Глава 60. Выбор
Ихиро перемещается за спину Учителя и взмахивает рукой, призывая иглы. Мгновение — и те разбиваются мощной ударной волной. Закашлявшись из-за окутавшего ее дыма, Ихиро не замечает, как к ней тянутся пальцы. Они смыкаются на ее шее, а потом Ихиро вскрикивает, брошенная в сторону, словно она тряпичная кукла.
— Что ты сделала? — спрашивает Учитель, с хрустом разминая костяшки. — Я думал, ты сбежала, поджав хвост. А ты явно что-то провернула за моей спиной. И откуда столько смелости?
Ихиро поднимается, покачиваясь, словно ноги с трудом ее держат. Она потратила практически все силы на то, чтобы сбежать от героев и оторваться от них. Так что на полноценное сражение с Учителем ее не хватит. Хотя даже полная сил Ихиро была ему не ровня.
— Помнишь, я просил тебя забрать причуду у дружка Изуку? — спокойно спрашивает Учитель. Рана на груди все еще кровоточит. Неужели его регенерация не работает? Или он специально не использует эту причуду? — Ты, к сожалению, не справилась. Зато у меня появился шанс забрать самому без каких-либо посредников. И все благодаря тебе. Ты же привела его сюда, так? Хорошая причуда, совсем не для героя. Такую бы террористу подарить...
Учитель напрягается, замолчав на полуслове. Он оборачивается на шум, что доносится из коридора. Ихиро, воспользовавшись этим, создает в воздухе лепестки сакуры. Но пока они лишь беспорядочно кружатся вокруг. Она хмурится, пытаясь не обращать внимание на голос в голове:
— Девочка, в причуде моей главное — скорость, неожиданность, количество. Не нравишься ты мне, но Учитель твой мне нравится еще меньше...
Однако слова заставляют ее задуматься. Скорость, неожиданность и количество?
«Попробую,» — решает Ихиро.
Огромное количество силы высвобождается в один момент. Ихиро чувствует, как горло сжимается от напряжения, но не позволяет себе расслабиться. Лепестков становится в сотню паз больше, и они одним стремительным потом устремляются в сторону Учителя. Тот поворачивается к ней, и в то же мгновение розовая масса практически поглощает его. И одновременно с этим Ихиро заставляет лепестки собраться в иглы, которые точно не оставят на Учителе ни единого живого места.
Ихиро надеялась на это, но Учитель оказывается быстрее. Хотя атака задевает его, и костюм пропитывается кровью. Лепестки застревают в ранах, не давая причуде регенерации восстановить тело.
— Дрянь, — выплевывает Учитель. — Мне некогда тратить на тебя время.
Взмах руки, и та меняет форму, искажаясь. Теряет всякую схожесть с человеческой. И в то же мгновение Ихиро сбивает с ног удар.
— С дороги.
Ихиро догадывается, что Учитель хочет догнать сбежавших Кацуки с Изуку. Но она не позволит ему сделать это. Учитель оказывается у двери, но Ихиро бросается следом. Воздух с болью проходит в легкие, ее силы уже на исходе. Сделав последний рывок, она перемещается вперед. Преграждает путь Учителю. Тот хмыкает и поднимает руку, чтобы отмахнуться от нее, как от надоедливого насекомого. Но тут жар обжигает ее затылок и спину, и Ихиро в последний момент отскакивает в сторону. Трясет головой, пытаясь потушить загоревшиеся кончики волос. Дышать становится трудно, и она поднимает взгляд.
Поток пламени охватывает Учителя, но тот взмывает вверх и повисает в воздухе над огнем. Местами его пиджак сгорел, и сквозь дыры видна рубашка, кое-где тоже потемневшая. Следом за пламенем в лабораторию врывается герой. Словно забыв об Ихиро, которую до этого он преследовал, герой бросается на Учителя.
— Все За Одного! — взревев, герой подпрыгивает в воздух на одну с Учителем высоту. Его кулак охватывает пламя.
«Отлично, значит, братик с Кацуки не встретили героев и задержат Учителя,» — думает Ихиро. Она с мгновение сомневается, стоит ли ей последовать за Изуку и помочь сбежать, или же остаться здесь и убить Учителя.
«Смогу ли я?..» — задает она сама себе немой вопрос.
Ихиро вновь смотрит на героя и Учителя, что наносят друг другу удары на высоте в воздухе. К герою присоединяются другие, и Учителю приходится не легко, Ихиро видит, что он пропускает некоторые удары. Да и лепестки, застрявшие в теле, не дают восстановиться и сражаться в полную силу.
«Может, и смогу...»
— Это же приспешница Все За Одного! — кричит один из героев, указав на Ихиро, когда та создает иглы и направляет их в сторону Учителя. — Мы за ней гнались!
— Не отвлекайся! — кричит ему другой, когда их обоих чуть не сносит отраженный удар. Пламя возвращается в толпу героев, те рассыпаются, но не сбегают. Они бросаются на Все За Одного, окружая его.
— Надо и ее поймать!
Ихиро ускользает, не давая герою приблизиться. Объяснять что-либо нет ни времени, ни сил. Она ловит взглядом убитых героев, которых оказывается двое или трое. Их сознание ножом разрезает ее мыли, но Ихиро старается не обращать на них внимание. Причуды — вот что ей сейчас нужно. Ощущения усиливаются в сотню раз, и реакция становится быстрее. Будь у нее эта причуда раньше, ей не приходилось терпеть так часто раны.
Стиснув зубы, Ихиро собирает лепестки, создавая подобие сети. Звон стекла доносится со всех сторон. Когда очередная атака рикошетом летит в аппарат, где все еще находится мама, Учитель на мгновение открывается. Отражает удар, пригяв его на себя. На аппарат остается не тронутым.
— Дарума, где все Ному? Пускай идут к лаборатории! — кричит Учитель.
Ихиро прикусывает губу, прекрасно зная, что никто не ответит ему.
— Ты за все ответишь! — доносится голос героя, и его кулак вновь охватывает пламя, от которого глаза начинают слезиться.
И тут же все вокруг словно вспыхивает. Ихиро зажимает уши, инстинктивно переместившись в самый дальний угол. Гремит взрыв, и стены сотрясаются от этого жуткого по силе удара. Когда Ихиро открывает глаза, то видит, как герой тяжело дышит. Кулак остается на поверхности пола, по которому он ударил всей мощью своей причуды. Учитель жив, только костюм пришел в полную негодность, и ткань лохмотьями висит на нем.
Ихиро моргает. Учитель стоит неподвижно, а потом резко падает на колени. Его пальцы опускаются на поверхность пола и погружаются в алую лужу чей-то крови. Он не двигается, и герои тоже ничего не предпринимают. Одни пользуются передышкой, чтобы восстановить силы. А другие пытаются понять, каким будет следующий шаг Учителя. Ихиро не понимает, чья кровь оказалась на полу, пока догадка не заставляет ее содрогнуться.
Аппарата, где была мама, нет. Он раскололся на мелкие кусочки, которые утопают сейчас в луже крови и ошметках того, что осталось от тела мамы Изуку.
«Теперь она точно умерла...» — говорит про себя Ихиро, и тошнота подкатывает к горлу.
— Все За Одного, ты арестован за бесчисленные преступления против общества!
Герои обступают Учителя со всех сторон. А тот, не обращая на них ни малейшего внимания, медленно поднимается. С рук каплями стекает кровь. Он запрокидывает голову и издает короткий смешок.
— И вот опять... все бесполезно... Теперь мне точно не вернуть ее к жизни. Герои, а вы порой бываете куда более жестокими, нежели злодеи, — усмехается Учитель.
Он застывает, внезапно выпрямившись. Ихиро кажется, что она чувствует на себе его взгляд, и холодок пробегает по спине.
— Ихиро, смотри на меня, — тихо, но четко произносит Учитель.
Ей и не надо было этого говорить. Ихиро не может отвести от него глаз, а сердце бешено стучит в груди. И оно практически останавливается, когда Учитель поднимает руку.
Ихиро не понимает, в какой момент она активировала свою причуду. Но иглы стремительно летят в сторону не сопротивляющегося Учителя. Тот словно ждал, желал этого.
«Принудительная активация причуды!..» — выдыхает Ихиро, но уже ничего не может сделать.
И в следующее мгновение резкий звук сначала свиста, а потом и разорванной плоти заполняет тишину, наступившую в лаборатории. Иглы пронзают тело Учителя насквозь в нескольких местах. Рубашка мгновенно окрашивается в алый. Герои, поздно сообразив, что происходит, бросаются к Учителю — то ли добить, то ли остановить. И в ту секунду, когда Учитель заваливается на бок, все тело Ихиро пробивает адская боль, а голова раскалывается на мелкие кусочки.
«Нет, не может быть!» — Ихиро кашляет, пытаясь сохранить ясность ума, но сознание словно заволакивает темный туман.
Ей и в голову не могло прийти, что Учитель решит покончить с собой. И, более того, передаст свою причуду ей. Ихиро слышит крики вокруг себя, но ничего не может разобрать. От обрушившейся на нее чужой причуды ее тело ее выдерживает, хотя по заверениям Дарумы должно было. И Ихиро теряет сознание.
Но она остается стоять на ногах. Ихиро чуть прикрывает глаза, словно пряча от чужих взглядов медленно краснеющую радужку. Зеленый цвет словно утопает в алой крови.
Герои понимают, что Учителя уже не спасти и что он мертв. Поэтому поворачиваются к Ихиро, которая и убила его.
— Она с нами заодно? — перешептываются герои. Однако приближаться пока не решаются, с расстояния следят за Ихиро.
«Что за сборище идиотов,» — звучит словно чужой голос в голове. — «Повторяют одно и то же сотню раз... Ты же совершенно не сопротивлялась, как же ты не дала другим убитым подчинить се».
Тот, который словно возглавлял отряд героев, отдает приказ, указав пальцем на Ихиро:
— На чьей бы стороне она ни была, не дайте ей уйти!
Губы Ихиро трогает насмешливая улыбка. Но она не сопротивляется, когда на нее накладывают причуду неподвижности и ведут куда-то, как арестованную преступницу. Что же, а это не далеко от правды.
В голове начинает зарождаться новый план. Хисаши не любит спонтанность, но иногда приходится действовать по обстоятельствам.
***
— Надо уходить, — нарушает молчание Кацуки. — Тут много героев, тебя могут увидеть. Так что пойдем.
«А, ну да...» — протягивает Изуку. — «Каччан же пришел не один, а с героями. Опять обманул их, чтобы спасти меня».
Изуку усмехается уголком рта. Может, хватит уже сбегать, прятаться, все равно это бессмысленно, лишь создает лишние проблемы? И эти проблемы часто затрагивают не самого Изуку, а тех, кто его окружает. Он берет Кацуки за руку и крепко сжимает ее.
Он хочет сказать ему о своих мыслях, но очередной оглушительный грохот не дает ему и слова произнести.
— Бежим! — выкрикивает Кацуки и рывком тащит Изуку за собой. Тот изо всех сил старается бежать с той же скоростью.
Лестница серпантином ведет вверх. Изуку спотыкается на паре ступенек, но Кацуки не дает ему упасть, подхватив за локоть. Изуку бросает на него благодарный взгляд и продолжает следовать за ним. Когда они выбираются на поверхность, Изуку сжимает руку Кацуки, чтобы тот остановился. Он хочет перевести дух и немного отдохнуть. Кацуки нехотя останавливается, но опасливо и настороженно озирается по сторонам.
На полу комнаты лежит убитый Ному. Все вокруг говорит о том, что здесь долгое время шло сражение.
— Надо быстрее уходить... Я покажу... А героям я придумаю, что сказать, — шепотом тараторит Кацуки.
Раздается характерный рев Ному. Кацуки инстинктивно встает в боевую стойку, хотя ничего не сможет противопоставить противнику — видимо, по привычке. Он резко поднимает голову, и в то же мгновение потолок рассекают десятки трещин. Изуку толкает Кацуки, и потолок обрушивается сверху вместе с упавшим Ному. Они перекатываются в сторону, и в нос и рот лезет отвратительно пахнущая пыль. По земле проходит дрожь, и Ному падает в нескольких метрах от них. Изуку приподнимается на локтях и вглядывается в повисшую в воздухе бетонную крошку. Кацуки со стоном поднимается. Он трясет рукой, и Изуку замечает сильно опухшие пальцы, которые практически не сгибаются.
— Что у тебя с рукой? — спрашивает он взволнованно.
— Так, фигня, — отмахивается Кацуки. — Твой папаша постарался.
Изуку кусает внутреннюю сторону щеки. Они поднимаются, всю одежду покрывает слой пыли.
— Ты сам как? Не поранился? — говорит Кацуки, переводя тему. Изуку качает головой. Если не считать пары синяков, которые начинают заливаться синеватым оттенком, то он в полном порядке.
Когда пыль опускается, Изуку видит, что огромные куски обвалившегося потока оказываются расколотыми. Тут и там торчат алые перья.
«Герой?» — задумывается Изуку. А потом вспоминает, где видел такие перья: «Ястреб...»
Кацуки шипит себе под нос:
— Черт, не успели...
Значит, Изуку не ошибся. И герои где-то рядом. Словно в подтверждение его мыслей в образовавшейся дыре в потолке появляется фигура с большими крыльями и медленно опускается вниз. Кацуки тихо шепчет Изуку:
— Попробуй сбежать, я его задержу.
Изуку вздыхает, но не двигается с места. Кацуки недоуменно щурится, а Ястреб уже опускается и делает несколько шагов по направлению к ним.
— Быстрее, — бормочет Кацуки. — Ну же!
— Взрывокиллер, отойди в сторону. Мидория Изуку, вы арестованы, — произносит Ястреб. Несколько перьев поднимается в воздух, направленные в сторону Изуку, готовые вот-вот метнуться в него. — Советую добровольно сдаться.
— Деку... — практически одними губами говорит Кацуки.
Изуку уже принял решение. Он прикрывает на мгновение глаза. Перед мысленным взором мелькают разрозненные образы прошлого, прах, оставшийся от Эбису, и убитые им герои. Кровь Шигараки на руках, отчаяние после ареста Чизоме. Изуку сглатывает. Хватит убегать, хватит создавать проблемы всем вокруг. Косвенно из-за него Кацуки лишился причуды.
«Прости, мама. Я разочаровал тебя».
Изуку делает шаг вперед и поднимает обе руки вверх, не обращая внимание на ошарашенный взгляд Кацуки.
— Я сдаюсь. Арестовывайте.
— Ты что творишь? — хрипит Кацуки.
Изуку поворачивается к нему и просто улыбается уголком рта. Он не может вечно прятаться от героев, создавая проблемы и себе, и Кацуки. Да, Кацуки очень хотел помочь ему, рисковал собой. Но чтобы ему больше не пришлось рисковать, Изуку должен сдаться героям и полиции. Он в неоплатном долгу перед Кацуки, и вряд ли ему когда-нибудь удастся отплатить сполна.
«Прости, Каччан».
Ястреб ведет Изуку к стоящему в отдалении автозаку, выкрашенному в цвета полиции. Его перья остаются наготове, и он опускает лишь тогда, когда полицейский защелкивает на запястьях Изуку наручники. Металл обжигает кожу холодом. Перед тем, как его заталкивают внутрь, Изуку оборачивается и бросает взгляд на Кацуки. На нем лица нет от шока. Быстро отвернувшись, Изуку заходит внутрь и садится на место у стены. И задняя дверца с грохотом захлопывается.
***
Когда никто не смотрит на нее, Хисаши улыбается. Смотрит из-под полуприкрытых глаз в решетчатое окно машины. Разыграть сумасшедшего было очень просто, особенно когда временами он позволял сознанию Ихиро взять верх. И тогда она начинала нести всякий бред про Учителя и про своего «братика». А потом он вновь отодвигал Ихиро на второй план, ощущая приятное чувство превосходства.
Перспектива остаться на некоторое время в психиатрической больнице не привлекает Хисаши. Но из больницы сбежать проще, чем из тюрьмы. Тем более у него преимущество — никто не знает об особенности причуды Ихиро и о том, что она получила причуду Все За Одного. Поэтому Хисаши уже заранее предвкушает вкус очередной победы над героями.
У него пока нет четкого плана, что он будет делать после побега из больницы. Но для Хисаши разработка какого бы то ни было плана никогда не представляла сложности.
— На выход, — командует один из охранявших его полицейских. Машина останавливается, и Хисаши встает, гремя наручниками на запястьях. Полицейские хватают его за плечи и толкают в сторону здания больницы.
Надо немного поиграть на публику, решает Хисаши. Закрывает глаза и мысленно расслабляется. И в то же мгновение сознание Ихиро вырывается наружу. Зеленые глаза широко распахиваются, она вертит головой во все стороны. Начинает вырываться и кричать:
— Куда вы меня ведете?.. Не хочу! Отпустите! Это не я... это Учитель!
«Молодец,» — думает Хисаши. Практически забытое ощущение пробежавших по спине мурашек заставляет его отвлечься от наблюдения за поведением Ихиро и обернуться. Он словно почувствовал чей-то пристальный взгляд. Но никого не увидел. Хисаши хмурится и отворачивается. Резким движением хватает призрачное сознание Ихиро и отбрасывает его в сторону, занимая ее место.
— Ей диагностировали диссоциативное расстройство личности, — произносит полицейский, затолкнув Хисаши в кабинет в врача. И передает ему медицинское заключение, написанное судмедэкспертами. Хисаши смеряет врача внимательным взглядом.
«Пускай еще покричит,» — решает он.
— Пожалуйста, помогите! — и правда выкрикивает Ихиро. Она подается вперед, но полицейские хватают ее за плечи. — Учитель... он... контролирует меня!
— Продолжай, — говорит врач. — Говори, что беспокоит тебя. Мы, чем сможем, поможем тебе.
Хисаши решает, что ему будет только на руку, если Ихиро расскажет все как есть врачу. Поэтому он ее не останавливает. И старается не обращать внимания на взгляд, тот же, что он ощутил ранее.
— Он... может контролировать меня, — сбивчиво объясняет Ихиро. — Я могу слышать его голос, потому что он... убил себя на моих глазах... Но он контролирует меня, чтобы... вернуть братика и убить его...
«Да зачем мне Изуку?» — пожимает плечами Хисаши. — «От него все равно не будет никакой пользы, потому что тело Инко... ладно, я был самонадеян и недооценил его дружка. Но теперь мне это не нужно. Если мое предположение не ошибочно, то сознание Инко должно пробудиться из-за причуды Ихиро. Я же забрал ее причуду».
Врач тем временем с участием слушает объяснения Ихиро, не перебивая. А потом с улыбкой — так он улыбается всем «психам» в своем учреждении — произносит:
— Не бойся, я помогу тебе избавиться от Учителя в голове.
Хисаши отталкивает Ихиро и широко улыбается в ответ:
— Что ж, попробуйте.
Врач хмурится, заметив явную разницу в выражении лица и тоне, с которым были произнесены эти слова. Что-то чиркает на листе бумаги и нажимает на кнопку, вызывая санитаров.
— Отведите ее в свободную палату, — говорит он троим молодым людям в белых халатах.
Хисаши не выпускает Ихиро, а сам разыгрывает сопротивление. Но не сильно старается, лишь создает видимость. Он невольно вздрагивает, когда слышит где-то вдалеке голос, процедивший с плохо сдерживаемой яростью лишь одно слово:
— Чудовище...
Хисаши вглядывается внутрь себя, ища хотя бы следы Инко. Но вокруг лишь чернильная пустота, даже Ихиро не видно.
***
Пальцы обездвижены из-за наложенного гипса. Кацуки смотрит на белую повязку на ладони ничего не видящим взглядом, а потом закрывает глаза и выдыхает.
Он до сих пор не может поверить, что Изуку так просто сдался героям. Кацуки изо всех сил старался, чтобы Изуку смог сбежать, спастись, но тот выбрал прямо противоположное. Кацуки не понимает, зачем Изуку сделал это. Он сглатывает подступивший к горлу ком. И мельтешащая перед глазами Эри не помогает избавиться от удушливого чувства боли.
Кацуки долго не может решиться вернуться в академию, хотя он не получил никаких серьезных ран, кроме сломанных костяшек пальцев и множественных ушибов, ожогов и ссадин. Множественные пластыри покрывают его руки, некоторые закрывают порезы и алые пятна ожогов на лице. Кацуки не нашел в себе сил признаться матери в том, что он теперь беспричудный. Бесполезный кусок дерьма — как он называл в детстве Изуку.
Но из академии нужно уходить, Кацуки понимает, что ему там больше делать нечего. Переходить на другой факультет он не хочет, это лишь еще больше будет бередить душевные раны. Поэтому Кацуки в свободное время ищет хорошие старшие школы, куда его могли бы принять с теми оценками, которые он получил за первый год обучения. Свободного времени у него много, он теряет счет часам, которые проводит перед экраном ноутбука или телефона.
Проходит две недели, пока Кацуки наконец не подходит к матери. Та сначала слушает его молча, лишь глаза распахиваются все шире и шире, а зрачки сужаются так, что почти растворяются в радужке. Ее губы вздрагивают, и потом она проговаривает хриплым голосом:
— Кацуки...
— Только не надо меня утешать и всякое такое, — буркнув, отвечает Кацуки. — Я не...
Он не договаривает, потому что Мицуки подается вперед и резко обнимает Кацуки. Тот замирает, не сразу поняв, что происходит. А потом расслабляется, положив обе руки на ее плечи. Возможно, это его наказание за ужасные поступки в прошлом. Но сейчас Кацуки точно знает, что от него не отвернутся.
Кацуки все-таки собирается с силами и возвращается в академию. Одноклассникам ничего не говорит, но после уроков задерживается и рассказывает все Аизаве. Тот слушает его, чуть нахмурившись. А потом говорит:
— Даже без причуды ты бы мог остаться на факультете поддержки. Или уйти в полицейскую академию, у тебя есть опыт в ловле преступников.
Кацуки чувствует, как его словно обжигает ледяным холодом. Он прикусывает губу, чтобы не показать истинных чувств, и качает головой:
— Нет, я решил больше не связываться с героями и полицией.
И он сказал чистую правду. И причина кроется не только в его беспричудности. Из-за Изуку Кацуки хочет больше никогда не соприкасаться с миром преступности. Но когда он выходит из академии ему приходит в голову одна идея, от которой улыбка невольно появляется на его лице.
Кацуки просит отца найти хорошего адвоката для Изуку, объяснив при этом ситуацию. Ему часто по работе приходится контактировать с юридическими фирмами, поэтому тот точно сможет помочь. Масару несколько колеблется, что Кацуки расценивает как нежелание помочь или сомнения. Поэтому он резко говорит:
— Я могу найти подработку и заплатить, если это будет очень дорого. Я...
— Не в этом дело, — качает головой Масару. — Я не против, просто... Удивился тому, как сильно ты изменился.
Кацуки в ответ лишь фыркает. Но мысленно улыбается — не словам отцу, а мысли, что он вновь сможет помочь Изуку.
***
— Время пить лекарство, — в палату заходит медсестра и наливает каждому пациенту в стакан воду и протягивает таблетку. Хисаши берет ее и быстро кладет в рот, делает вид, что проглатывает. А когда медсестра отвлекается на другого пациента — странную лохматую женщину, на запястьях которой краснеют алые линии недавно заживших порезов — выплевывает таблетку и прячет ее под одеяло.
В больнице скучно. Большую часть книг из небольшой больничной библиотеки он уже читал. Хотя Хисаши заметил, что лишь он один подходил к полкам, остальные пациенты вовсе не интересовались книгами. Он зевает, а когда медсестра выходит из палаты, забирается на подоконник и поворачивается лицом к окну. Хисаши за несколько дней нахождения в больнице узнал, что кроме лекарств для лечения психических заболеваний пациентам дают что-то, что не дает им пользоваться причудами — они не полностью исчезают, а лишь становятся слабее. Поэтому Хисаши всячески обманывал персонал и не пил ни одно из лекарств. Опасаясь, что в еду могли что-то подмешать, он ел только фрукты или овощи, и то тщательно проверял, не изменился ли цвет или структура плода — при реакции химического компонента с фруктозой могли произойти незначительные изменения. Ихиро, и без того худая, постепенно превращалась в подобие скелета. Хисаши было не выгодно морить голодом собственное тело, но без таких предосторожностей он рисковал застрять в больнице до конца жизни.
Хисаши прислоняется спиной к стене и закрывает глаза.
— Ты и правда чудовище.
Хисаши оборачивается на сто восемьдесят градусов. И наконец-то ловит взглядом Инко — точно такую же, какой он заполнил ее в их последнюю встречу. Но в зеленых глазах нет и намека на прежнее тепло.
— И тебе здравствуй, — уголком рта улыбается Хисаши — и даже искренне.
Инко не отвечает на приветствие, она сжимает руки в кулаки и продолжает стоять в нескольких шагах от него. Не сводя с него взгляда, она шепчет:
— Все никак не могу понять, что такого хорошего я нашла в тебе.
Хисаши вздыхает и делает шаг вперед, но Инко тут же отступает назад. Улыбка исчезает с его лица, и он остается на месте.
— Хорошо, пусть будет по-твоему. Про какой именно обман ты говоришь?
На лицо Инко ложится глубокая, почти черная тень.
— Лучше скажи, когда ты не врал мне? Твоя работа — ложь, прошлое — ложь, причуда — ложь. Ты стер воспоминания о моей дочери...
— Она не была твоей, — перебивает ее Хисаши. — Ты никогда не считала ее своей. Если ты начала вспоминать, то и это должна помнить. Ты считала своим ребенком только Изуку.
Инко нервным движением заправляет выбившийся локон за ухо — до сладкой боли знакомый жест. И заламывает руки — так она делала всегда, когда начинала переживать или волноваться.
— Я ошибалась, и я признаю свою ошибку. Я относилась к Ихиро как к пустому месту, но ты оказался еще хуже. Ты превратил ее...
Она не находит слов, чтобы закончить предложение. Поэтому Хисаши сам договаривает за нее:
— В чудовище? Такое же, каким являюсь я сам? — глаза Инко сужаются при этих словах. — Ты сама попросила меня избавить Изуку от ужасной причуды, и я сделал именно то, о чем ты просила. Мне была полезна эта причуда, поэтому передать ее кому-то другому я не мог. И не хотел.
Инко опускает голову. Несколько секунд она молчит. А потом резко поднимает на него горящий взгляд.
— Да, ты чудовище. Ты злодей. Преступник, — чеканит Инко. — И я ненавижу себя за то, что не поняла этого с самого начала. Я была сумасшедшей, если смогла увидеть в тебе хоть что-то хорошее. Особенно после того, как ты хотел убить Изуку.
— Ради тебя, заметь.
— Ради меня? — повторяет Инко. И потом резко повышает голос: — А ты не думал, что я не захочу жить после того, как узнаю правду?
Хисаши не дает ей сделать даже шаг назад. В мгновение ока перемещается вперед и хватает ее за плечи. Он так близко, что может увидеть собственное отражение в ее широко распахнутых глазах — таким он был в прошлом, с пепельными волосами. Хисаши раздражен, потому что Инко никак не может понять такой простой истины.
— Мне всегда было плевать на окружающий мир, на всех этих героев и злодеев. Кроме тебя. Понимаешь? — как одержимый тихо шепчет Хисаши. — Я бы заставил тебя забыть их всех — и Изуку, и Ихиро. Думаешь, для меня это сложно? Нет, проще простого. Человеческая память — самое непостоянное в этом мире...
— Дрянь! — шипит Инко, пытаясь вырваться. — Сумасшедший злодей! Почему тебя тогда не убил Всемогущий...
Хисаши отпускает Инко, осторожно, не давая ей упасть. Но взгляд становится обжигающе ледяным:
— Всемогущий... ах да, он же для вас абсолютное добро. А я наоборот — абсолютное зло. Какое глупое деление на плохих и хороших, на добрых и злых, на героев и злодеев... — Хисаши издает тихий смешок. — Но Всемогущий не спас тебя во время пожара. Спас других, но не тебя.
— Он не успел спасти всех, — твердо произносит Инко. — На его месте ты бы тоже не успел.
— Ты права. На его месте я не успел бы. Но дело не в этом. Герой может пожертвовать одним человеком ради спасения многих.
— Разве это неправильно?
— Может, и правильно. Но «злодей» пожертвует всеми ради спасения одного-единственного человека. Вот и вся разница между нами.
Инко ничего не отвечает. Она, видимо, обдумывает слова Хисаши. Взгляд не останавливается ни на чем, дольше секунды. Хисаши нарушает тишину:
— Да, я обманывал тебя и не говорил правды ни о своем прошлом, ни о том, чем я занимаюсь. Но остальное было правдой. У меня никогда не было причуды, которая заставляла бы людей испытывать не существующие чувства.
Он протягивает руку, надеясь, что Инко сделает ответный шаг. Но та лишь молча смотрит на ладонь. Потом Инко отступает назад, растворившись в окружающей темноте.
Хисаши открывает глаза и бросает взгляд в окно, за которым ветер треплет кроны деревьев на территории больницы. Оборачивается и видит, что на него смотрит соседка по палате, лохматая женщина. Изменившееся отношение Инко к нему лишает Хисаши прежнего спокойствия, поэтому он рявкает на женщину:
— Чего вылупилась? Совсем нечем заняться?
Женщина, что-то невнятно бормоча, отворачивается. А Хисаши спрыгивает с подоконника и в раздражении плюхается на больничную койку, жесткую и неудобную. Пальцы зарываются в светлые волосы. Он должен был догадаться, что Инко изменит свое мнение о нем, вспомнив все и узнав правду. Однако это все равно причиняет боль. Хисаши усмехается — мало что в этом мире вообще может вызвать у него хоть какие-то эмоции.