Эпилог
Семь лет спустя
Изуку поднимает голову и щурится, почувствовав яркий и щекочущий щеки солнечный свет. Полной грудью вдыхает воздух — свободный воздух, потому что срок его наказания истек, и теперь он может идти куда ему заблагорассудится. Он опускает взгляд и смотрит вперед, видит две фигуры — одну повыше, взрослого, а вторую пониже, подростка. И не может сдержать улыбки.
— Каччан... — одними губами произносит Изуку.
Ему очень не хватало его. Видеться с ним он не мог, только редкие звонки раз в месяц спасали его от одиночества. Изуку делает шаг, второй, а потом срывается на бег, практически врезаясь в Кацуки. Тот лишь успевает поднять руки, чтобы обнять тот за плечи.
— Каччан, — уже громче повторяет Изуку.
— А ты вырос, — замечает Кацуки, и Изуку тоже обращает внимание на то, что они теперь одного роста. Кацуки стал немного шире в плечах, а черты лица обозначились ярче. Но взгляд остался тем же — знакомым и теплым.
— Ты тоже, — не остается в долгу Изуку.
Слева раздается недовольный кашель, и они оба одновременно переводят взгляд на Эри, которую Изуку поначалу даже не узнал — так сильно повзрослела она. Светлые волосы собраны в хвостик, а на девочке форма средней школы. Она смотрит на Кацуки и Изуку исподлобья, скрестив руки на груди.
— Привет, Эри, — несколько неуверенно произносит Изуку, и в голове вспыхивают воспоминания о том, как он оставил Эри, практически бросил.
Эри фыркает и отворачивается — явно специально. Кацуки пихает ее в бок и, как бы извиняясь перед Изуку, объясняет:
— Переходный возраст у нее, вот и ведет себя как настоящая заноза в заднице.
— Мицуки говорила, что ты в моем возрасте вел себя не лучше! — парирует Эри. И тоже пихает Кацуки в бок.
Глядя на их потасовку, Изуку невольно улыбается, широко и радостно.
Они вместе идут по улице, и Изуку не переставая забрасывает Кацуки и Эри вопросами, но если девочка отвечает односложно и явно нехотя, то Кацуки подробно рассказывает о своей учебе в университете. Изуку с грустью смотрит на Эри, которая через некоторое время говорит, что подруги звали ее вместе позаниматься и что ей надо идти. Изуку в глубине души кажется, что та просто придумала повод уйти. Эри убегает, скрывшись за поворотом, и Кацуки, заметив изменившееся выражение лица Изуку, касается его ладони:
— Она чувствовала себя преданной из-за того, что ты ее оставил. Ей потом объяснили, что тебе пришлось и так далее, но она до сих пор дуется на тебя.
— Надеюсь, она простит меня, — вздыхает Изуку.
— Когда-нибудь точно да. Хотя на самом деле она очень скучала по тебе, — как бы между прочим замечает Кацуки.
— А ты? — вдруг спрашивает Изуку.
Улыбка Кацуки исчезает, однако озорные огоньки все еще пляшут в его глазах.
— Конечно.
Изуку замирает, когда чужие губы накрывают его. Поцелуй легкий и невесомый, едва ощутимый, но до дрожи приятный. Изуку закрывает глаза, растворяясь в чувствах, и поднимает ладонь, накрыв ей щеку Кацуки, чуть шершавую из-за недобритой щетины. Сердце сжимается от мысли, что они потеряли столько времени вдали друг от друга. Изуку было достаточно времени, чтобы понять, какую ошибку он совершил, чтобы сотню раз пожалеть о совершенных преступлениях.
«Но, если бы я не стал преступником и злодеем, возможно, мы никогда с Каччаном не стали бы так близки,» — думает он, невольно улыбнувшись.
Изуку первым отстраняется и шепотом, дыханием щекоча губы, спрашивает:
— Теперь мы всегда будем вместе?
Кацуки не отвечает. Он просто вновь целует его. И прикосновение мягких и нежных губ кажется красноречивее любых слов.