Глава 61. Раскаяние
Ихиро мечется в темноте. Теперь она отчетливо понимает чувства всех тех, чьи смерти она увидела и чьи причуды получила — чаще сама того не желая. Ихиро опускается вниз и обнимает себя за колени. Проходит мгновение, и тут она вздрагивает, ощутив чужое прикосновение.
— К-кто здесь? — поднимает она голову и озирается.
— Я, твоя мама, — слышит Ихиро тихий мягкий шепот. И тут же рядом появляется женщина до ужаса похожая на Изуку. Но на ее губах мелькает грустная улыбка.
Ихиро не может выдавить из себя даже звук. Просто смотрит прямо перед собой на Инко, не смея даже сделать вдох. Боится, что она исчезнет, стоит ей сделать хотя бы что-то.
— Прости меня, — внезапно говорит Инко. И Ихиро словно вновь обретает дар речи:
— За что?..
Ихиро не понимает, что делает Инко. Руки обнимают ее со спины, призрачное тепло обволакивает со всех сторон.
— Ты меня даже не помнишь. И я тоже не помнила. Я не только не помнила собственную дочь после того, как Хисаши ушел и забрал тебя с собой, но и ранее относилась к тебе слишком холодно. За это я и прошу, в первую очередь, прощения.
Ихиро, не моргая, слушает ее. Но не решается обнять Инко в ответ.
— Если не хочешь, можешь не прощать меня. Я пойму, — продолжает она. — Но я должна была сказать тебе это. Хотя бы после смерти.
— Я... прощаю, — выдавливает из себя Ихиро. Она ничего не испытывает к Инко, даже не ощущает проблеска радости от встречи с мамой.
Инко отстраняется и слабо улыбается.
— Спасибо, Ихиро, — она вкладывает все тепло, на какое только способна, в ее имя. — Ты пострадала из-за моего эгоизма. Поэтому я постараюсь помочь тебе... чем смогу.
— Помочь? — удивляется Ихиро. — С чем?
— Твоя причуда... — не отвечает на ее вопрос Инко. — Я рада, что могу поговорить с тобой хотя бы мысленно, но объясни, какая была причуда... нет, какая у тебя причуда? И почему Хисаши контролирует твое тело? Неужели у него появилась такая причуда?
— Я слышу голоса тех, кто умер на моих глазах. И получаю их причуды, — произносит Ихиро. — Хисаши же это... Учитель?
— Учитель? — хмурится Инко. — Ты называешь его «Учителем»? Не «папой»?
Ихиро быстро мотает головой, и последнее слово неприятно обжигает ее изнутри.
— Нет, он запретил так называть его... Я должна была так называть его.
— Чудовище, — шепчет еле слышно Инко, и в ее взгляде мелькает злость. — Никогда его не прощу. Сколько же он натворил после своего ухода?..
Потом Инко словно заставляет себя переменить тему, прикусив нижнюю губу. Она касается холодной руки Ихиро и поглаживает пальцами внешнюю сторону ладони.
— Расскажи еще про свою причуду. Особенно про то, почему Хиса... Учитель контролирует твое тело.
Ихиро кивает и рассказывает Инко вполголоса все, что сама знает. И даже рассказывает про их с Моясу договор, про то, как та чуть не убила Изуку. При этих словах Инко хмурится, поджав губы. Но ничего не говорит. Ихиро описывает, как она заставила Моясу уйти, уничтожив ее «призрака», ее «голос».
— Ее больше нет в моей голове, но причуда почему-то осталась, — заканчивает свой рассказ Ихиро.
— Интересно, — протягивает в задумчивости Инко. — Учитель контролирует твое тело, и в его распоряжении не только его причуды, но и все твои. Он выдает себя за другого человека, и кто знает, что еще он планирует сделать. Ужасный человек.
Ихиро, сама того не заметив, кивает. Она ловит себя на мысли, что согласна с Инко. Учитель и правда ужасный человек. Теперь, когда Ихиро находится рядом с мамой, видит ее такой, какой всю жизнь помнил ее Изуку, она отчетливее понимает, как жестоко относился к ней Учитель. Ее пугает подобная непривычная мысль. Но смелости прибавляет присутствие мамы. Губы Инко трогает легкая улыбка.
— У меня появилась одна идея, хочешь выслушать?
Ихиро кивает, и Инко, улыбнувшись, рассказывает.
***
Хисаши тщательно изучил окрестности корпуса, чтобы иметь о нем представление. У причуды перемещения Ихиро есть один недостаток — нужно представлять место, куда хочешь переместиться.
Он садится на кровати, смотрит на больничную пижаму и морщится. Надо найти одежду получше, чтобы после побега слиться с толпой и затеряться. Хисаши встает и на цыпочках движется к двери. У врачей и санитаров, которые дежурят по ночам, точно должна быть обычная одежда. Он тенью проносится по коридору, замечает делающего обход санитара. Оказывается за его спиной, и тот не успевает даже рот открыть, как падает на пол, а из горла торчат иглы. Хисаши перешагивает через труп, продолжая поиски дежурки. Наконец, он находит нужную комнату. Хисаши видит линию света, которая тянется из этой комнаты. Внутри сидят две медсестры и пьют из кружек чай. Хисаши прячется так, чтобы его не было видно из комнаты, и чтобы он сам видел все внутри. Он замечает лежащие на столе палочки для еды, а в стаканчике для канцелярии — ножницы. Хисаши приподнимает руку, пропуская мысленно причуду сквозь кончики пальцев. И палочки для еды оказываются в воздухе одновременно с ножницами.
«Кто бы мог подумать, что причуда Инко пригодится для подобного...» — проносится у него в голове.
Одна из медсестер испуганно вскрикивает. Но ничего не успевает сделать, потому что в следующую секунду лезвия ножниц пронзают ее горло. По дереву палочек стекает кровь второй медсестры, которая даже не поняла, что произошло. Хисаши встряхивает рукой. Поднимать предметы и управлять ими не сложно, но, чтобы сделать из них подобное оружие приходится приложить усилия. Он забегает в дежурку и распахивает шкаф, быстро сбрасывая с себя больничную пижаму и натягивая женские джинсы и водолазку. Джинсы оказываются длинноватыми, поэтому приходится их подвернуть. Переодевшись, Хисаши закатывает рукава, и на ладонях вспыхивает пламя. Он проводит рукой по стенам, позволив огню заняться обоями, по мебели в дежурке. Он жмурится от яркого света языков пламени. Недобро улыбается. Поднимает голову, электрическое напряжение словно пробирает воздух насквозь. И пожарная сигнализация, заискрившись, выходит из строя.
Недобро улыбнувшись, Хисаши закрывает глаза. И мгновенно перемещается за пределы больницы. Закашлявшись, он пошатывается. Действие причуды ударяет в голову, чуть затуманив зрение. Но это быстро проходит. Хисаши вглядывается в вспыхнувшие алым окна. А потом делает шаг вперед, поднявшись одновременно в воздух. Свобода ветром пахнула ему в лицо. В нескольких метрах над землей Хисаши создает искривление пространства и исчезает в чернильной субстанции.
— Инко, где бы ты хотела поселиться? — вслух спрашивает Хисаши. Чернильная субстанция выпускает его из своих щупалец, и он оказывается на улице города. Потягивается, разминая мышцы. И оглядывается по сторонам, ища, где бы перекусить. После больничной «диеты» аппетит разыгрался не на шутку, и молодое тело Ихиро требовало еды.
— Ты убил их... моей причудой? — тихо спрашивает Инко. Хисаши не видит ее, не вглядываясь внутрь сознания. Но по тону голоса угадывает, что та расстроена.
— Прости уж, но иначе никак. Ты же не хотела бы гнить до конца жизни в больнице?
Инко отвечает ему молчанием. Хисаши заходит в закусочную, которая еще работает в поздний час, и садится на высокий стул за стойкой. Просит у хозяина лист бумаги и ручку и, пока тот не смотрит на него, занятый приготовлением лапши для другого посетителя, быстро зарисовывает купюру с крупной суммой. Получается неотличимо от настоящих денег.
«Спасибо, Ихиро, за полезную причуду».
Но и Ихиро в ответ молчит. Только Хисаши не задумывается над этом, машет рукой хозяину и делает заказ. Хозяин дает ему сдачу и просит подождать пять минут. Хисаши подпирает щеку кулаком и, покачивая ногой, смотрит на спину хозяина закусочной.
— Куда ты теперь направляешься? — вдруг подает голос Инко. Хисаши незаметно улыбается. Ему нравится слышать ее голос, даже если он не может по-настоящему прикоснуться к ней, даже если Инко сейчас — это лишь призрачный образ в его сознании. Хисаши давно не слышал ее голоса.
Но если бы не герои, у него уже получилось бы вернуть Инко к жизни. И, быть может, сейчас она разговаривала бы с ним вживую. Хисаши хмурится и мысленно отвечает:
— Хочу найти всех героев, из-за которых у меня ничего не вышло.
— Чтобы убить их? — осторожно, настороженно спрашивает Инко.
Хисаши хмыкает и пожимает плечами:
— А что еще мне с ними сделать после того, как они лишили тебя шанса продолжить жить? Похвалить и сказать: «Продолжайте в том же духе»?
Раньше Инко смеялась над его саркастичными шутками, но теперь Хисаши слышит лишь гробовое молчание. Он цокает языком и выпрямляется, когда хозяин закусочной ставит перед ним миску жареной лапши.
— Прости, я знаю, что ты не очень любишь лапшу. Но выбирать не из чего. А если это тело помрет от голода, то мы с тобой уже точно не увидимся...
— «Это тело» принадлежит твоей дочери! — выпаливает Инко. — Как ты можешь быть таким бессердечным?
Хисаши палочками подцепляет лапшу и отправляет ее в рот. Голод разгорается еще больше, и он хватает миску и принимается практически запихивать в себя лапшу, практически не жуя. Раздражение начинает накатывать на него волнами.
— Если бы я был бессердечным, то не напрягался бы и не создавал Ихиро. Это же ты хотела ребенка, а не я. Поэтому...
— Чудовище! Ты относишься к ней, как к вещи! А она человек! — перебивает его Инко.
Хисаши вздыхает и молча доедает остатки лапши. Ставит миску на стол и встает, поблагодарив хозяина. Уже на улице он заглядывает внутрь себя, но не встречает Инко. Хисаши удивляется, но не придает этому особого значения. Он чувствует лишь раздражение. Не злость — на Инко он никогда не мог злиться.
— Я уже говорил, что мне плевать и на нее, и на Изуку. Почему никак не можешь понять, что мне нужна была только ты? Я ради тебя пожертвовал многим, ради твоей же безопасности оставил вас. Иначе герои и Всемогущий в том числе пришли бы за вами. Я забрал причуду у Изуку, чтобы ты не переживала и не плакала по ночам. И теперь ты считаешь меня «бессердечным»! — он тихо смеется. Останавливается, прислонившись к стене спиной и скрестив на груди руки. Некоторое время Хисаши молчит, а потом продолжает: — Кстати, у меня появилась идея. Когда я разберусь со всеми героями, которые помешали моим планам, я найду тихое место и украшу его фиалками... Чтобы ты могла их каждый день видеть. Как тебе идея?
Инко опять не отвечает. Хисаши прикрывает глаза, слабо улыбнувшись. Но потом улыбка исчезает с его лица, когда он слышит голос Ихиро:
— Я... не хочу, чтобы ты пользовался моим телом.
Хисаши вглядывается внутрь сознания и видит стоящую перед ним Ихиро. И морщится от неудовольствия.
— А, это ты... Можешь хотя бы сейчас не мешать мне? Исчезни и не встревай в чужие разговоры.
Хисаши взмахивает рукой, создав ударную волну, чтобы оттолкнуть Ихиро подальше. Но та каким-то образом перемещается вперед и поднимает обе ладони. Хисаши быстро, практически инстинктивно реагирует, и возводит ментальную преграду между ними, так что Ихиро ударяется о нее. О том, что между ним и самой Ихиро можно создать такую преграду, он понял подсознательно. Но того, зачем Ихиро напала на него, он не знает.
— И что это значит? — недобро щурится Хисаши. — Совсем страх потеряла? Решила, что если один раз у тебя хватило смелости поднять на меня руку, то и во второй раз получится? Как бы не так.
Хисаши поднимает руку и резко ее опускает. Ихиро, не ожидавшая этого, падает на колени, словно на нее что-то надавило сверху. Она опускает на мгновение голову. Но потом медленно, с трудом поднимает ее.
— Ты мне ничего не сможешь сделать. Так что проси прощения, раз уже стоишь на коленях. И исчезни.
Ихиро мотает головой и медленно, прилагая титанические усилия, поднимается. Хисаши поднимает брови и следит за тем, как она подходит к преграде и ударяет по ней кулаком, словно пытаясь ее разрушить.
— Убирайся... из моей... головы...
Хисаши издает короткий смешок. Подходит ближе к преграде и заглядывает Ихиро прямо в глаза. Она пару секунд выдерживает его взгляд, а потом опускает голову. Ни капельки не изменилась. И даже желание защитить братика не прибавило ей смелости — лишь безрассудства.
— А ты попробуй заставить. Бесполезная... вещь.
Ихиро отшатывается, как от удара, и невольно дрожит всем телом, стоит ей услышать два последних слова. Хисаши тут же убирает преграду и, воспользовавшись растерянностью Ихиро, нападает на нее. Одна рука меняет форму, превращаясь в подобие острого копья. Он замахивается, и Ихиро пытается защититься лепестками сакуры, окружившими ее. Хисаши разрывает кольцо из лепестков и ударяет Ихиро наотмашь. Она вскрикивает и падает, откатившись в сторону. Уголок рта Хисаши дергается вверх, и он тут же бросается к Ихиро. Она пытается подняться, прижимая к кровоточащему плечу руку. Хисаши останавливается перед Ихиро, подняв изменившую форму руку над ней:
— Тебя стоило еще тогда убить, за то, что помешала мне вернуть Инко,
Копье со свистом рассекает воздух, но в то же мгновение Хисаши сбивают с ног, опрокинув вниз. Он перекатывается и видит перед собой лицо Инко.
— Не останавливай меня! — бросает он, но дезактивирует причуду, чтобы не ранить ее ненароком. Пытается встать, но его резко прижимают к чернильной поверхности, что раскинулась под ногами.
— Не трогай ее, — ледяные глаза сверлят его насквозь. Он ни разу не видел Инко такой, поэтому даже теряется на долю секунды.
— Инко, давай не будет ссориться. Отпусти меня.
Но Инко его не слушает. Она лишь крепче сжимает его плечи. Хисаши легко смог бы сбросить ее руки, просто ударить ее, чтобы оттолкнуть. Но он не делает этого. Вместо этого накрывает ее ладонь своей. Ее кожа кажется ледяной.
— Ты чудовище.
— Повторяешься, — замечает Хисаши.
— Но это не меняет твоей сути, — хмурится Инко. И лоб прочерчивает складка морщинки.
Хисаши поднимает руку и касается указательным пальцем этой морщинки.
— Не хмурься.
Рука падает вниз, а щека мгновенно вспыхивает алым от звонкой пощечины. Инко сжимает кулак, судорожно дыша и глядя в лицо Хисаши.
— Ненавижу... тебя, — процеживает она.
Хисаши сглатывает. Боль от пощечины заглушает большая боль, что отдается в сердце после этих двух слов. Он поднимает взгляд на Инко и спрашивает:
— Что?
Инко замирает, широко распахнув глаза. Хисаши замечает, как дрожат ее губы. Но она вдруг, словно не оставляя себе ни единого шанса на сомнения, хватает его за горло и сжимает со всей силы.
— Ненавижу... чудовище... — шепчет Инко.
— Отпусти... — хрипит Хисаши. Воздух тонкой струйкой попадает в легкие, но говорить все равно тяжело. Он приоткрывает рот, а потом выдыхает: — Ты все равно не сможешь меня убить...
Инко жмурится, отворачивается, но пальцы не сжимают горло сильнее. Она вся дрожит, как осиновый лист. И Хисаши догадывается, что ей страшно.
— Отпусти.
Инко энергично мотает головой. Хисаши стискивает зубы и хватает ее за запястья, чтобы убрать руки в шеи. Но Инко не отпускает. Тогда Хисаши прилагает больше усилий, чтобы оттолкнуть ее.
— Не глупи, — цедит он. Пальцы сжимают горло сильно и ощутимо, но дышать пока можно. Хисаши уверен, что у Инко не хватит смелости еще больше сдавить шею. Она слишком сильно привязана к нему, слишком сильно доверяла ему. — Отпусти меня и успокойся. Или ты забыла, кто все это время защищал вас с Изуку от героев? Повторяю — они бы от вас не отстали, а я...
— Хватит! — выкрикивает Инко. — Я никогда тебя не прощу за то, как ты поступил с нашими... нет, с моими детьми! — она горько усмехается. — Они же тебе никогда не были нужны.
— Я же не хотел ссор, — выдыхает Хисаши. Он поднимает свободную руку по направлению к Ихиро. — Из-за нее мы с тобой поссорились. Давай я сделаю так, чтобы она исчезла и мы остались вдвоем...
Хисаши раскрывает ладонь, и из нее вырываются иглы, которые удлиняются и со свистом летят в сторону Ихиро. Ихиро мгновенно призывает лепестки сакуры. Глаза Инко широко распахиваются, и она, недолго думая, толкает Хисаши. Тот не успевает заставить иглы рассеяться, и одна из них царапает Инко по лицу, оставляя на щеке глубокую алую борозду. Хисаши недобро щурится, а пальцы пробегают по ране. Потом он переводит темный взгляд на Ихиро и цедит:
— Если бы ты не начала это дурацкое представление, Инко не поранилась бы.
Хисаши отстраняет от себя Инко и вновь призывает иглы, намереваясь все-таки завершить задуманное. Ихиро взмахом руки направляет на него лепестки, а тот отбивает их так, чтобы ни один не попал на Инко, и сквозь нежно-розовую завесу прорываются его иглы. Но они не достигают цели, потому что его сбивают с ног и валят вниз, на чернильную тьму «пола».
— Инко! — хрипит Хисаши. — Ты мне сейчас мешаешь!
Инко обхватывает его руками за пояс, не давая сдвинуться и воспользоваться иглами. По щеке ему на грудь стекает струйка крови, такой настоящей в совершенно сюрреалистичном внутреннем мире. Хисаши сжимает ее плечи и пытается оттолкнуть, но Инко кричит что есть сил:
— Ихиро, давай!
Хисаши не понимающе смотрит на Инко, не видя, как Ихиро оказывается прямо над ним в мгновение ока. Заносит руку и точным ударом направляет иглы ему прямо в горло. Хисаши в последний миг замечает ее атаку. Но не уклоняется, а закрывает собой Инко. Но удар все равно настигает его, и игла с треском ломает кости и пронзает шею сзади насквозь. Инко как ошпаренная откатывается от него и с ужасом смотрит на то, как Хисаши, еще секунду назад живой и невредимый, захлебывается собственной кровью. Они смотрят друг другу в глаза — один до смерти испуганный, а другой пустой, но с промелькнувшим где-то в глубине алых глаз теплом. Инко моргает, думая, что ей показалось. Еще один тошнотворный булькающий звук, и Хисаши застывает. Его тело начинает превращаться в пепел, и Инко тянется к его руке, но ловит пальцами лишь пустой воздух — Хисаши уже исчез, растворившись в окружающей их чернильной темноте. Она молчит, глядя в одну точку и не обращая внимания на катящиеся по щекам слезы.
— Он... мы убили его... — шепчет Ихиро, словно не веря в произошедшее.
Инко судорожно кивает и эхом повторяет:
— Убили...
Она смотрит туда, где только что был Хисаши, убеждает себя, что иначе нельзя было. Но слезы сами собой продолжают бежать из потемневших глаз. Пугающее чувство расползается в душе, и Инко думает, неужели то же самое ощущал и Изуку, когда преступал закон и убивал героев? Несмотря на то, что не она сама убила Хисаши, именно она подговорила Ихиро пойти на такое, не предполагая, какую боль испытает. Ей больно, адски больно, хотя в душе все еще пылает ненависть к человеку, использовавшего ее детей в своих гнусных целях. Инко закрывает глаза и на выдохе произносит:
— Ихиро, если бы не я... если бы не Хисаши, ничего этого не произошло бы...
— Ты не виновата, — мотает головой Ихиро. Осторожно, словно боясь спугнуть, она касается ладони Инко. Та вздрагивает, ощутив прикосновение, поднимает взгляд на девушку. А потом сама поднимает руку, накрыв ею чужую щеку.
— Ихиро, ты же можешь передавать причуды другим? Как... — Инко делает над собой усилие, сглотнув. — Как Хисаши.
Ихиро молча кивает.
— Давай отправимся искать тех детей, у кого нет причуд. И подарим им причуды. Чтобы с ними не случилось того же, что произошло с Изуку.
Ихиро вновь кивает и видит в наполнившихся слезами глазах Инко собственное отражение — и по ее щекам тоже текут слезы.
***
Изуку приводят в следственный изолятор, где его уже кто-то ждет. Охранник проверяет наручники на запястьях, сажает на стул напротив женщины в строгом сером костюме и выходит, заперев дверь снаружи. Изуку провожает его взглядом, а потом смотрит на женщину.
— Здравствуй, Изуку Мидория. Могу я называть тебя просто Изуку?
— Можно, — Изуку внимательно рассматривает ее и замечает на лацкане пиджака маленький круглый значок, поблескивающий в тусклом свете изолятора. — Вы адвокат?
— Да, — кивает женщина. — Зови меня Урю-сан.
— Извините, Урю-сан, у меня нет денег на адвоката. Давайте закончим...
Изуку замолкает на полуслове, потому что Урю поднимает руку в останавливающем жесте.
— Мои услуги уже оплачены. Имя нанимателя не могу разглашать, просили сохранить это в тайне. Надеюсь, вы можете меня понять, Изуку, — улыбается она. — Более того, вы привлекли внимание общественности, у вас появились фанаты, которые тоже собрали кое-какие средства... В общем, об оплате не беспокойтесь.
Изуку выдыхает, ошарашенно глядя прямо на Урю. Кто же мог заплатить за адвоката для него? И с чего бы у него могли появиться фанаты? А потом он вдруг вспоминает их самую первую встречу с Убийцей Героев и горько усмехается. Неужели его фанаты тоже поверили в фальшивок? Ему в глубине души приятно, что идеи Чизоме-сана нашли отклик в сердцах людей, но их путь ведет в никуда — убийства не избавят общество от фальшивых героев.
— Так что давайте приступим к обсуждению вашего дела, — прерывает его мысли Урю. — В наших с вами интересах получить если не оправдательный приговор, то хотя бы получить минимальный срок. Ах да, чуть не забыла, — она открывает сумочку и достает оттуда сложенный в четыре раза лист и протягивает его Изуку. — Мне позволили встретиться с одним из свидетелей, с Чизоме Акагуро.
Сердце Изуку пропускает удар при упоминании этого имени. Он, начиная догадываться, с большим интересом смотрит на лист.
— Меня просили передать вам это письмо.
Изуку осторожно, словно боясь порвать его, берет в руки лист и раскрывает. Пробегает глазами по строкам и застывает, перечитывает по нескольку раз предложения, не понимая, неужели Чизоме-сан и правда мог написать подобное. Он поднимает взгляд на Урю и качает головой:
— Но я не могу так сказать... Это неправда. Но ведь тогда Чизоме-сан получит пожизненное...
— Дочитайте, пожалуйста, до конца.
Изуку недоуменно опускает взгляд и читает последние пару строк:
«Не отказывайся от моего предложения. Я все равно получу пожизненное, так что пара чужих преступлений уже ничего не испортят. А ты еще можешь спастись, так что воспользуйся шансом. Тем более что на свободе тебя точно ждут.
Буду ждать нашей встречи в зале суда.
Убийца Героев.»
Изуку сжимает в руке лист, чувствуя, как сердце переполняет благодарность и теплая надежда. Он закрывает глаза, и мысли тут же устремляются к Кацуки, и на губах появляется слабая улыбка.
— Я согласна с Чизоме Акагуро. Если все выставить именно таким образом, то наказание не будет суровым. Плюс к смягчающим обстоятельствам добавится ваш возраст и чистосердечное признание... Так что, будем сотрудничать?
Изуку открывает глаза, в которых на мгновение выступают слезы, но он тут же смаргивает их. И сдавленно кивает, не в силах произнести ни слова из-за охватившей сердце любви к двум самым дорогим в его жизни людям.
***
Три месяца спустя
Новостной сайт
«...Мне удалось попасть на закрытое слушание уже третьего дела Изуку Мидории, известного всем подростка, который совершил серьезные преступления и тем самым привлек внимание общественности. Его обвиняют в убийстве одного из наших самых любимых и известных героев — Всемогущего. В статье я подробно опишу ход судебного заседания, и читатели узнают, правда ли Изуку Мидория совершил такое жуткое преступление, или же его оболгали.
Итак, мы находимся в зале суда, и все участники процесса уже на месте. На стороне защиты вместе со своим адвокатом сидит Изуку Мидория. Выглядит он осунувшимся и кажется младше своего возраста — напоминаю читателям, что наш подсудимый еще несовершеннолетний. Повлияет ли данный факт на решение судьи? Читайте до конца, чтобы узнать.
Со стороны обвинения поднимается прокурор и объявляет очередное обвинение, выдвинутое против Изуку Мидории. Цитирую:
— Изуку Мидория, вам предъявляется обвинение в убийстве Тошинори Яги (примечание: это настоящее имя Всемогущего). Обвиняемый признает свою вину?
В зале заседания пусто, потому что на него пустили лишь журналистов. Но все взгляды так или иначе направленны на обвиняемого. Все ждут, согласен ли он с обвинением. Все предыдущие обвинения были сняты с Изуку Мидории, и осталось только одно, которое сторона обвинения словно специально решила выдвинуть в последнюю очередь.
Изуку Мидория поднимается с места, сначала смотрит в зал, словно ищет кого-то взглядом. А после отвечает прокурору:
— Да, я признаю свою вину.
— Расскажите, зачем вы убили Тошинори Яги? У вас был какой-либо мотив?
— Моя мама погибла во время пожара в торговом центре, но Всемогущий ее не спас, хотя и был в то время там. Я был зол на него, даже ненавидел. После того, как я сбежал из детского дома, меня взял к себе Убийца Героев...
— Простите, я вас перебью. Убийца Героев — это Чизоме Акагуро, ваша честь, — говорит прокурор, обратившись к судье. А после смотрит на обвиняемого: — Пожалуйста, продолжайте.
— Так вот, Убийца Героев сказал, что все герои плохие и что именно из-за них погибла моя мама...
Мне даже со своего места видно, что Изуку Мидории сложно говорить, но он продолжает, хотя и смотрит себе под ноги:
— И сказал, что если мы убьем всех героев, то общество станет намного лучше.
— А вы сами убивали героев вместе с Чизоме Акагуро?
— Нет, — качает головой Изуку. — Мне было тринадцать лет, и я был недостаточно силен физически, и у меня не было причуды, чтобы хоть что-то сделать героям. Я просто помогал ему.
— Каким образом?
— Когда мы были вместе, я находил слабые места героев и сообщал о них Убийце Героев.
Вот это неожиданность! Изуку Мидория в свои тринадцать лет мог видеть слабости противника и был таким хорошим стратегом, что даже горько известный Убийца Героев нуждался в его помощи. Но что же дальше скажет обвиняемый?
— Теперь перейдем к самому убийству. Если вы за все время, пока жили с Чизоме Акагуро, не убили ни одного героя, то что заставило вас убить Всемогущего.
Изуку поднимает взгляд на прокурора. Но его зеленые глаза кажутся пустыми.
— Всемогущий ослабел, и Убийце Героев даже удалось его серьезно ранить, поэтому... Он предложил мне попробовать убить Всемогущего, пока он вновь не набрался сил. Убийца Героев предложил убить его с помощью яда, и я согласился. Потому что я и правда поверил, что общество нуждается в избавлении от героев.
Журналисты начинают перешептываться между собой, услышав такое заявление. Поэтому судья ударяет по столу молоточком и призывает присутствующих к тишине. Повисает гробовое молчание, которое нарушает голос прокурора:
— Продолжайте, обвиняемый. Откуда у Чизоме Акагуро появился яд?
— Этого я не знаю, — пожимает плечами Изуку. — Он никогда не говорил мне, откуда берет оружие и все остальное. Он дал мне яд, шприц и объяснил, что и как мне делать. Я зашел в больницу, спрятался в туалете и дождался наступления ночи. А дальше вы и сами все знаете.
— Нет, вы расскажите поподробнее, пожалуйста.
Изуку вздыхает. Ему, возможно, не очень приятно вспоминать о совершенном преступлении.
— Я влил яд в капельницу и тут же ушел, чтобы меня не заметили врачи или медсестры. И вернулся к Убийце Героев. Вот и все.
— Благодарю вас за ответ. Теперь давайте вызовем свидетеля, который проходит по другому делу. Прошу ввести Чизоме Акагуро!
Камеры тут же оказываются направленны на мужчину, которого ведет полицейский. На запястьях гремят наручники. Чизоме Акагуро обводит присутствующих презрительным и наглым одновременно взглядом. Он встает перед судьей и улыбается широкой, но крайне неприятной улыбкой.
— В каких отношениях вы состоите с обвиняемым? — задает вопрос судья.
— В каких отношениях? — переспрашивает Чизоме Акагуро. — Он мне был как сын. Хороший пацан, помогал с героями разбираться. Только сам никогда никого так и не смог убить. Кроме Всемогущего, конечно. Но это я не считаю за убийство. Всемогущий же спал в это время. Но с его мозгами мог бы получиться...
— Отвечайте по существу. Напоминаю, за дачу ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Сторона обвинения, задавайте вопросы.
— Да, ваша честь, — прокурор поворачивается к Чизоме Акагуро. — Вы и обвиняемый оба утверждаете, что обвиняемый не совершал преступлений против героев. Как тогда вы объясните тот факт, что на ноже, найденном около тела убитого героя — как вы ранее признались, убитого вами — оказались отпечатки пальцев Изуку Мидории?
— Я пытался научить его убивать героев, — пожимает плечами Чизоме Акагуро. — Сказал взять в руки нож и убить его. Я как раз обездвижил героя причудой. Но пацан так и не решился. Мне пришлось самому убить героя.
— Сторона обвинения, на ноже были отпечатки пальцев Чизоме Акагуро? — спрашивает судья.
— Да, ваша честь.
Судья наклоняется над столом и делает какую-то пометку на листе карандашом.
После нескольких вопросов сторона обвинения уступает место стороне защиты. Адвокат поднимается с места и подходит к Чизоме Акагуро. Она задает несколько вопросов, касающихся их с Изуку Мидорией жизни. Кратко перескажу читателям: Чизоме Акагуро пытался воспитать из обвиняемого своего преемника, который продолжил бы его дело — иными словами, так же убивал героев.
— И еще один вопрос. Мой подзащитный, Изуку Мидория, поддерживал ваши идеи?
— Конечно, поддерживал! — кивает Чизоме Акагуро. — Теперь уж нечего скрывать, но я специально убедил его в том, что все герои — последние сволочи...
— Предупреждение! В зале суда запрещаются подобные выражения! — ударяет молоточком по столу судья.
— Простите, ваша честь, — осклабившись, отвечает Чизоме Акагуро, хотя весь его вид так и говорит о том, что ему не жаль. — Так вот, я специально убедил пацана, что все герои плохие, и давил на то, что его маму герои не спасли потому, что они безответственные и ни на что не способные.
— Ваша честь, — обращается к судье адвокат. — Прошу обратить внимание на то, что Чизоме Акагуро оказал сильное, пагубное психологическое влияние на моего подзащитного, когда тот был в особенно уязвимом состоянии. Несмотря на это, Изуку Мидория все же совершил преступление, однако, подчеркиваю, им манипулировали самым подлым образом.
— Протестую! — произносит прокурор. — Обвиняемый признался, что совершил преступление из ненависти к Тошинори Яги.
— Протест принят.
— Чизоме Акагуро, — тут же спрашивает адвокат, — Изуку Мидория с самого начала ненавидел Тошинори Яги?
— Нет. Сначала он постоянно плакал из-за смерти мамы. Винил себя в том, что повел ее тогда в торговый центр и так далее. И я решил облегчить ему жизнь и убедил в том, что во всем виноват Всемогущий.
— Ваша честь, — вновь обращается к судье адвокат. — Я не отрицаю, что подзащитный совершил преступление из ненависти и желания отмстить. Однако ему обманом навязали ненависть. Если мы вспомнил показания Кацуки Бакуго, свидетеля с предыдущего слушания, то он утверждал, что Изуку Мидория с детства любил Тошинори Яги и был его фанатом. На это указывает и обстоятельства смерти матери подзащитного — в тот день в торговом центре проходила фан-встреча с Всемогущим.
— У стороны защиты есть еще вопросы к свидетелю?
— Нет, ваша честь.
Адвокат возвращается на свое место. Она кладет руку на плечо Изуку Мидории, который еще больше осунулся, и теперь сидит, не поднимая головы. Да, неудивительно, что подобные откровения от того, кто приютил его, причинили ему боль.
— Слово предоставляется обвиняемому. Изуку Мидория, вам есть, что сказать?
Изуку Мидория поднимает голову. Несколько раз моргает, словно не сразу понимает, что это ему задали вопрос. Потом поднимается и, слегка поклонившись судье, отвечает:
— Я признаю свою вину в совершенном преступлении. И искренне раскаиваюсь. Убийство Всемогущего не вернуло к жизни мою маму, а принесло мне лишь больше страданий. Поэтому я сожалею о том, что поверил словам Убийцы Героев и решился на убийство.
— Суд удаляется на совещание, — произносит, вставая судья.
Через полчаса Изуку Мидории вынесли приговор. Не буду томить читателей:
— Изуку Мидория признан виновным в убийстве Тошинори Яги. Учитывая все смягчающие обстоятельства, а также раскаяние преступника, была выбрана следующая мера наказания: лишение свободы сроком в шесть лет в исправительной колонии. На этом судебное заседание объявляется оконченным.
Подобное решение суда стало неожиданным и для меня. Однако я надеюсь, что за шесть лет Изуку Мидория полностью осознает все свои ошибки и выйдет на свободу уже совершенно новым человеком.
Следите за новостями вместе с нашими журналистами!»
Журналист новостного портала «Япония Today».