристакратичное лицо. Девушка попыталась вспомнить, где видела схожее, но в голову ничего не приходило.
Алексия вышла из ванной.
— Все хорошо?- спросила Гермиона, обеспокоенно вглядываясь в лицо подруги
— Да, все чудесно. — попыталась улыбнуться, но не получилось. Гермиона видимо поняла и перестала лезть с вопросами. Молча они собрались и вышли из комнаты. В гостиной уже были мальчики и ждали их.
— Что случилось, Гарри? — спросила через Гермиона. — У тебя такой вид... А это еще что такое?
Она уставилась на доску объявлений, где красовался большой новый Лист:
ГРЕБИ ГАЛЕОНЫ ГРАБЛЯМИ!
Приток карманных денег отстает от твоих расходов? Хочешь маленько разжиться золотишком? Свяжись через общую гостиную Гриффиндора с Фредом и Джорджем Уизли, готовыми предложить нетрудную и почти безболезненную работу с неполным рабочим днем (всю ответственность, однако, несет нанимающийся).
— Нет, это уже ни в какие ворота! — грозно заявила Гермиона, снимая лист, приколотый Фредом и Джорджем поверх объявления о дате первой вылазки в Хогсмид, которая должна была состояться в октябре.
— Надо будет поговорить с ними, Рон. Рон всполошился.
— Почему?
— Потому что ты старосты! — сказала Гермиона, вылезая через портретный проем. — Кому, как не тебе, останавливать это безобразие?
— И все-таки что с тобой, Гарри? — повторила вопрос Гермиона. — Ты страшно зол на кого-то.
Они начали спускаться по лестнице. Старые волшебники и волшебницы на висевших вдоль нее портретах были поглощены разговорами между собой и не обращали на школьников внимания.
— Симус считает, что Гарри врет про Сама-Знаешь-Кого, — коротко объяснил Рон, когда стало ясно, что Гарри отвечать не желает.
— Лаванда тоже так думает, — мрачно сказала она.
— Мило поболтали с ней о том, какой я гнусный врунишка и охотник до дешевой славы? — громко спросил Гарри.
— Нет, — спокойно ответила Гермиона. — Я посоветовала ей не разевать по твоему поводу и по поводу Алексии свой большой трепливый рот. И было бы очень мило, если бы ты перестал кидаться на нас с Роном. Не знаю, заметил ты или нет, но мы на вашей стороне.
— Извини, — тихо сказал Гарри после небольшой паузы.
— Все в порядке, — отозвалась Гермиона с достоинством. Потом покачала головой. — Помните, что сказал Дамблдор на пиру перед летними каникулами?
Гарри, Алексия и Рон озадаченно на неё посмотрели. Гермиона вздохнула еще раз.
— Про Сами-Знаете-Кого. Дамблдор сказал, что он «славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии...».
— Как ты ухитряешься запоминать? — спросил Рон, глядя на нее с восхищением.
— Слушаю, Рон, только и всего, — холодновато ответила Гермиона.
— Я тоже, но я бы не мог слово в слово...
— А суть в том, — громко, с нажимом продолжала Гермиона, — что Дамблдор говорил как раз о таких вещах. Вы-Знаете-Кто возродился всего два месяца назад, а мы уже начали враждовать между собой. И Волшебная шляпа — помните? — предостерегает: держитесь вместе, будьте едины...
— Но и Гарри вчера вечером в точку попал, — заметил Рон. — Если это означает, что нам надо побрататься со Слизерином, — держи карман шире.
— А по-моему, очень жаль, что мы не пытаемся создавать связи между факультетами, — сердито возразила Гермиона.
Тем временем они добрались до подножия мраморной лестницы. Через вестибюль шло несколько четверокурсников из Когтеврана.
— Ну-ну, давай, создавай вот с такими связи, — саркастически сказал Гарри. Войдя вслед за когтевранцами в Большой зал, они инстинктивно посмотрели на преподавательский стол. Профессор Граббли-Дерг была тут как тут, беседовала о чем-то с профессором Синистрой, учительницей астрономии.
Хагрид, как и вчера, выделялся только своим отсутствием.
— Дамблдор не сказал даже, на сколько времени к нам пожаловала эта Граббли-Дерг, — заметил он по пути к столу Гриффиндора.
— Может быть... — задумчиво проговорила Гермиона.
— Что? — одновременно спросили Гарри и Рон.
— Может быть... ну... он не хотел привлекать внимания к тому, что нет Хагрида.
— Как это — не привлекать внимания? — засмеялся Рон. — Разве мы могли не заметить?
Прежде чем Гермиона могла ответить, к Гарри подошла высокая чернокожая девушка с длинными косичками.
— Привет, Анджелина. — поздоровался Гарри.
— Привет, — бодро бросила она. — Как лето? — И, не дожидаясь ответа:
— Слушай, я теперь капитан команды Гриффиндора по квиддичу.
— Отличная новость, — улыбнулся ей Гарри. Можно было надеяться, что отныне не придется выслушивать длинных наставлений, какими мучил игроков Оливер Вуд.
— Нам нужен другой вратарь вместо Оливера. Отборочные испытания в пятницу в пять часов, и я хочу, чтобы собралась вся команда, — надо
посмотреть, как впишется новичок
— Хорошо, — сказал Гарри. Анджелина улыбнулась ему и отошла.
— Я и забыла, что Вуд уже окончил школу, — рассеянно проговорила Гермиона, сев за стол рядом с Роном и потянув к себе тарелку с тостами.
— Для команды, наверно, большая потеря.
— Это точно, — сказал Гарри, садясь напротив, Алексия села рядом с ним.
— Он был хорошим вратарем... — И тем не менее свежая кровь не помешает. Как по-вашему? — заметил Рон.
Профессор Макгонагалл, идя вдоль стола, раздавала расписания.
— Ну и денек сегодня! — простонал Рон. — История магии, сдвоенное зельеварение, прорицания и сдвоенная защита от Темных искусств... Бинс, Снейп, Трелони и эта Амбридж — все в один день! Хорошо бы Фред и Джордж поторопились со своими Забастовочными завтраками...
— Что я слышу? Не обманывают ли меня уши? — спросил Фред, который как раз появился вместе с Джорджем. — Староста Хогвартса хочет прогуливать уроки? Он втиснулся на скамейку рядом с Гарри.
— Вот, полюбуйся, что у нас сегодня, — хмуро сказал ему Рон, подвигая к Фреду свое расписание. — Худший понедельник в моей жизни.
— Я тебя понимаю, братишка, — кивнул Фред, просмотрев листок. — Ну что ж, могу по дешевке уступить тебе Кровопролитную конфету.
— С какой стати вдруг по дешевке? — с подозрением спросил Рон.
— С такой, что у тебя от неё как пойдет носом кровь, так и не остановится. Противоядия у нас еще нет, — объяснил Джордж, беря себе копченой рыбы.
— С чем вас и поздравляю, — угрюмо сказал Рон, засовывая расписание в карман.
— Нет уж, лучше на уроках посижу.
— Кстати, о ваших Забастовочных завтраках, — сказала Гермиона, поочередно сверля глазами Фреда и Джорджа. — Вы не должны были помещать на доске Гриффиндора объявление о наборе испытуемых.
— Кто это берется нам указывать? — с изумлением спросил Джордж.
— Я, — ответила Гермиона. — То есть, Лекси. — попыталась исправиться Грейнджер. — Ну и Рон.
— Меня, пожалуйста, не припутывай, — поспешно сказал Рон. Гермиона сверкнула на него глазами. Фред и Джордж хихикнули.
— Скоро ты, Гермиона, другие песни запоешь, — проговорил Фред, густо намазывая маслом сдобную лепешку. — У тебя пятый курс пошел, скоро сама будешь выпрашивать у нас Забастовочные завтраки.
— Почему это на пятом курсе я вдруг начну их выпрашивать? — спросила Гермиона.
— На пятом курсе сдают СОВ, — объяснил Джордж.
— И что же?
— А то, что у вас впереди экзамены. Вас так нагрузят, что спины затрещат, — с удовлетворением сказал Фред.
— У половины нашего курса перед СОВ пошли неполадки с нервами, — радостно подхватил Джордж. — Ну, слезы там, истерики... Патриция Стимпсон все время в обморок падала...
— А Кеннет Таулер весь покрылся пузырями, было такое? — пустился вспоминать Фред.
— Это потому, что ты подсыпал ему в пижаму Волдырный порошок, — сказал Джордж
— Да, точно, — ухмыльнулся Фред. — Я и позабыл... Трудно, знаете, держать все в голове.
— Так или иначе, пятый курс — это кошмар у многих нервы здают.
— Так почему вы говорите всех, что пятый курс это ужас?
— По крайней мере для тех, кого волнуют результаты экзаменов. Мы-то с Фредом не унывали.
— Ага... Ну, и что у вас вышло? Всего по три балла каждому, — напомнил ему Рон.
— Подумаешь, — отмахнулся Фред. — Все равно наша жизнь не будет иметь ничего общего с миром академических достижений.
— Мы всерьез обсуждали вопрос, учиться ли на седьмом курсе, — бодро сообщил Джордж. — Ведь теперь, когда у нас есть... Он осекся, наткнувшись на предостерегающий взгляд Гарри. Ещё чуть-чуть — и Джордж проговорился бы насчет денежного приза за победу в Турнире Трех Волшебников, который Гарри отдал ему и Фреду. — ...когда у нас есть баллы за СОВ, — мигом выкрутился Джордж, — зачем нам еще ЖАБА? Но в конце концов мы решили, что для мамы это было бы слишком — наш уход из школы как раз в тот момент, когда Перси оказался самым вонючим дерьмом на свете.
— Но мы не собираемся тратить этот последний год зря,- сказал Фред, с нежностью оглядывая большой зал. Мы используем его для того, чтобы провести небольшое исследование рынка. Выясним в точности, чего хочет средний ученик Хогвартса от магазина волшебных фокусов и трюков, тщательно обработаем результаты исследования и постараемся предложить товар, соответствующий спросу.
— Но где вы возьмете начальный капитал? — скептически спросила Гермиона. — Вам нужна будет масса всяких ингредиентов, материалов — ну, и помещение, конечно... Гарри не смотрел на близнецов. Его лицу стало жарко; он нарочно уронил вилку и наклонился под стол поднять. Над ним раздался голос Фреда:
— Меньше будешь спрашивать — меньше вранья услышишь, Гермиона. Пошли, Джордж, если поторопимся, может, успеем перед травологией поторговать Удлинителями ушей. Вынырнув из-под стола, Гарри увидел спины уходящих близнецов. Каждый уносил с собой несколько тостов.
— Ну, и как это понимать? — спросила Гермиона, глядя то на Гарри, то на Рона. — «Меньше будешь спрашивать...» Выходит, у них уже есть золото, чтобы начать дело?
— Мне и самому хотелось бы знать, — задумчиво наморщил лоб Рон. — Этим летом они купили мне новую парадную мантию. Откуда у них столько галеонов, понятия не имею...
Гарри решил, что пора перевести разговор в менее опасное русло.
— Думаете, и правда из-за экзаменов будет трудный год?
— Ещё бы, — откликнулся Рон. — Это уж наверняка. СОВ — важная штука, от него зависит, какую работу ты можешь получить, и всякое такое. В этом году, Билл мне сказал, у нас будут еще консультации по выбору профессии. Чтобы ты мог решить, какие предметы сдавать на последнем курсе.
— А вы уже поняли, что хотите делать после Хогвартса? — спросил Гарри Алексию, Рона и Гермиону чуть погодя, когда они вышли из Большого зала и направились в кабинет истории магии.
— Я — ещё нет, наверно, — медленно проговорил Рон. — Разве что... ну... На него вдруг напала застенчивость.
— Что? — не отступался Гарри.
— Ну, мракоборцем неплохо бы стать, — сказал Рон нарочито небрежным тоном.
— Это точно! — с жаром подтвердили Гарри и Веатрикс
— Но они — вроде как элита, — продолжил Рон.— Надо сильно постараться, чтобы туда попасть. Ну, а ты, Гермиона?
— Не знаю, — сказала она. — Хочется делать по-настоящему важное дело.
— Мракоборцы — это очень важно! — воскликнул Гарри.
— Да, но это не единственное важное дело на свете, — глубокомысленно заметила Гермиона. — Я могла бы, например, всерьез заняться борьбой за права эльфов...
Гарри, Лекси и Рон с трудом удержались от того, чтобы не переглянуться.
Алексия задумалась, кем бы она хотела быть?...