Последняя из рода ведьм

В один из дней, у Гарри было слушание в министерстве магии. А всё из-за того, что он использовал палочку вне Хогвартса. Тогда, все были, как на иголках.
По возвращению на площадь Гриммо, Гарри и Римус обрадовали всех новостью о решение суда.
Фред, Джордж и Джинни пустились в пляс, припевая: «Оправдали, оправдали… "
      — Я так и знал! — завопил Рон. — Ты всегда выходишь сухим из воды
      — Они и не могли решить по другому, — сказала Гермиона, — Никаких доводов против него не было. Ровно никаких.
      — Если вы точно знали, что меня оправдают, почему у вас на лицах такое облегчение? — с улыбкой спросил Гарри.
— Сириус, мы в Министерстве встретили Люциуса Малфоя.
— Что? — Сириус был удивлен. — Что он там забыл? Он чёртов пожиратель. Верный ему. И то, что он на свободе столько лет, так это потому что он откупился. Поганый трус. И он смеет ещё подходить к моему крестнику?!
— Сириус, в этом доме он под защитой. В Хогвартсе Дамблдор не позволит, — говорила Молли.

***
Остаток каникул, девушка провела в штаб квартире ордена. Большую часть времени, она проводила в библиотеке, где было очень много книг, особенно по тёмной магии. Алексия изучала каждую книгу, в надежде найти хоть что-нибудь, связанное с её семьёй. Но безуспешно. Было ощущение, что их специально убрали, прям, как в Хогвартсе. Лекси не могла поверить в то, что в библиотеке не будет не единой книги, в котором могло рассказываться о кольце в форме дракона. А вот о кольце со змеёй, она нашла не много информации. Змея — символ Слизерина. И вероятность того, что она имеет какое-то отношение к нему была велика. Салазар Слизерин и его наследники, могли разговаривать со змеями. Алексия тоже могла. Впервые она это поняла, когда ей было двенадцать. Тогда она жутко испугалась и считала, что ей показалось. Но сейчас, девушка была на сто процентов уверена, что она может говорить на парселтанге. Об этом она никому не рассказывала, не хотела, чтобы её считали какой-то не такой.
Алексия занялась учением невербальной магии, ведь как оказалось, у неё была склонность к этому. Тот случай в поезде, когда она оглушила слизеринцев, не говоря заклинание в слух, дал ей ясно понять, она может колдовать и без палочки. В книгах говорилось, что использовать невербальную магию было очень тяжело и сложно. Она требовала большой практики и главное, концентрации. В первое время, у Алексии с трудом получалось даже простейшее Люмос. Но девушка так легко не сдавалась, она пробовала раз за разом, пока не получалось всё идеально до мелочей. На вопросы друзей, что она делает постоянно в библиотеке, девушка уклончиво отвечала, что читает. Рон и Гарри тогда просто закатили глаза, а Гермиона наровилась заниматься вместе с ней.
К концу лета, девушка получила письмо из Хогвартса. В нём лежал значок старосты и письмо:
«Хочу проинформировать вас, Мисс Келлис, что сначала пятого курса обучения Хогвартса, вы назначены старостой факультета Гриффиндор.»
— Поверить не могу! Просто поверить не могу! Рон, дорогой мой, как чудесно! Староста! Это уже семейная традиция! Вот отец обрадуется! Я так тобой горжусь, какая прекрасная новость! Может быть потом станешь старшим старостой, как Билл и Перси. Какая радость, я в восторге, — радостно кричала миссис Уизли.
В это время Фред и Джордж дружно издавали рвотный звуки, но миссис Уизли ничего не слышала, она осыпала Рона поцелуями его лицо, которое уже краснотой было, как помидор.
— Интересно, а кто ещё староста Гриффиндора? — спросил Гарри. — Гермиона, может ты?
— Нет, мне не приходило письмо. — опечаленно ответила Грейнджер.
— Тогда кто? — не унимался Поттер.
— Походу я. — сказала Алексия, зайдя на кухню. — Мне пришло письмо. — девушка показала значок старосты.
— О, милая, поздравляю тебя. — Миссис Уизли кинулась обнимать девушку. — Это надо отметить. — женщина бросилась готовить, говоря о том, какой Рон и Лекси молодцы.
— Поздравляем, малышка Лекс. — сказал Фред.
— Ну ты же будешь закрывать глаза на наши розыгрыши? — хихикнул Джордж.
— Я подумаю. — весело ответила Келлис.
— Значит, мы с тобой вместе будем старостами факультета? — спросил Рон, хотя это итак было уже понятно.
— Получается, что да. Ну я вообще думала, что ты, Гермиона, будешь старостой. Ты больше подходишь на эту роль.
— Не больше тебя. Ты достойна быть старостой, ты умна, ответственна, я рада за тебя, Лекси.
Келлис улыбнулась подруге. Но она видела, что Гермиона не много была расстроена. Она даже хотела отказаться от значка и попросить МакГонагалл сделать старостой Гермиону.
— И даже не вздумай отказываться. — Грейнджер будто прочитала мысли Алексии и та удивлённо на неё покосилась. — Что? У тебя на лице всё было написано. Послушай, Лекс. — Гермиона взяла за руку черноволосую. — Да, может мне чуточку и обидно, но это не значит, что ты не достойна быть старостой и не значит, что я начну как-то ненавидеть тебя. Вовсе нет. Я рада, что именно ты староста, а то представь, что старостой могла бы стать Лаванда Браун. — девушки одновременно хихикнули. — Поэтому, носи с гордостью этот значок и наказывай правонарушителей.
— Спасибо, Герми. — Алексия обняла подругу. Ей было важно знать её мнение.
— Но я не понимаю, почему старостой сделали Рона? — негодовала Грейнджер. — Не могли взять кого-нибудь более ответственного.
— Эй! — возмутился Рон, на что остальные лишь посмеялись.

***
Вот и закончились каникулы. Наступила осень, а это значит пора возвращаться в Хогвартс. Начало пятого курса. Алексии было интересно, чего ожидать от этого года. Своим друзьям о практике в невербальной магии, она так и не рассказала. Сейчас не время, думала она.
Подарком была сама возможность покинуть этот пыльный затхлый дом на Гримо, где половину шкафов и буфетов еще даже не отпирали, где из темных углов в тебя частенько летят хриплые оскорбления Кикимера. Кстати, о нём. Этот домовой эльф, в первый при виде её начал кланяться и называть госпожой. Он поклялся исполнять любое её поручение, в тот момент, как своего законного хозяина Сириуса игнорировал и называл предателем. Алексия была весьма удивлена, почему эльф так боготворил её? Но она уже прекрасно знала, что никто не расскажет ей ничего.
Жизнь в штаб-квартире организации, созданной для борьбы с Волан-де-Мортом, оказалась вовсе не такой интересной и волнующей, как можно было предположить. Хотя члены Ордена Феникса регулярно приходили и уходили — в одних случаях они оставались ужинать, в других задерживались лишь для минутной беседы шепотом, — миссис Уизли позаботилась о том, чтобы до ушей (в том числе и снабженных Удлинителями) посторонних ничего существенного не долетало.
Последняя ночь на Гриммо выдалась мягко говоря не очень. Целую ночь Алексии снились странные сны. Поначалу ей снился умирающий Седрик. А после ей снился Хогвартс, но не нынешний, а несколько лет назад. По коридору школы шла девушка...

***
Невысокая стройная рыжеволосая девушка шла по коридору школы, постукивая каблуками туфлей. Цокот раздавался эхом по коридору. На груди у девушки поблёскивал значок старосты школы. На форме Слизерина он смотрелся идеально. Всё в этой девушке было идеально. Её статная фигура, прямая осанка, аристократическая внешность: бледная кожа, пухлые губы в виде сердца, ровный маленький носик, голубые глаза, притягивающие и одновременно отталкивающие. Рыжие длинные волосы аккуратными волнами спадали на спину, шевелясь в такт ходьбы.
— Амелия! — рыжеволосая остановилась и повернулась к зовущему её. Перед ней стоял запыхавшийся и немного взъерошенный парень в форме Слизерина.
— Что с тобой, Регулус? Почему ты такой взбудораженный? — спросил приятный девичий голос.
— Там мародёры опять взялись за старое.
— Неудивительно. Они не могут сидеть на месте и постоянно ищут приключения. Кто их очередная жертва насмешек?
— Снейп.
— Опять он. — тяжело выдохнула девушка. — Он явно притягивает их к себе, как к магнит. И что в этот раз не понравилось Поттеру? Что Снейп слишком громко дышал?
— Сириус.
— Что Сириус?
— Это он начал всё.
— С чего вдруг? Снейпа больше ненавидел Поттер и это из-за Эванс.
— Это из-за тебя, Лия...
— Чего? А причём тут я и Снейп?
— Понятия не имею.
— Ну пойдём, сейчас всё узнаю. — твёрдым голосом сказала слизеринка, двинувшись в сторону двора.
— Узнаю этот тон, будет что-то интересное. — усмехнулся Регулус, побежав за подругой.
Во дворе школы столпились студенты, отовсюду слышались смешки. Стоило только появится Амелии, как все притихли, отходя в сторону, пропуская девушку. Рыжеволосая гордой походкой направилась прямиком к четвёрки мародёров, что возвышались над угрюмым Снейпом.
— Я смотрю вы здесь веселитесь? — спокойно сказала Амелия, встав перед гриффиндорцами. Регулус стоял позади девушки, смотря прямо на брата.
— А ты, как всегда здесь. — усмехнулся Джеймс Поттер. — Пришла заступиться за нюниуса? Баллы спишешь с нашего факультета?
— Мне нет никакого дела до ваших розыгрышей, но меня волнуют студенты моего факультета и как ты сказал, я староста школы и я отнимаю 50 баллов с каждому из вас.
— Что? Двести баллов? — разинул рот Петтигрю.
— А теперь, разошлись все! — повысила голос Амелия и все ученики разбежались кто куда. Они прекрасно знали, что злить слизеринку не стоит. Тем более Эту рыжеволосую.
Когда во дворе остались лишь трое слизеринцев и мародёры, девушка взглядом показала Снейпу, чтобы он ушёл. Тот недовольно покосился на присутствующих и ушёл в сторону замка, постоянно оборачиваясь назад.
— И что на этот раз вы не поделили между собой?
— А тебя это так волнует, огонёк? Какое тебе дело до этого? — поинтересовался Сириус.
— Меня волнует, по сколько там присутствую и я. Ответишь мне, Блэк, причём здесь я? Или будешь дальше строить из себя дурачка?
Сириус несколько секунд вглядывался в девушку, а после шепнул что-то друзьям и они ушли. Амелия тоже сказала уйти Регулусу. Парень не хотел оставлять подругу наедине с братом, но ей он доверял и знал, что она ему потом всё расскажет. У них не было секретов друг от друга.
Парень и девушка остались одни. Блэк не решался начать разговор, но под таким взглядом слизеринки, он прокашлялся и сказал:
— Снейп в последнее время слишком много крутится вокруг тебя.
— И? Тебя это напрягает?
— Меня напрягает сам нюниус.
— Брось, Сириус, ты можешь врать своим друзьям, самому себе, но только не мне. Я повторюсь, какое отношение я имею к Снейпу, помимо того, что он крутится возле меня. 
— Самое прямое. Он просто пользуется тобой из-за твоего происхождения, нашёл защиту чистокровной ведьмы. Каждый хочет вбиться к тебе в доверие, все об этом мечтают.
— Я не понимаю, ты волнуешься обо мне или же всё таки ревнуешь меня?
Сириус раскрыл рот от удивления. Он не ожидал, что девушка спросит всё прямо. Хотя должен был, ведь слизеринка очень прямолинейна.
— Молчишь? Ну конечно, ты сам не знаешь причину, по которой так печёшься обо мне. Ты ведёшь себя, как мальчишка, у которого забрали любимую игрушку. То же самое было и с Реджи. Но тогда я так и не поняла, ты ревновал меня или брата?
— Ты и сама знаешь.
— Я знаю лишь то, что между нами ничего не может быть. Год назад ты сделал выбор в пользу свободы, так довольствуйся этим и оставь меня в покое. Больше я повторять не собираюсь. — Амелия развернулась и пошла в замок.
— Лия, неужели тебе плевать на меня? — крикнул ей вслед Блэк.
— Да и прими это.
— А раньше ты говорила по-другому.
— Раньше и ты был другой.
На этих словах, девушка полностью скрылась в замке. Она прижалась спиной к стене. Одинокая слеза скатилась по бледной щеке. Девушка поспешила её смахнуть. Так будет правильно. Она и Блэк две противоположности. Она будет счастлива, но с другим Блэком. Всё уже решено.

***
После этого сна, Алексия была вся в себе. Она совершенно не обращала внимание на происходящее. Даже, сидя с друзьями в купе поезда, она только и думала о той девушке и Сириусе. Зато, Алексия поняла, что та девушка была её матерью. Она это чувствовала. Её лицо ей было смутно знакомо, где-то она его видела.
Лекси совершенно не понимала, почему ей приснился этот сон и был ли это вообще сон?...
Пока ребята ехали в Хогвартс, до них дошла новость о том, что старостами слизерина стали — Драко Малфой и Пэнси Паркинсон.
— Он и раньше возвышался над всеми, а сейчас будет ещё хуже. — бурчал Рон. — Чем думал Дамблдор, когда выбирал этого самодовольного слизняка на роль старосты?
— И эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно скаала Гермиона. — Какая из неё староста, если она толстая и медлительная, как тролль, которому дали по башке...
— А кто у Пуффендуя? — спросил Гарри.
— Эрни Макмиллан и Ханна Аббот, — хрипло ответил Рон.
— А у Когтеврана — Энтони Голдстейн и Падма Патил, — сказала Гермиона.
— Ты ходил с Падмой Патил на Святочный бал — произнес чей-то голос. Все повернулись к Полумне Лавгуд, которая, не мигая, смотрела на Рона поверх своего «Придиры». Он проглотил шоколад, который был у него во рту.
— Да, я знаю, что ходил, — сказал он с легким удивлением.
— Ей не очень понравилось, — поведала ему Полумна.
— Она говорит, ты неважно с ней обошелся. Не стал с ней танцевать. Хотя для меня это было бы даже лучше, — добавила она глубокомысленно.
— Не люблю танцы.
И она опять спряталась за журналом. Рон несколько секунд с отвисшей челюстью пялился на обложку, потом повернулся к Джинни, надеясь на какое-нибудь объяснение, но та, чтобы не расхохотаться, засунула в рот костяшки пальцев. Рон озадаченно покачал головой, потом посмотрел на часы.
— Вам надо время от времени патрулировать коридоры, — сказал он Гарри, Веатрикс и Невиллу, — и вы можете наказывать людей за плохое поведение. Мне не терпится прищучить Крэбба и Гойла... — говорила она Рону и Лекси. Но Келлис слышала её смутно.
— Ты не должен злоупотреблять положением старосты, Рон! — резко сказала ему Гермиона.
— Малфой, конечно, ни капельки не будет им злоупотреблять, — саркастически откликнулся Рон.
— Ты что, намерен опуститься до его уровня?
— Нет, я просто намерен добраться до его дружков раньше, чем он доберется до моих.
— Ещё и Паркинсон в придачу. — фыркнула Гермиона.
— Из них такие же старосты, как из меня балерина. А ты, как думаешь, Лекси? — обратился к ней Поттер. — Эй, Лекс! — повторил Гарри, заметив, что подруга летала в облаках и совершенно не обращала внимание на происходящее.
— Алексия Келлис! — повысила голос Гермиона, отчего черноволосая дёрнулась и повернулась к ней.
— А? Что?
— Ты нас не слушала? — Грейнджер была возмущена.
— Извините, задумалась.
— Интересно о чём? — спросил Уизли.
— Да так, неважно. Я пожалуй пройду, пройдусь. — Алексия встала и вышла из купе.
— Мне одной кажется, что она в последнее время какая-то не своя? — Гарри обвёл взглядом Рона и Гермиону и он понял, что они думали так же.
Как только Алексия захлопнула дверь купе, она смогла спокойно выдохнуть. Девушка не спеша двинулась по коридору, слышав крики из разных купе. Лекси дошла до конца поезда и встала напротив окна, смотря, как пейзаж меняется за пейзажам. Голубоглазая чувствовала себя неважно. За время, проведённое на площади Гриммо, она успела понять, что Дамблдор скрывает что-то от неё и он явно не хочет, чтобы Алексия всё узнала, поэтому и настроил других против неё же, заставив молчать. Она больше не видела в нём, того добродушного старика, который всегда предлагал лимонную дольку.
— Почему ты здесь?
Алексии даже не нужно было поворачиваться, чтобы понять кому принадлежит этот голос.
— А тебе какое дело, Малфой?
— Мне совершенно никакое. Просто ты загораживаешь вид из окна.
— Хочешь сказать, что ты пришёл сюда, чтобы просто посмотреть на вид из окна? — Алексия повернулась к слизеринцу, выгнув чёрную бровь.
— Ну а почему нет?
— Не думала, что ты ценитель такого.
— Ну мне многое нравится. — пожал плечами Малфой, пристально рассматривая девушку перед собой.
«А она похорошела» — подумал он.
— Как лето прошло?
— Скажи, пожалуйста, почему ты так дружелюбно настроен по отношению ко мне? Ты же любишь насмехаться над такими, как я.
— Ты не такая, как они.
— Всмысле? Чем же я отличаюсь от других?
— Понятия не имею, чем то, да и отличаешься.
— Шикарный ответ, а главное он всё объясняет.
— Вот не надо язвить.
— И это мне говорит ходячая язва?
— Слушай, Келлис, а ты оказывается не такая серая мышка какой я тебя считал. Язычок то у тебя подвешен.
— В таком мире и с такими людьми по-другому никак. Либо ты, либо тебя.
Малфой на мгновенье замолчал, будто думал о чём то.
— А ты, кстати, не хочешь извиниться передо мной?
— Извиниться? За что это?
— Но как же... перед каникулами ты оглушила меня.
— Пфф, подумаешь. — фыркнула девушка. — Радуйся, что не убила.
— А ты можешь? — выгнул бровь блондин.
— Убить может каждый, но вот духу хватит не каждому.
— Да ты прям философ.
— Я реалист и говорю правду.
Неожиданно, поезд резко дёрнулся и Алексия, потеряв равновесие, упала прямо на Малфоя. Тот, поймал девушку и инстинктивно прижал к себе. Алексия замерла, не в силах пошевелиться. Она, прямо сейчас стоит в объятьях с Малфоем. Она медленно подняла голову и встретилась глазами со слизеринцем. Его взгляд серо-голубых глаз, смотрел прямо в душу. Щёки от неприличного расстояния покраснели и девушка поспешила вырваться из крепкой хватки Малфоя. Хотя признаться, она этого не хотела. Алексия отвернулась к окну, чтобы скрыть своё смущение.
— Никогда бы не подумал, что ты сама упадешь в мои объятия. — усмехнулся слизеринец.
— Что? Поезд качнулся и я потеряла равновесие! — воскликнула девушка, обернувшись к Малфою.
— Ой, да ладно тебе. Если хочешь быть в моих объятиях, то не стесняйся, говори прямо.
Казалось бы, что человек не может покраснеть до степени помидора, но Алексия смогла. Её смущению и неловкости не было предела.
— Всё, я пошла.
— Ты же не обиделась?
— Ещё чего. — фыркнула девушка.
— Кстати, поздравляю с назначением старосты.
Алексия побежала прочь оттуда, подальше от Малфоя и бьющегося со скоростью света — сердца.
Вернулась в купе девушка в полной растерянности, не сказав друзьям ни слова.
— Как думаете, кто будет новым учителем по ЗОТИ? — спросила тему Грейнджер.
— Понятия не имею. — пожал плечами Рон. — Но он однозначно будет каким-то не таким.
— В каком смысле не таким? — не поняла черноволосая.
— Ну смотри, — начал Рон. — На первом курсе, у преподавателя в затылке было лицо Сама Знаешь Кого. Второй, Локонс, тот ещё тип, кроме себя больше никого не видел. Потом Люпин, он оборотень. Грюм, ну сама понимаешь.
— Да уж... Преподавателей подбирают по странному критерию. — ответила Лекси.
Погода пока они ехали все дальше на север, оставалась неустойчивой. То по вагонным стеклам вяло брызгал дождь, то показывалось бледное солнце, которое вскоре поглощали тучи. Когда стемнело и в вагоне зажглись лампы, Полумна скатала «Придиру» в трубку, аккуратно положила журнал в сумку и принялась разглядывать соседей по купе.
Гарри, сидевший у окна, прижал лоб к стеклу и пытался разглядеть вдалеке очертания Хогвартса, но вечер был безлунный, а стекло с дождевыми потеками — мутное от копоти.
— Пора, наверно, одеться, — сказала наконец Гермиона.
Поезд начал замедлять ход, и отовсюду стали долетать обычные звуки: ученики брали свои вещи и живность, готовились к выходу. Поскольку Рон с Алексией должны были за всем этим приглядывать, они опять пошли по вагонам, оставив Венеру и Сычика на попечение Гарри и остальных.
— Первокурсники, прошу построиться здесь! Первокурсники, ко мне! — кричала Алексия.

***
Двигаясь по перрону и через здание вокзала, Гарри, Гермиона и Джинни разошлись. В толкучке Гарри всматривался во тьму — искал Хагрида. Он должен быть здесь, Гарри очень на это рассчитывал. Встреча с Хагридом была одной из главных радостей, которые он предвкушал. Но Хагрида не было.
Он огляделся в поисках Рона и Алексии, желая спросить у них, что они думают о новом появлении профессора Граббли-Дерг, но их рядом не было, так что она просто дала потоку вынести себя на обочину темной, мокрой от дождя дороги, которая шла мимо станции Хогсмид.
На ней стояло около сотни безлошадных карет, которые всегда возили в замок учеников начиная со второго курса.
Алексия и Рон наконец вернулись. Девушка повернулась в сторону кареты.
Сегодня они не были безлошадными. Между оглоблями стояли существа, которых
Плоти — ровно никакой, только черная шкура, облегающая скелет, видимый до мельчайшей косточки. Головы как у драконов. Глаза белые, без зрачков, широко открытые. И вдобавок большие, растущие из холки черные кожистые крылья — ни дать ни взять крылья гигантских летучих мышей. Странно, зловеще выглядели во мраке эти существа, которые стояли совершенно неподвижно и беззвучно. Алексия не понимала, зачем вдруг понадобились эти жуткие лошади, — ведь кареты прекрасно могут двигаться сами.
— Что это за звери такие, как ты думаешь? — спросил Гарри у Алексии, кивком показывая на жутких лошадей, мимо которых как ни в чем не бывало потоком шли ученики. Алексия поняла, что Гарри тоже их видит.
— Какие звери?
— Ну лошади...
Появилась Полумна с Сычиком в клетке. Крохотная совушка, как обычно, взволнованно верещала.
— Вот, пожалуйста, — сказала Полумна. — Какой милый совеночек!
— Да, ничего, — угрюмо отозвался Рон. — Ну ладно, пошли сядем... Что ты говоришь, Гарри?
— Я спрашиваю, что это за чудо-лошади? — сказал Гарри, двинувшись с Роном и Полумной к экипажу, в котором уже сидели Гермиона и Джинни.
— Какие еще лошади?
— Которые повезут кареты! — ответил Гарри с раздражением: ведь они проходили в каком-нибудь шаге от ближайшего из существ, которое разглядывало их пустыми белыми глазами. Рон, однако, был явно озадачен.
— Да о чем ты, никак не пойму?
— Вот о чем — посмотри!
Гарри схватил Рона за руку и повернул так, чтобы его лицо оказалось прямо перед мордой крылатого коня. Поглядев секунду-другую, Рон перевел глаза на Гарри.
— На что ты предлагаешь мне смотреть?
— Да на эту, которая между оглобель! Которая в карету запряжена! Вот же она перед тобой...
Но Рон по-прежнему таращился на него с полным непониманием, и Гарри пришла в голову диковинная мысль.
— Ты... ты не можешь их видеть?
— Кого?
— Тех, которые запряжены в кареты.- сказала Гарри. Рон встревожился не на шутку.
— Да что с тобой Гарри?...
— Это фестралы. Их видят те, кто видел смерть. — мрачно сказала Алексия.
— То есть, ты тоже видишь их? — удивился Уизли.
— Я видела смерть Седрика.
— А, да, прости. — извинился Рон. — Ну что, может, сядем все-таки? — неуверенно предложил Рон, глядя на Гарри и Лекси с беспокойством.
— Да-да, — сказал Гарри. — Пошли...