Часть тринадцатая
***
Амалия тяжело вздохнула, ступая на последнюю ступеньку этажа квартиры, приближаясь к дверям Зальцмана. В её руках была картонная подставка, на которой стояло два картонных стаканчика с всё ещё горячим кофе и булочками с ближайшего кафе.
На улице было уже довольно прохладно, поэтому полностью закутанная в шарф и тёплую дублёнку Ами чувствовала, что хочет поскорее избавиться от этих «лишних килограммов» одежды на себе. Увы, она была тем человеком, который просто не выносил на себе много одежды. Ей бы за счастье вообще голой бегать, вот только люди не так поймут. Она не переносила даже носки, за что часто ругалась с Деймоном, который заставлял её их носить или хотя бы тапочки, ведь полы в поместье были холодными.
Негромко постучавшись в тёмные деревянные двери, Леа стала дожидаться, пока ей их откроют.
Настроение, слабо говоря, было на уровне плинтуса, возможно, ниже. Она даже не знала чем это можно объяснить, ведь всё, что ей сейчас хотелось, так это завалиться в свой тёплый дом, сесть перед ноутбуком и залипать часами в Марвел. Ладно, возможно, нужно было бы встретиться с Ребеккой, ведь всё это дело с Алариком не давало времени младшей Гилберт увидеться с подругой, что обижало Майклсон, но всё же она понимала её и поддерживала.
Кол не оставил свои попытки гоняться за кареглазой хвостиком даже после того, как Ник пригрозил ему гробом. Кажется, шатена вообще ничего не могло испугать, когда дело касалось Амалии. Ему хотелось самоутвердиться и показать старшему братцу, что вот, смотри, я ничем не хуже тебя, и твоя подружка предпочла меня, вместо тебя. Но Ами продолжала упорно игнорировать его глупые попытки пофлиртовать, что несказанно радовало Никлауса.
К слову, о Никлаусе. Он тоже, после открытия Гилберт всех карт и тайн, не упускал возможности «поприставать» к ней. Точнее, ухаживать. На двусмысленные подарки и намёки она лишь закатывала глаза, понимая, что ей сейчас вовсе не до любви и романтики. Больше всего её волновал Рик и его состояние, а всё остальное как-то отошло на второй план.
Даже Деймон, со своими глупыми планами по уничтожению первородных. Конечно, он пытался подключить к этом и Амалию, ведь она была бы отличной приманкой или что-то вроде того, но она упорно не поддавалась на его очарование, проговаривая: «Даже если астероид сейчас упадет на Землю, это не заставит меня поменять моё решение». Ну да, не собирается же она строить злые планы против своих друзей, в конце то концов. Особо беспокоиться за первородных она не стала. Взрослые детки, смогут за себя постоять.
За дверьми послышались тяжёлые мужские шаги, которые вытолкнули Амалию из раздумий. Уже через секунду в проходе появилась черноволосая головушка Сальваторе, на лице которого играла задорная ухмылочка.
— Здравствуй, солнышко, — едко поздоровался он, не забывая добавить свою любимую и самую тупую шутку: — покровительница первородных.
— Не смешно, Деймон, — устала она от таких подстёбов, переминаясь с ноги на ногу, желая оказаться побыстрее внутри квартиры и снять этот груз одежды с себя. — Где Рик?
— Не фонтан, — протянул голубоглазый, не давая пройти девушке внутрь дома, — но нормально.
— Значит, ночью не было никаких инцидентов? — спросила она, недоверчиво вскидывая бровями. Как-то не верится ей. Даже честные глаза Деймона не убеждают.
— Нет, — отчеканил он. — Спал, как младенец, проснулся в своём уме, ни один член Совета не пострадал. И не член Совета тоже.
— Но ты же все равно что-то скрываешь от меня, да? — прищурилась она, даже не пытаясь заглянуть чуть дальше дверей в дом, ведь широкая грудь лучшего друга просто не давала ей что-либо увидеть, кроме его чёрной рубашки, которую она подумывала стырить в ближайшем времени.
— Это потому что у тебя паранойя, — закатил едва ли не прозрачные глаза Сальваторе. — И ты хочешь всё контролировать, как твоя сестрица.
— Я не моя сестрица, — обиженно буркнула русоволосая, пока вампир беспардонно выхватывал у неё из рук картонную коробочку с кофе и булочками. — Отлично, передай ему, что я скучаю! — прокричала она уже в закрытые двери, которые так невежливо закрыли прям перед её носом.
***
И пока все строят безумные планы по убийству древних, Амалия страдает ерундой. Действительно, ерундой. Она просто маялась по дому Гилбертов, не зная чем себя занять. Она уже и рисовала, и пела, и танцевала, но каждый раз её мысли возвращались к Майклсонам, которых собираются убить сегодня вечером. Честно говоря, сердечко ёкало при мысли о том, что у Сальваторов всё удастся, поэтому Леа не могла найти себе места. В конце то концов, всё же она обязана их предупредить, ведь без жертв не обойдётся. И она не хочет, чтобы это были ни одни, ни другие.
До Деймона, что очень странно, она дозвониться не могла. Мужчина всегда брал трубку, когда она звонила, даже если был при смерти. А уж какой-то там план, который они думали вместе со своей компашкой, точно не мог его остановить от взятия трубки.
Быстро собравшись, Амалия заперла двери, запрыгивая в салон дорогого Range Rover, которого ей подогнал Деймон на семнадцатилетие. Конечно, она долго отпиралась и не хотела принимать настолько дорогой подарок, но вампир лишь фыркал, проговаривая, что деньги для него ничего не значат, тем более она это заслужила. Эта машина, довольно массивная и подходит для опасных лысых дядей богатых, никак не сочеталась с тонкой девичьей фигуркой в розовом платье и косухе.
Кажется, Елена читает мысли Амалии, ведь как только младшая Гилберт подъехала к особняку Майклсонов, на её телефон пришло смс от сестры о том, что Ребекка украла Деймона и теперь что-то с ним делает плохое.
Агрессивно припарковав машину, кажется, совсем криво, Амалия выскочила во двор, поставив ту на сигнализацию. Внутри неё бурлил гнев и одновременно понимание, что друг получает по заслугам, но зная неконтролируемую подругу, она боялась, что для Деймона всё может окончиться плачевно. Без стука открыв двери, Гилберт вошла в особняк. Её глаза горели обеспокоенностью, кудряшки подпрыгивали при каждом её шаге, а стойкий, невысокий каблук ботинок звонко отзывался эхом по помещению.
Прямо среди гостиной весел её лучший друг. Да, именно весел. Его руки были прикованы цепями, ну…как прикованные, точнее, зажаты между капканами, отчего струи крови падали на дорогую плитку. Везде виднелись ещё не зажившие порезы, кровь и разорванная рубашка. Чёрт, а она же хотела её себе забрать. Мужчина готов был вот-вот потерять сознание, но держался из последних сил, смотря на вошедшую взволнованную девушку.
Подбегая к нему, она уже наплевала на своё платье и косуху, пачкаясь в его крови.
— Елена, — прошептал Сальваторе, на что Амалия возмущенно фыркнула, судорожно пытаясь придумать, как безболезненно вытащить отсюда друга.
— Ошибочка, я всего лишь Ами, — пробормотала она. — Разочаровала, да? — лепетала она. — Твоя ненаглядная шатается где-то в центре, не беспокойся.
— Уходи, Ами, — прозвучал недалеко злой голос Ребекки, которой явно не понравилось, что её игрушку освобождают.
— Прости, Бекка, но только с ним, — выдохнула Леа, кидая виноватую улыбку подруге.
— Он залез ко мне в голову со своей чокнутой рыжей подружкой, — прошипела Майклсон обиженно, пока Лее всё же удалось освободить его руки с ловушек, отчего тело Сальваторе с грохотом грохнулось на пол, в лужицу крови, где по иронии села Амалия, понимая, что уже через секунду будет выглядеть как главная героиня «Телекинез».
— Прости его, у него иногда отказывает та часть мозга, которая отвечает за самосохранение, — пробормотала Амалия, только сейчас замечая в проходе Никлауса, который внимательно наблюдал за её действиями. — Привет, Ник, — поздоровалась она, продолжая искать глазами какой-либо острый предмет.
— Любовь моя, — бархатным голосом проговорил Клаус, улыбаясь, — опять ты нянчишься с Сальваторе.
— Вряд ли вы бы пустили сюда кого-то другого, — натянула она улыбку, поднимая на секунду взгляд. — Та и остальные сейчас слегка заняты по обдумыванию плана убийства вас, им не до этого, — хмыкнула русоволосая, найдя в лужице крови острый осколок чего-то прозрачного.
Видимо, Ребекка была особо изобретательна с пытками. Искренне надеясь не занести себе какую-нибудь заразу, Амалия надрезала запястье, чуть прошипев от боли. Ладно, ей не привыкать. Приложив тонкую руку к бледным губам Деймона, она выдохнула, уже через секунду чувствуя, как мужчина сам впивается клыками в запястье, приходя в норму.
— Ты же пьёшь вербену, — недоуменно проговорила Ребекка, наблюдая за действиями подруги.
— Специально ради таких случаев, зная характер Деймона и его любовь вляпываться во всё дерьмо, отучила себя от этой привычки, довольствуясь только кольцом с вербеной, — поведала она, вытирая кровавое запястье о платье, которому уже ничем не поможешь. Раны саднили, но не время обращать на это внимание. Позже напьётся крови Деймона, как лекарством.
Клаус же наблюдал за этим с лёгким недовольством, совершенно не радуясь, что его наречённая вьётся вокруг этого вампира с завышенным чувством собственной важности. То как она заботится о нём, беспокоится, просто напрочь вымораживали его из себя и ещё больше прибавляли «хотения» убийства Деймона, но знал, что ей это не понравится и так расположение к себе он не заслужит.
— Вставай, мученик, не на руках же мне тебя отсюда выносить, — раздраженно промямлила она, помогая мужчине подняться на ноги.
Тот был всё ещё очень слаб, но уже хоть не выглядел как ходячий труп. Для того чтобы восстановиться полностью, ему надо минимум опустошить несколько пакетиков донорской крови, а то, что дала ему Ами просто привело его в сознание и не дало умереть. Сальваторе опёрся о хрупкое тело девушки, отчего она пошатнулась, но всё же выдержала эту уж слишком тяжёлую ношу. — Ты весишь не меньше тонны, Деймон, — прохрипела она.
— Ами? — спросил он, еле переставляя ноги, крепче держась за Гилберт. — Ами, — натянул он улыбку, распознав знакомый парфюм.
— Будьте сейчас крайне аккуратны, — проговорила она, взглянув на первородных. — В свои планы они меня, понятное дело, не посвящали, но, кажется, я что-то уловила о том, что они нашли белый дуб и собираются сделать кому-нибудь из вас неприятно, — поморщилась она.
— Неужто не посвящают в свои планы? — вскинул бровями Никлаус, бегая взглядом по красивому лицу русоволосой.
— Поначалу пытались сделать меня приманкой, позже поняли, что мне лучше вообще ничего не говорить, ведь я всё равно всё вам скажу, — пожала она плечами. — Чёрт, Сальваторе, ты истекаешь кровью прямо на моё платье, — прошипела она недовольно.
— Давай помогу с ним, — спохватился Клаус, получая тут же злобный взгляд Амалии, которая всем видом показывала свою независимость.
— Уже помогли, — фыркнула она саркастично. — Сама с ним справлюсь. Не впервые.
— Даже не удивлюсь, — натянул ухмылку Клаус.
— Не стоит ревновать, — вскинула бровями Амалия, перехватывая удобнее Сальваторе. — Увидимся.
***
«Красавчик» Стефан убил Финна. Не без помощи Елены и Мэтта, конечно, но убил. И как выяснилось, если умирает один первородный - умирает и вся его кровная линия. Поэтому это остановило компанию «АнтиКлаусников» от необдуманных поступков, ведь они не хотят умереть, потому что не знают, кто именно их обратил. И смешно, и грустно.
А ещё злой-Рик спрятал единственный оставшийся кол из белого дуба и теперь никто не знает где он.
Поэтому Аларика заперли в подвале Сальваторов. Амалия приходила туда, чтобы поразвлекать своего опекуна, ведь тот умрёт скорее от скуки. Бедняжка. Он же не виноват в том, что с ним творится. Елена, чтобы отвлечься от этих проблем решила проведать Джереми в Денвере, а Леа была только «за», чтобы сестра съездила куда-нибудь.
— Поверить не могу, что отпустил Елену с Деймоном, — всё ещё недоумевала Амалия, обращаясь к Стефану, лёжа на коленах Аларика в подземелье.
В её руках была бутылка бурбона. Как бы Рик не пытался строить из себя строгого папашу, но отобрать пойло так и не смог, лишь махнув рукой, зная, что это её любимый напиток, и ничего сделать он не сможет.
— У неё есть к нему чувства, — грустно проговорил Сальваторе, делая глоток из стакана. — Я не буду им мешать.
— Не по-пацански, Стефан, — хмыкнула девушка. — Серьёзно, тебе стоило добиваться её. Девушкам нравится это.
— Так вот оно что, — проговорил знакомый британский акцент в проходе, отчего Амалия вскинула бровью, но даже не села, продолжая лежать на коленях Аларика, который заметно напрягся. — А я уж было подумал, что не нравлюсь тебе, а ты всего лишь хочешь, чтобы тебя добивались.
— К тебе это не имеет никакого отношения, Ник, — смущаясь, проговорила она, всё-таки соизволив хоть присесть. Неуважительно как-то. — И ты мне совсем не нравишься, — гордо произнесла она, вскинув подбородком.
— Правда? — хмыкнул он, взглянув на неё с полуухмылкой. — Твоё сердцебиение выдаёт тебя. И запечатление не действовало бы, если ты совсем ничего не чувствовала.
— Разве что ненависть, — соврала она с улыбкой, зная, что он ни капли не верит ей. Такая своеобразная игра у них двоих, что уж тут таить. — Обсудим это позже.
— Смотри, что я нашёл, — помахал Клаус перед лицом Стефана колом из белого дуба. — По моим подсчётам должно быть больше.
— Да, придётся ещё подождать.
— Мы ждём, пока он отключится? — указал древний рукой на Аларика. — Нет, уж спасибо. Я лучше убью его.
— Ага, щас вот, — злобно воскликнула Амалия, возмущённо посмотрев на Клауса. — И тем более, тогда ты не узнаешь, где он спрятан.
— Переживу.
— А я нет, — проговорил Стефан ему это чуть ли не в лицо, смотря гибриду в серо-зелёные глаза. — Когда я убил Финна, мы узнали, что убив первородного — ты убиваешь весь его род. Не знаю от кого из вас я происхожу. И не хочу проверять. Так что давай найдём кол, уничтожим его, и никто не пострадает. Никто.
— Значит, судьба всех вампиров зависит от того, найдёшь ли ты кол, — вымолвил первородный. — А для этого, — он посмотрел на Рика, — ты должен отключиться. Значит, у меня есть полное на это право.
За секунду, Ами даже не успела среагировать, как Ник оказался за её спиной, прямо возле Зальцмана и вырубил его. Леа опустилась на колени перед историком, проверяя всё ли с ним в порядке от падения и не ударился ли он, а после, приложив все усилия, перетащила его на кровать.
— Спит, как младенец, — ухмыльнулся первородный, ловя злобный взгляд Леи. — Дорогая, это было необходимо.
— Это можно было сделать не так грубо, — прошипела она ему в лицо, хоть и с её ростом она едва достигала его плеча.
— Пойдём, тебе нельзя здесь находиться, — грубо произнес он, но совсем аккуратно хватая её за локоть. — Он уже пытался навредить тебе, это может повториться.
— Я никуда с тобой не пойду, — упиралась она, кидая умоляющий взгляд на Стефана.
— Он прав, Ами, — предательски произнес Сальваторе. - Аларик может быть опасен для тебя, я не хочу ставить тебя под угрозу.
— Но он же злодей! — использовала свой последний аргумент девушка, явно не хотев идти куда-то с Клаусом.
— Но не с тобой, — отчеканил Стефан. — Он не причинит тебе боль, в отличие от Рика.
— Наконец-то хоть кто-то это понимает, — закатил глаза Майклсон. — Давай, Леа, не стоит выделываться.
***
Амалия глазами полными восторга и восхищения ходила по мастерской Клауса, разглядывая его многочисленные картины. Это было действительно великолепно, и она просто не могла скрыть своего восторга. Никлаус же с улыбкой наблюдал за ней, изредка отвлекаясь, чтобы рассказать историю той или иной картины. Эти искры в глазах крайне льстили ему, и он был более чем доволен тем, что ей понравилось его творчество. Он влюблялся в неё всё больше и больше.
— Некоторые мои картины висят в Лувре, — как бы между прочим заметил он, пока девушка с отвисшей челюстью смотрела на него с полным неверием, а затем её глаза загорелись еще ярче.
— Шутишь?! — воскликнула она с улыбкой. — Восхитительно!
— А ты чем увлекаешься? — спросил он, пока она блуждала по комнате, разглядывая картины.
— Ничем особенным, — пожала она плечами. — Ничего не умею, точнее. А так занимаюсь всем.
— Например?
— Обожаю рисовать, — с ноткой иронии выговорила она, — слушать музыку, невероятно сильно люблю читать, танцевать с Деймоном, пыталась выучить биохимию, петь люблю. Но самое обидное, что ничего из этого не выходит по-человечески. Проще говоря, убожество, — она даже не смотрела на его реакцию.
— Рисовать? — заинтересованно спросил он, подходя к ней сзади чуть ли не впритык, отчего она дернулась. — И что последнее ты нарисовала?
— Стива Роджерса, — она просто обожала его, поэтому почти только его и рисовала, наверное поэтому, он выходил у неё неплохо.
— Кто это?
— Мой парень, — подшутила она, но уже через секунду оказалась развернутая лицом к гибриду, который угрожающе нависал над ней.
— Какой ещё парень? — прошипел он, и сейчас он действительно выглядел жутко. — Ты не говорила, что у тебя есть парень.
— Ага, он просто превосходный! — хохотнула русоволосая, пока мужчина не разделял её радости ни грамма. — Такой красивый и сильный… — её веселило злое лицо Клауса, но она знала, что это может привести к немного плохим последствиям. — Расслабься, это всего лишь герой фильма, — она могла поклясться, что слышала облегченный вздох. — Так даже если и парень, что с того? — приподняла она бровь, смотря на мужчину снизу вверх. — Ты же сам говорил, что запечатлению не обязательно встречаться. Мы могли бы дружить, — пожала она плечами весело.
— Я не хочу с тобой дружить.
— А я не хочу с тобой встречаться, — вскинула она бровей, смотря в серьёзное лицо первородного. — Ты злой манипулятор. Эгоистичный и самоуверенный. Ты используешь людей для достижения своей цели и постоянно причиняешь боль…
— Прекрати, — грубо прервал её Никлаус, смотря в её большие карие глаза.
Она не знала, какие будут следующие действия гибрида. Возможно, он убьет ее, наплевав на все предрассудки и все запечатления. Может, просто выгонит. Но такого его взгляда она побаивалась. Он буквально мог прожечь в ней дыру. Но вот таких его следующих действий она явно не ожидала, отчего опешила. Никлаус накрыл её губы своими. Он целовал её! Так по-собственнически, настойчиво, но совсем не грубо.
Приняв её ступор как согласие, он подхватил её за бедра, усаживая на стол и вставая между её ног, прижимая к себе ближе. Амалия неуверенно стала отвечать на поцелуй, не понимая, что творит. Он только что вырубил её опекуна, а она просто так целуется с ним! Её руки против её воли зарылись в его русые волнистые волосы, чуть оттягивая, поглаживая ноготками, отчего Клаус прорычал, сильнее впиваясь в её мягкие и столь желанные губы. Она вызывала в нём чёртову бурю эмоций, заставляя не узнавать себя самого. Он всегда контролировал себя в этих делах, но с ней это было чертовски сложно. Кажется, он уже снимал с нее её куртку. Сильнее сжимая её тонкую талию в своих руках, Ник совершенно впал в прострацию. И лишь её тихое ойканье, когда он перешёл поцелуями на её шею заставили его отвлечься. Кажется, он слегка переборщил со своей стальной хваткой, ведь Амалия почувствовала как на талии, видимо, останутся синяки.
— Я вам не помешал? — послышался насмешливый голос младшенького, отчего Леа залилась краской, пока злой Ник взглядом сверкнул молниями в сторону Кола.
— Убирайся, Кол, — прорычал гибрид, пока Амалия судорожно пыталась найти свою куртку. Господи, что она творит?!
— Не думаю, что это хорошая идея, Ник, — пропел кареглазый, наблюдая за действиями Гилберт. — Если бы я не пришёл вовремя, ты бы сделал ей больно. Если уже не сделал, — его голос был насмешливым, но вот нотка больного превосходства в нём присутствовала.
— Я пойду, — чувствуя себя ужасно неловко, выговорила русоволосая, стремясь уже к выходу, но Кол опередил её, схватив за руку, подводя ближе к себе. Ник напрягся.
— Не так быстро, солнышко, — хихикнул младший Майклсон, задирая край её футболки. На белоснежной коже, казалось бы фарфоровой, было отчетливо видно следы от рук Никлауса. Красные следы, которые к завтрашнему утру превратятся в багровые. — Рядом с ней ты не контролируешь свою силу и себя, Ник, — говорил Кол. — Пока она обычный человек, ты можешь спокойно убить её и даже не заметить этого.
Амалия заглянула в глаза Клауса, слыша стук собственного сердца. Гибрид был не на шутку зол на самого себя, разочарован и обеспокоен. Кол прав. Как бы это ни было больно признавать, но он прав. Через секунду Клаус принял свою обычную каменную маску, надкусывая запястье, протягивая Амалии, стараясь не смотреть ей в глаза. Ему было стыдно, ведь он клялся не причинять ей боли.
— Пей.
— Не буду.
— Не время препираться, Леа, — злобно прошипел он. — Пей.
— Это всего лишь синяк. Как-нибудь справлюсь и без этого, — оправдывалась она. — Всё ведь в порядке, я даже ничего не чувствую.
— Ну вот, вам нельзя быть вместе, — с наигранным огорчением произнёс Кол, а затем расплылся в довольной улыбке. — Так не достанься же ты никому, малышка? — проговорил он, чувствуя, что доиграется скоро.
— У тебя изначально не было шансов, Кол, — фыркнула она пренебрежительно. — Не льсти себе, — с этими словами она вышла из дома под гордую за неё улыбку Клауса, в глазах которого ещё плескалась вина, и обиженный взгляд Кола.
Господи, ну что она творила?! Целоваться с Клаусом! Она могла поклясться, что просто не осознавала, что делает. Точно не осознавала. Просто он будто чёртовый наркотик. Сводил её с ума медленно и медленно, а после просто с головой затянул в это всё. Нет, нет, нет! Она не хочет этого чувствовать! Это же Клаус, чёрт тебя дери, Майклсон! Она могла бы выбрать какого-нибудь Мэтта Донована, нет?! Нет же, ей всегда надо что-то мега-опасное и невозможное!
Рёбра нещадно саднили, кажется, он и их задел своей хваткой. Но самое ужасное ей удалось понять, что ей понравилось это. Понравилось то, как он целует её, понравилось, как прижимает к себе, запах его духов и…да, и то, как он оставляет на ней синяки и хоть бы не трещины на костях. Молодец, Гилберт, молодец! Ну, куда тебя занесло, мазохистка?! По спине непроизвольно поползли мурашки от воспоминаний. Главное, чтобы никто не узнал. Стыда не наберётся столько.
Деймон убьёт её. Он всегда оберегал её от мудаков, но, увы, в этот раз прогадал, ведь был зациклен на Елене. Она вообще не должна была отвечать на его поцелуй. А если бы не Кол? Всё зашло бы слишком далеко. И младший Майклсон был прав. Никто не знает, чем бы это закончилось.
***
Амалия потягивала бурбон, входя в гостиную Сальваторе. Ситуация её, честно говоря, обескуражила. Ребекка и Клаус стояли и смотрели на вошедшую, пока Стефан потирал устало глаза. Ах да, тяжело не заметить такую крошечную деталь, как избитый полностью Рик в руках Ребекки, на которого было больно даже смотреть.
— Рик? — позвала она мужчину, захотев сделать шаг, но Никлаус оказался слишком быстро рядом и остановил её рукой. Замечая ухмылочку Зальцмана, Леа тяжело выдохнула, делая глоток янтарной жидкости. — Видимо, не Рик.
Лёгкое чувство стыда всё ещё присутствовало в Амалии, которое она удачно притупляло алкоголем.
— Пойду отведу его в пещеру, — ухмыльнулась Ребекка, придерживая историка в руках, — ты пойдёшь внутрь и принесёшь мне кол, — обратилась она к мужчине. — И даже не вздумай прятаться.
— Будь с ним понежнее, — неловко улыбнулась Амалия, разглядывая побитое лицо Рика. — Кто-то и так перестарался. Не забывайте, он всё ещё мой опекун, — Ребекка вышла из дома, бросая напоследок всем прощальную улыбку.
— Я знаю о поездке твоего брата в Денвер, — обратился Клаус к Стефану, наливая себе стакан дорогого виски, провожая взглядом утонченную фигурку Леи, которая уселась на диван в полулежащем состоянии, подпирая под себя ноги. — У них не получилось. Но ты, наверное, не удивлён, — язвительно произнес Майклсон, улыбаясь.
— Что теперь будешь делать, Клаус? — спросил Стефан. Оба мужчины старательно делали вид, что не замечают притихшую Амалию, которая за всем наблюдала. Только попкорна не хватало. — Убьёшь меня?
— Я ещё не решил, — пожал он плечами, присаживаясь на вычурный диван рядом с Амалией.
— Наверняка решил, — продолжил спорить Сальваторе. — У тебя была куча возможностей и миллион причин сделать это, но ты не сделал. А значит, ты не хочешь.
— Возможно, ты прав, — хмыкнул Клаус. — Наверное, я всё ещё жду возвращения старого друга. Или же, — он сделал запинку, оборачиваясь лицом к Леи, которая с вызовом вздернула бровью, отдёргивая лицо, когда рука Клауса касается его, — я не хочу, чтобы ей было грустно. Одно из двух.
— И что ты собираешься делать дальше? — задал вопрос Стефан. — Ты одержим ею, — кивнул он в сторону Амалии, которая бы всё отдала, чтобы не находиться здесь и сгорать от стыда. — А она всего лишь человек. Обратишь её? Без её согласия?
— Почему ты решил, что она будет против?
— Если вам интересно, то я всё ещё здесь и прекрасно вас слышу, — напомнила о своем присутствии Гилберт.
— Амалия всегда говорила, что ни за что не станет вампиром, — продолжал свою песню Сальваторе.
— Чего не сделаешь ради любви, — с ухмылкой и этими словами Клаус вышел из особняка.