Последняя из рода ведьм

Вот такая вот получилась глава. Алексия наконец узнала о себе, я рада этому, надеюсь вы тоже 😀
Приятного прочтения)
_________________________________________________

Наконец-то, занятия закончились. Алексия ждала этого момента целый день. Ей не терпелось встретиться с Ноттом. Поэтому, после МакГонагалл, она побежала в сторону чёрного озера, ничего не объяснив Гарри. По пути, она нервно оглядывалась по сторонам, боясь, что за ней будут следить. Откуда такая паранойя, она не знала.
Под деревом, возле чёрного озера, уже сидел слизеринец. Он что-то читал, быстро перелистывая страницы.
- Тео! - негромко крикнула девушка, подойдя к нему. - Давно ждёшь?
- Не особо. - ответил парень, улыбнувшись. - Сильно влетело от МакГонагалл?
- Нет, она предложила нам печеньки.
Нотт посмеялся с этого.
- Так что ты там нашёл? - Алексия уселась возле друга и в ожидании уставилась на него.
- Я смотрю тебе уже не терпится. - парень порылся в своей сумке и достал оттуда небольшую книгу в черном переплёте. - Вот. Я обыскал всю библиотеку в поместье и нашёл её. Там всё написано.
Алексия неуверенно взяла книгу, не решаясь её открыть.
- Давай, не бойся. Ты же хочешь узнать о себе?
Девушка кивнула.
- Тогда смелее, но знай, тебя это может удивить и ты можешь даже не поверить.
Алексия всё же открыла книгу и принялась читать.
История ведьм. Гласило название первой страницы.
Мир был разделен на добро и зло и чтобы поддерживать баланс, существовали ведьмы стихий. Они поддерживали гармонию между магическим и обычном миром. Каждая ведьма была наделена определённой стихией в зависимости от темперамента и характера. Но многим было мало одной стихии и они стремились к изучению к магии, в том числе и темной. На протяжении веков, ведьмы славились своей властью, могуществом и непоколебимостью. Род Рэйнфорд. Каждая женщина из этого рода, чтила традиции семьи и следовала им. Главами этого рода были исключительно женщины и считались независимыми от мужчин. Они нужны были лишь для продолжения рода. Каждая ведьма была по своему уникальна. Самая первая ведьма - Моргана, обладала четырями стихиями и являлась первой ведьмой, кому удалось восстановить баланс между мирами. Она скончалась при неизвестных обстоятельствах, но считалось, что её убили её дочери - Наэль и Люмия. Они завидовали силе своей матери и хотели быть самыми могущественными, но их жадность и погубила их.
Во временами войны Гриндевальда, ведьмы Рэйнфорд активно участвовали в сражении, будучи на стороне зла. Ведьмы всегда искали выгоду для себя.
Духовным животным рода Рэйнфорд считался дракон редкого вида. Даже на их семейном кольце было изображено это существо. Дракон - символ рода Рэйнфорд.

Следом шла статья:
Последняя ведьма рода Рэйнфорд - Амелия. Была первой за последние сто лет ведьмой огня. Девушка была могущественна. Её сила была всепоглощающая. Она могла уничтожит всё на своём пути. Амелия обучалась в Хогвартсе на факультете Слизерин и являлась его старостой, а в последствии старостой школы. Эта огненная девушка считалась лучшей ученицей за всю историю Хогвартса. Она была умна, остроумна, хитра и находчива. Амелия славилась своей целеустремленностью и холодным рассудком. Согласно записям, Амелия во время войны с Лордом Волон-Де-Мортом, отказалась принять его сторону, сославшись на то, что ей не нравится перспектива убивать не в чём не повинных людей, но сама активное участие в битве не принимала.
Амелия Рэйнфорд, как и все женщины семьи была искусным оклюментом и легилиментов. Способность использовать невербальную магию была также её сильнейшей стороной.
Амелия на пятом году обучения Хогвартса, заключила брак по договору с чистокровным волшебником семьи Блэк - Сириусом. Но помолвка так и не состоялась. Побег юного наследника, заставил Рэйнфорд прервать с ним все связи. Спустя некоторое время, девушка была обручена с его младшим братом - Регулусом Блэком, который после побега старшего брата должен был возглавить род. Молодые люди были не против этого брака, поскольку считались хорошими друзьями и, как говорили очевидцы, во время обучения в Хогвартсе были неразлучны. Но их брак не смог состояться. Регулус погиб в возрасте 17 лет, но причина смерти осталась неизвестна. Амелии Рэйнфорд не повезло с двумя женихами из семейства Блэк. В статье пророка говорилось, что на девушке лежит проклятье безбрачия.
Смерть друга заставила девушку замкнуться в себе и некоторое время, опа нигде не появлялась до определенного момента. Заключённый брак с наследником Салазара Слизерина - Карлосом Мраксом, повергла всех в шок. После окончания Хогвартса об этом молодом человеке не было ничего известно, но после смерти Блэка, он объявлялся и дал всем понять, что будущая глава Рэйнфорд теперь принадлежит ему и он не намерен не с кем её делить. Амелия и Карлос обучались на одном факультете с разницей почти в шесть лет. Кто-то считал, что он положил на неё глаз, когда она была совсем юна, а кто-то, что девушка приворожила его, ведь наполовину была вейлой. Мракс не славился добродетелем и его считали сторонником Волон-Де-Морта из-за родственной связи между ними. Прямой потом Слизерина был резким и довольно импульсивным. В Хогвартсе он только и общался с представителями чистокровных семей, пренебрегая волшебниками низших слоев общества.
Свадьба двух чистокровных волшебников произошла через месяц после помолвки. Из-за чего была такая спешка, было непонятно.
В браке у молодых людей родилась дочь. Но после её рождения, Амелия сразу же скончалась. Причина смерти осталась неизвестна. Воспитание на дочь принял Карлос Мракс. 31 октября 1981 года, стала известна его смерть. Он погиб в схватке с Волон-Де-Мортом и его приспешниками. Остаётся вопрос, куда делась девочка, наследница Слизерина и рода Рэйнфорд? Местоположение ребёнка неизвестно по сей день. Сторонники считают, что девочка давно мертва.

Кольцо Слизерина

Когда Алексия закончила читать, она захлопнула книгу и перевела взгляд на пальцы, где покоились два кольца индетичные тем, что были в книге. И тут она вспомнила свой сон. Та рыжеволосая девушка была Амелией Рэйнфорд. Её она и видела в Хогвартсе в зале наград. Амелия Рэйнфорд - её мать...
Она является наследницей рода ведьм и Салазара Слизерина...
Девушка сидела в полнейшей растерянности. Она и предположить не могла, что является дочерью двух великих чистокровных волшебников знатного происхождения.
- Ты как? - мягко спросил Тео, осторожно прикоснувшись к плечу Алексии. Девушка даже не дрогнула. Она будто находилась в другой реальности.
- Я...не могу...не могу в это поверить... - тихо прошептала черноволосая, смотря куда-то в сторону.
- Я по началу тоже не верил, но потом я спросил у отца и он сказал, что дочь Амелии и Карлоса жива и обучается в Хогвартсе. Ему это стало известно не так давно, после...после... возрождения сама понимаешь кого, почти всем его приспешникам это известно, но не многие знают, кто она. Ну вот что мне интересно... у каждой ведьмы своя стихия, но какая тогда у тебя? Твоё кольцо фиолетовое, а об этом ничего неизвестно.
- Я не знаю...
- И я тут подумал, а что если ты обладаешь всеми четырьмя? - выдвинул свою теорию Нотт.
- Этого быть не может.
- Ну судя по тому, что мы узнали, быть может всё что угодно. Надо проверить.
- Проверить? Каким образом? - тут же оживилась девушка.
- Наколдуй огонёк, воду и что там ещё есть.
- Я не знаю как это можно сделать.
- Сосредоточься, подумай о том, как кровь течёт по твоим жилам, как сила наполняет тебя.
Алексия последовала его примеру. Она прикрыла глаза и почувствовала, как сила заполняет её изнутри. В кончиках пальцев появилось тёплое жжение.
- Вау! - восхищённо произнес Теодор.
Алексия открыла глаза и увидела то, чему так воодушевился Нотт.
На ладоне был небольшой огонёк, что так манил к себе своим свечением.
- Это огонь. Теперь попробуй что-нибудь другое.
Алексия взмахнула рукой и огонёк потух. Вместо него, подул ветер, разогнавший листву вверх.
- Ветер два.
Следующим, что решила попробовать Алексия, это вода. Она встала и подошла к озеру. Засунув руку в холодную воду, девушка увидела, как вода начала бурлить, вытекая из берегов.
- Вода три. - ввел счёт Нотт. - Осталась земля.
Келлис вытерла мокрую воду об мантию и присев на корточки, прикоснулась к земле, зажмурившись. Руку начало что-то толкать и Лекси медленно подняла её. Из земли появился маленький росток, что рвался всё вверх.
- Земля четыре. Поздравляю тебя, ты ведьма четырёх стихий... Такого в роде ведьм со временем Морганы ещё не было, ты особенная...
- Обещай, что всё это останется только между, не единая душа не должна знать об этом.
- Не волнуйся, Лекси, я никому не скажу, я обещаю...

***
Из головы Алексии не выходил тот факт, что она принадлежит к семейству Рэйфорд и Мракс. Она наследница рода ведьм и Салазара Слизерина. Она хотела узнать о своей семье, но такого не могла и представить. Как реагировать ей на это, она не знала. Как рассказать друзьям, что она принадлежит к двум чистокровным семействам, славящиеся огромной силой и любовью к темной магии? Алексия решила, что это пока останется в тайне. Так будет лучше для всех.
Целую ночь, Алексия ворочилась в постели, никак не выбрасывая мысли о семье. Она складывала всё по частям и пазл приобретал свой итоговый вид. Если она является наследницей двух великих родов, то понятно почему скрывали от неё правду. Боялись, что она пойдёт по стопам своих предков или же боялись, что она выберет не ту сторону и использует свою силу не по назначению?... И как долго собираются от неё скрывать? Ладно, пусть продолжают всё скрывать, Алексия не будет подавать ввиду, что всё знает. Теперь играть будет она, а не с ней.
Для девушки было вот что интересно, какова была причина смерти матери и что же с ней было после смерти брата Сириуса?
Что же произошло? Алексия всеровно всё узнает и никто не посмеет стать у неё на пути. Она не перед чем не остановится.

***
Утром
- Куда ты вчера делалась? - поинтересовалась Гермиона, пытаясь расчесать свои непослушные волосы.
- А, да просто виделась с Тео. - подробностей их встречи, Алексия не стала рассказывать.
- Ты хорошо сдружилась с ним. - заметила Грейнджер, отставив тщетные попытки расчесать волосы. - Ты уверена на счёт на него?
- Раньше бы я сказала, что не уверена, но сейчас могу заверить, что хороший человек.
- Не сказала бы я, что доверяю слизеринцам, но я доверяю тебе и знаю, что ты бы не стала общаться с ним, зная, что он плохой человек.
Гермиона, как нельзя лучше понимала Алексию. На секунду, у неё в голове пролетела мысль всё рассказать подруге, но потом она это отбросила. Решила, что не стоит знать, пока сама со всем не разберётся.
Во время завтрака Хагрид за преподавательским столом опять не появился.
- Зато Снейпа сегодня в расписании нет, - ободряюще заметил Рон.
Гермиона широко зевнула и налила себе кофе. Чем-то она была слегка обрадована, и, когда Рон спросил, чем именно, она ответила:
- Шапок уже нет. Такое впечатление, что эльфы-домовики все же хотят свободы.
- Не знаю, не знаю, - едко сказал Рон.
- Они могли и не понять, что это головные уборы. По мне, так это никакие и не шапки - больше похоже на вязаные мочевые пузыри. Гермиона не разговаривала с ним все утро.
За сдвоенными заклинаниями в тот день шла сдвоенная трансфигурация. И профессор Флитвик, и профессор Макгонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности СОВ.
- Вы должны помнить, - пропищал малорослый профессор Флитвик, взгромоздясь, как обычно, на стопку книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола, - что эти экзамены могут повлиять на вашу будущность на многие годы! Если вы еще не задумывались всерьез о выборе профессии, сейчас для этого самое время. А пока же нам с вами, боюсь, придется работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны!
После этого они час с лишним повторяли Манящие чары, без которых, сказал профессор Флитвик, на экзамене никак не обойдется, а под конец урока он задал им такое большое домашнее задание, какого по заклинаниям еще не бывало. То же самое, если не хуже, - на трансфигурации.
- Невозможно сдать СОВ, - сурово провозгласила профессор Макгонагалл, - без серьезной практики, без прилежания, без упорства. Я не вижу причин для того, чтобы каждый в этом классе не добился успеха на экзамене по трансфигурации, - надо только потрудиться. (Невилл испустил тихий недоверчивый стон.) Да, и вы, Долгопупс, - сказала профессор Макгонагалл. - Вы работаете очень неплохо, вам не хватает только уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступаем к Заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучать только при подготовке к ЖАБА, но оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу по СОВ.
Для Алексии заклятие исчезновения оказалось лёгким и она была первой, у кого оно получилось, тем самым заработав для своего факультета 20 очков.
До конца сдвоенного урока ни Гарри, ни Рону так и не удалось заставить исчезнуть улитку, хотя Рон оптимистически заявил, что его улитка, кажется, стала чуточку бледнее.
А вот Гермиона со своей улиткой успешно справилась уже с третьей попытки. Она, как и Лекси, единственные не получили домашнего задания; всем остальным было велено отрабатывать чары вечером и готовиться к завтрашнему новому сражению с улиткой. В легкой панике из-за горы домашней работы, которая перед ними высилась, Гарри и Рон провели большую перемену в библиотеке, где читали об использовании лунного камня в зельеварении. Все еще сердитая на Рона из-за пренебрежения к ее шерстяным шапкам, Гермиона к ним не присоединилась.
К началу урока ухода за магическими существами у Алексии уже болела голова. День немного разгулялся, было прохладно и ветрено, и, пока они шли вниз по луговому склону к хижине Хагрида, на лица им время от времени падали отдельные дождевые капли.
Профессор Граббли-Дерг, поджидая учеников, стояла шагах в десяти от двери хижины. Перед ней тянулся длинный стол на козлах, на котором были навалены какие-то ветки. Когда Гарри и Рон приблизились к столу, сзади раздался взрыв хохота; обернувшись, они увидели Драко Малфоя, который направлялся туда же в сопровождении своей обычной слизеринской свиты. Он явно сказал сейчас что-то чрезвычайно забавное, поскольку Крэбб, Гойл, Пэнси Паркинсон и прочие, подтягиваясь к месту урока, все никак не могли унять ржание. По тому, как они поглядывали на Гарри, предмет насмешки угадывался без труда.
- Все здесь? - гаркнула профессор Граббли-Дерг, когда явились и слизеринцы, и гриффиндорцы. - Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется? Она показала на лежащую перед ней кучу веток рука Гермионы взвилась в воздух. За спиной у неё Малфой, скаля зубы, передразнивал её манеру подпрыгивать на месте, когда ей не терпится ответить на вопрос. Алексия зыркнула на него и тот немного утих, но Паркинсон.
Она взвизгнула от смеха, но этот визг почти сразу же перешел в пронзительный крик: веточки на столе подскочили, встали торчком и оказались крохотными деревянными существами, похожими на пикси, с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя отросточками-пальчиками на конце каждой ручки, со смешными плоскими, покрытыми подобием коры, личиками, на каждом из которых блестели карие, клопиного цвета глазки.
- О-о-о-о-о! - воскликнули Парвати и Лаванда, чем изрядно раздосадовали Гарри. Можно подумать, Хагрид никогда не показывал им ничего впечатляющего. Да, конечно, флоббер-черви были чуточку скучноваты, но про саламандр и гиппогрифов этого не скажешь, а соплохвосты - это уж и вовсе интереснейшие существа.
- А ну-ка, девочки, потише! - скомандовала профессор Граббли-Дерг. Она бросила живым палочкам горсть какой-то коричневой крупы, и они тут же набросились на пищу. - Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс Грейнджер?
- Лукотрусы, - ответила Гермиона.
- Это лесные сторожа, живут обычно на деревьях, чья древесина идет на волшебные палочки.
- Пять очков Гриффиндору, - объявила профессор Граббли-Дерг. - Да, это лукотрусы, и, как правильно сказала мисс Грейнджер, они чаще всего живут на деревьях тех пород, что ценятся изготовителями волшебных палочек Кто-нибудь знает, чем они питаются?
- Мокрицами, - выпалила Гермиона, и Гарри стало понятно, почему то, что он принял за коричневую крупу, движется. - И яйцами фей-светляков, если могут их раздобыть.
- Очень хорошо, еще пять очков. Итак, если вам нужна древесина или листва дерева, на котором обитает лукотрус, следует запастись порцией мокриц, чтобы отвлечь или успокоить его. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они пытаются выколоть человеку глаза пальцами, которые, как вы видите, очень остры и опасны для глазных яблок А теперь подходите ближе, берите мокриц и лукотрусов - одного на троих - и изучайте их поподробнее. До конца урока каждый из вас должен зарисовать лукотруса и пометить на рисунке все части тела. Ученики толпой двинулись к столу. Гарри нарочно обогнул его, чтобы оказаться рядом с профессором Граббли-Дерг.
- А где Хагрид? - спросил он ее, пока все выбирали лукотрусов.
- Не ваша забота, - жестко сказала профессор Граббли-Дерг. Примерно так же она ответила ему и в прошлом году, когда заменяла Хагрида. Между тем Драко Малфой с широкой ухмылкой на заостренном лице перегнулся через Гарри и схватил самого крупного лукотруса.
- Не исключено, - сказал Малфой вполголоса, так что слышать мог только Гарри, - что эта безмозглая орясина здорово покалечилась.
- Заткнись, а то я тебя покалечу так, что своих не узнаешь, - проговорил Гарри краем рта.
- Не исключено, что он связался с чем-то слишком большим для него, если ты понимаешь, к чему я клоню. И, ухмыляясь через плечо, Малфой отошел. Гарри вдруг стало нехорошо. Неужели Малфой что-то знает? Ведь его отец был Пожирателем смерти; что, если у него есть сведения о Хагриде, которые еще не достигли Ордена Феникса?
Гарри поспешно двинулся вокруг стола обратно, к Рону, Алексии и Гермионе, которые сидели на траве на корточках чуть поодаль и пытались привести лукотруса в более или менее неподвижное состояние, чтобы его зарисовать. Гарри вынул пергамент и перо, опустился на корточки рядом с друзьями и шепотом передал им то, что услышал от Малфоя.
- Если бы С Хагридом что-то случилось, Дамблдор был бы в курсе, - не долго думая, сказала Гермиона.
- К тому же показывать, что мы обеспокоены, значит играть, Малфою на руку. Он увидит, что мы не знаем точно, как обстоят дела. Не обращай внимания, Гарри. Подержика лучше лукотруса, я лицо хочу зарисовать...
- Да, - донеслось до них от ближайшей группы учеников; манерно-медлительный выговор Малфоя узнавался безошибочно. - Мой отец пару дней назад беседовал с министром, и очень похоже, что Министерство всерьез хочет положить конец непрофессиональным методам обучения в Хогвартсе. Так что даже если это глупое бревно здесь еще появится, его скорее всего тут же и пошлют куда подальше.
- О-ОХХ! — Гарри так крепко сжал лукотруса, что чуть не сломал, и тот в отместку со всей силы царапнул его острыми пальцами, оставив на руке две длинные глубокие раны. Гарри разжал руку.
Крэбб и Гойл, уже расхохотавшиеся при мысли о предстоящем увольнении Хагрида, заржали еще пуще, увидев, как человечек-палочка со всех ног улепетывает к лесу и скрывается среди древесных корней. Когда по лугу прокатился эхом дальний звонок, Гарри скатал свой испачканный кровью рисунок и с перевязанной платком Гермионы рукой, двинулся на травологию; в ушах у него еще стоял издевательский смех Малфоя.
- Если он еще раз посмеет назвать Хагрида бревном... - прорычал Гарри
- Гарри, не связывайся с Малфоем, не забудь, что он староста, он может тебе устроить трудную жизнь...
- Интересно, что это такое - трудная жизнь? Может, попробовать для разнообразия? - саркастически сказал Гарри. Рон засмеялся, но Гермиона нахмурилась.
Вчетвером они не спеша шли мимо огородов. Небо по-прежнему словно бы еще не решило, будет дождь или нет.
- Мне хочется, чтобы Хагрид поскорее вернулся, только и всего, - тихо сказал Гарри, когда они добрались до теплиц. - И не говорите мне, что эта Граббли-Дерг преподает лучше! - добавил он с угрозой.
- Я и не собиралась, - спокойно заметила Гермиона.
- Потому что ей в жизни не сравняться с Хагридом, - твердо проговорил Гарри, прекрасно понимая, к немалой своей досаде, что урок заботы о магических существах, который она сейчас провела, был образцовым. Дверь ближайшей теплицы открылась, и из нее вышло несколько четверокурсников, в том числе Джинни.
- Привет! - жизнерадостно сказала она, проходя мимо. Некоторое время спустя появилась Полумна Лавгуд. Она плелась в хвосте своего класса. Нос у неё был запачкан землей, длинные волосы собраны в узел на макушке. Когда она увидела Гарри, её выпуклые глаза от волнения вытаращились ещё сильней, и она двинулась прямо к нему. Многие его одноклассники с любопытством повернули головы. Полумна набрала побольше воздуха и, не здороваясь, выпалила:
- Я верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, и я верю, что вы дрались с ним и спаслись.
- Э... да, - неуклюже сказал Гарри. Уши Полумны были украшены серьгами, похожими на оранжевые редиски, что явно не укрылось от внимания Парвати и Лаванды: они хихикали и показывали пальцами на ее мочки.
- Смейтесь сколько хотите! - повысила голос Полумна, которой показалось, что они потешаются над ее словами. - Было время, когда люди считали, что на свете нет таких существ, как бундящая шица и морщерогий кизляк.
- Так ведь они были правы, разве не так? - с раздражением сказала Гермиона. - На свете действительно нет и не было таких существ.
Полумна бросила на неё уничтожающий взгляд и метнулась прочь. Редиски в её ушах бешено раскачивались. Теперь уже не только Парвати и Лаванда покатывались со смеху.
- Сделай милость, перестань обижать единственного человека, который верит мне и Лекс, - попросил Гарри Гермиону по дороге в класс.
- Не прибедняйся, Гарри, найдутся и другие, - возразила ему Гермиона. - А про эту Полумну Джинни мне всё рассказала. Она верит только тому, что ничем вообще не доказано. От дочки человека, который издает «Придиру», другого и ждать нельзя.
Гарри вспомнил зловещих крылатых лошадей, которых увидел в первый вечер. Полумна сказала, что тоже их видит. На душе у него стало ещё тяжелей. Неужели она лгала? Его размышления на эту тему прервал, подойдя к нему, Эрни Макмиллан.
- Я хочу, чтобы ты знал, Поттер, - произнес он громким, звучным голосом, - что на вашей стороне не только сумасшедшие. Я лично верю вам на все сто. Моя семья всегда стояла за Дамблдора, и я тоже буду за него стоять.
- Э... спасибо большое, Эрни, - сказал Гарри и удивленно, и обрадованно. Хотя Эрни мог бы выразиться и не так торжественно, Гарри в его теперешнем настроении очень кстати пришлось заявление о поддержке со стороны человека, у которого в ушах не болтаются редиски. От слов Эрни улыбка с лица Лаванды Браун мигом исчезла, и, поворачиваясь к Рону и Гермионе, Гарри краем глаза заметил выражение лица Симуса - смущённое и упрямое.
Профессор Стебль начала урок, конечно же, с наставлений по поводу важности СОВ. Гарри бы не возражал, если бы учителя уже и перестали им это вдалбливать; стоило ему вспомнить, сколько назадавали на дом, как внутренности словно скручивало жгутом.
Это ощущение было особенно сильным в конце урока, когда Стебль задала очередную письменную работу. Утомленные и крепко пахнущие драконьим навозом, который был любимым удобрением профессора Стебль, гриффиндорцы потянулись обратно в замок. Разговаривали мало. Позади был еще один трудный день.
Алексии очень хотелось есть, и поскольку в пять у нее и Гарри был первый сеанс наказания, назначенного профессором Амбридж, она сразу же, даже не занося сумку в башню Гриффиндора, отправилась на ужин. Перед тем неизвестным, что ее ожидало, надо было подкрепиться.
- Знаете что? - сказал Гарри Рону и Гермионе, когда они вошли в Большой зал. - Надо бы узнать в «Паддлмир Юнайтед», не погиб ли Оливер Вуд на тренировке. В Анджелину, похоже, вселился его дух.
- Ну, и какие, по-твоему, шансы, что Амбридж отпустит тебя в пятницу? - скептически спросил Рон, когда они сели за стол Гриффиндора.
- Меньше чем нулевые, - мрачно ответил Гарри, положив себе бараньи отбивные и взявшись за еду. - Но попытаться-то можно, чем я рискую? Предложу, к примеру, два дополнительных наказания потом отбыть... - Он прожевал и проглотил кусок картошки, потом добавил: - Хорошо бы она сегодня не слишком нас задержала. Нам же надо написать три письменные работы, отрабатывать Заклятие исчезновения для Макгонагалл, найти контрзаклятие для Флитвика, дорисовать лукотруса и начать этот дурацкий дневник сновидений для Трелони!
Рон застонал и почему-то поднял глаза к волшебному потолку.
- И кажется, собирается дождь.
- При чем тут дождь, когда мы говорим о домашней работе? - вскинула брови Гермиона.
- Ни при чем, - быстро ответил Рон, но уши у него покраснели. Без пяти пять Гарри и Алексия попрощались с друзьями и пошли на четвертый этаж в кабинет Амбридж. Когда он постучал, она сахарным голоском откликнулась: «Входите».
Они осторожно вошли, оглядываясь по сторонам. Алексия помнила этот кабинет совершенно иначе. При Римусе Люпине, почти наверняка можно было увидеть какое-нибудь диковинное Тёмное существо в клетке или аквариуме. При самозванце, выдававшем себя за Грюма, кабинет был набит разнообразными инструментами и приспособлениями для раскрытия тайных козней. Теперь, кабинет изменился до неузнаваемости. На все поверхности были наброшены ткани - кружевные или обычные. Стояло несколько ваз с засушенными цветами, каждая на своей салфеточке, а на одной из стен висела коллекция декоративных тарелочек с яркими цветными котятами, которые различались, помимо прочего, повязанными на шею бантиками. Котята были такие мерзкие, что Алексия ошеломленно пялилась на них и пялилась, пока профессор Амбридж снова не заговорила.
- Добрый вечер, мистер Поттер, мисс Келлис. Гарри вздрогнул и обернулся. Он потому не сразу её заметил, что её мантия с ярким цветочным узором уж слишком хорошо гармонировала со скатертью на письменном столе.
- Добрый вечер, профессор Амбридж, - вялым голосом отозвались Гарри и Алексия.
- Ну что ж, садитесь, - сказала она, показывая на маленький столик, покрытый кружевной скатертью, у которого она заранее поставила два стул с прямой спинкой. На столике, явно дожидаясь Гарри и Лекси, лежало два чистых пергамента.
- Э... - сказал Гарри, не двигаясь. - Профессор Амбридж, прежде чем мы начали, я... я хочу попросить вас об... одолжении.
Её выпуклые глаза сузились.
- Я вас слушаю.
- Видите ли, я вхожу в команду Гриффиндора по квиддичу. В пятницу в пять часов я должен быть на испытаниях кандидатов во вратари, и я... я подумал, может быть, вы освободите меня на этот вечер от наказания, я тогда... я тогда отбуду его в другой день... Задолго до того, как он кончил, ему было ясно, что ничего не выйдет.
- Ну, что вы, - сказала Амбридж, улыбаясь так широко, словно только что проглотила на редкость сочную муху. - Нет-нет, что вы, что вы. Мистер Поттер, вы наказаны за распространение скверных и вредных историй в целях саморекламы, и никто не будет ради вашего удобства ничего переносить. Нет, вы явитесь сюда в пять часов и завтра, и послезавтра, и в пятницу, все ваши наказания пройдут как намечено. Будет совсем неплохо, если вам придется пропустить то, от чего вы не хотели бы отказываться. Это сделает урок, который я намерена вам преподать, еще более поучительным.
- Ну вот, - ласково сказала Амбридж, - мы уже лучше владеем собой, не правда ли? Теперь, мистер Поттер, мисс Келлис, вы напишете для меня некоторое количество строк Нет, не вашим пером, - добавила она, когда Гарри потянулся к сумке.
- Вы воспользуетесь моими перьями, специальными. Вот, пожалуйста. Она протянула им по чёрному перу, длинному и тонкому, с необычно острым кончиком.
- Я попросила бы вас написать: «Я не должен лгать» и «Я не должна лгать», - мягко сказала она.
- Сколько раз? - спросил Гарри, довольно убедительно имитируя вежливость.
- Столько, сколько понадобится, чтобы смысл впечатался, - ласково ответила Амбридж. - Приступайте. Она отошла к своему столу, села и склонилась над стопкой пергаментов, которые скорее всего были сданными на проверку письменными работами.
Алексия приподняла острое чёрное перо, но поняла, что кое-чего не хватает.
- Вы не дали нам чернил. - заметила она.
- О, чернила вам не понадобятся, - заверила ее профессор Амбридж с крохотнейшей смешинкой в голосе. Алексия поднесла острие пера к бумаге и вывела: «Я не должна лгать». Она испустила вздох боли. Слова, появившиеся на пергаменте, были написаны чем-то ярко-красным. Те же слова возникли и на тыльной стороне её правой руки, будто проведенные скальпелем; но не успел она отвести взгляда от свежих надрезов, как их затянуло гладкой кожей - осталась лишь небольшая краснота. Точно такой же вздох боли испустил и Гарри.
Алексия оглянулась на Амбридж. Она смотрела на них, растянув в улыбке большой жабий рот.
- Да-да?
- Нет, ничего, - тихо сказал Гарри.
Алексия снова посмотрела на пергамент, поднесла к нему перо второй раз, написала: «Я не должна лгать» - и опять почувствовала жгучую боль в руке. Вновь слова были вырезаны на коже, и вновь надрезы затянулись секунды спустя. И так пошло дальше.
Раз за разом Алексия выводил на пергаменте эти слова, выводила, как ей стало понятно, не чернилами, а собственной кровью. Раз за разом невидимый скальпель вырезал эти слова на ее бледной аристократичной коже, которая потом затягивалась, но только до того момента, как она опять касалась пером пергамента. За окном кабинета Амбридж стало темно. Ни Лекси, ни Гарри не спрашивали ее, когда это кончится.
Они ни разу даже не поглядели на часы. Они знали, что она смотрит на них, дожидаясь признаков слабости, и не собирались их выказывать, пусть даже придется просидеть тут всю ночь, вспарывая этим пером собственную руку...
- Подойдите сюда, - сказала она наконец. По его ощущению, прошло несколько часов. Он встал, за ним встала Алексия.
Правую кисть сильно саднило. Опустив на нее взгляд, она увидела, что надрезы затянулись, но кожа всюду красная, воспаленная.
- Дайте руки, - промолвила профессор Амбридж. Они протянули ей руки. Она взяла их в свои. Когда она дотронулась до него толстыми пальцами-обрубками, на которые были надеты уродливые старомодные перстни, он с трудом подавил судорогу.
- Увы, увы, увы, результаты пока скромные, - сказала она, улыбаясь. - Что ж, продолжим завтра вечером, не так ли? Можете идти. А вы мисс Келлис можете в другой раз не приходить, я думаю вы усвоили урок. — девушка на её слова только скривилась.
Алексия и Гарри молча вышли из кабинета. В школе было совершенно безлюдно; наверняка уже перевалило за полночь.
- Ты как? - спросил Гарри внимательно рассматривая свою руку.
- Гораздо хуже тебя- вздохнула Веатрикс
- Почему?
- Моя кожа гораздо бледнее и следы на ней видны более отчётливо
- Если честно твоя кожа не была бы такой бледной если бы ты чаще выходила на солнце.
- Ты думаешь я не была на солнце этим летом?
- Ну ладно, знаешь Амбридж стерва. — сказал минутой позже Гарри
- Да уж, это точно.
- Я пойду найду Анджелину, надо срочно поговорить. Ты со мной?
- Нет, иди сам. Я пока прогуляюсь.
Гарри просто кивнул и скрылся за углом.
Алексия убедилась, что Гарри скрылся, осела от пол и прижала к себе изрезанную руку. От боли, по её щекам потекли слезы. Она старалась скрыть её от Гарри, но больше не могла. Ещё то, что она узнала о себе не давало ей покоя и заставили выплеснуть эмоции. Так, тихо плача, девушка сидела на полу, совершенно не обращая внимания, как к ней подошли, пока не раздался голос.
- Что ты тут сидишь, Келлис?
Девушка узнала этот голос и поспешила вытереть слёзы. Она не хотела, чтобы Малфой видел её такой. И почему постоянно он появляется там, где находится она? Следит что-ли? — подумала черноволосая.
- Ты плачешь? - удивился слизеринец.
- Нет, тебе кажется. - шмыгнула носом девушка.
- Думаешь я слепой и не вижу слёзы?
- Да, я так и думаю. - цокнула Алексия, поднимаясь на ноги. Она спрятала руку в карман, надеясь, что Малфой не увидит, но зря.
- Что у тебя с рукой?
- Ничего.
- А ну покажи! - блондин дёрнул её за руку и от боли, Алексия пискнула.
Малфой увидел то, что так отчаянно пыталась скрыть девушка. Её рука была изрезана и сильно кровоточила.
- Откуда это? - спросил Малфой, глядя в глаза гриффиндорки.
- Какая разница.
- Я спросил, откуда это? - с нажимом повторил Малфой и тут в его голове что-то щёлкнуло. - Это наказание Амбридж?
- Да. - тихо ответила черноволосая, понурив голову вниз.
- Идём. - Малфой взял её за руку выше локтя, боясь сделать больно и куда-то потащил, девушка даже не сопротивлялась
- Куда ты ведёшь меня?
- Иди молча.
Алексия не стала противится и послушно следовала за слизеринцем.
Они остановились напротив больничного крыла. Малфой открыл дверь и завёл девушку внутрь. Там было довольно тихо.
- А где мадам Помфри?
- В такую время её обычно здесь не бывает.
- Откуда ты знаешь? - не унималась с вопросами девушка.
- Мерлин, Келлис, можно хоть секунду помолчать? - начал злиться Малфой.
- Тоже мне, обиженка. - тихо пробубнила Алексия.
- Ты что-то сказала?
- Нет.
Малфой посадил её на кровать, а сам начал копаться в ящиках мадам Помфри. Узнала бы женщина об этом, у неё бы сердце прихватило от такой наглости. Малфой нашёл, что искал и поставив стул напротив гриффиндорки, уселся на него. Он осторожно взял её больную руку. Девушка затаила дыхание. Слизеринец резко пахнущей ваткой, прикоснулся к ране и девушка ойкнула.
- Терпи. - сказал, слегка подув на рану. Алексия следила за каждым его движением, забыв, как дышать. Его ловкие пальцы умело, будто делает это не в первый раз, протирали рану. Его нижние ресницы слегка поддерживались, заставляя девушку томно дышать. Когда он закончил, Малфой обвязал руку бинтом и покрутив кисть со всех сторон, слегка улыбнулся проделанной работы.
- Вот и всё. Рана должна быстро зажить, даже шрамов не останется.
- Спасибо. - неловко поблагодарила его Алексия, не зная, как реагировать на такое поведение. - Но зачем?
- Что зачем?
- Зачем помог мне?
- А ты во всём что ли ищешь подвох? Да и не по джентльменски было оставлять девушку в беде.
Алексию это рассмешило и она не смогла сдержать смех.
Малфой не понял причину её смеха, но ему он нравился. Такой звонкий и мелодичный.
«Мерлин, почему она такая красивая... - думал парень, рассматривая, каждый миллиметр её лица. Девушка заметила это и обратила своё внимание на заинтересованный взгляд слизеринца, что совершенно без стеснения разглядывал её. Алексия почувствовала прилив неловкости, но ввиду не подала. Поэтому, она принялась делать то же самое. Они, как два дурака, рассматривали друг друга, ничего не говоря при этом. Первым отвёл взгляд Малфой, не выдержав такой неожиданный напор со стороны девушки.
— Идём, провожу тебя до гостиной.
— Не стоит.
— А я тебя и не спрашивал. — начал злиться Малфой. Да уж, терпение у него не железное.
Девушка всё согласилась, чтобы он её провёл, выбора то особого и не было. Всю дорогу они шли молча. Каждый обдумывал то, что произошло. Сам Малфой от себя не ожидал такого жеста. Но увидев плачущей Келлис, внутри что-то щёлкнуло и он не смог пройти мимо. Эта девушка всегда казалась такой жизнерадостной, что неожиданно было видимо её такой. И что-то ему подсказывало, что плакала она не только от боли на руке, явно было что-то ещё. Гриффиндорка была довольно сильной волшебницей и то, как она оглушила его, не прибегая к палочке, только подтверждало это. Да и мать просила приглядывать за ней, будто она какая-то особенная вещь, которую хотят украсть и ощущение, будто мать волновалась о ней. Она, как головоломка, которую хотелось разгадать. Кто же ты такая, Алексия Келлис?...