Глава 58. Беспричудный
Ихиро закрывает глаза и переносится в командный центр, где, насколько она знает, находятся экраны и компьютеры, которые принимают видео с внешних видеокамер. Услышав разговор Учителя с Дарумой, она поняла, что последний находится именно здесь. Ихиро надеется, что Учитель не сразу поймет, куда она сбежала. А Кацуки сможет продержаться хотя бы немного.
Дарума сидит лицом к светящимся экранам. Смотрит на записи с камер видеонаблюдения, которые запечатлели героев, сражающиеся с Ному снаружи. На других прямоугольниках она видит изображения с камер, что находятся в самой базе в коридорах. Группа героев пытается пробить преграду, которая появилась на их пути.
Дарума словно чувствует ее взгляд и оборачивается. В тени его лица не видно, свет от экранов обрисовывает контур его фигуры, слепит саму Ихиро.
— Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна...
Ихиро не дает ему договорить. Резко поднимает руку, и иглы со свитом пронзают Даруму в нескольких местах. Тот шевелит губами, словно хочет что-то сказать. Но сердце в одно мгновение останавливается, и Дарума медленно заваливается на бок, а потом с грохотом падает на пол, потащив за собой и стул, на котором сидел.
Пол заливает темно-бордовая лужа крови. Ихиро наступает прямо на нее, и а тишине раздается короткий «шлеп».
— Извините... — бормочет она и перешагивает через бездыханное тело Дарумы. Ихиро пристально смотрит на экраны, пытаясь понять, где сейчас находятся герои. В верхнем углу видео отображаются номера. Но это ей ни о чем не говорит. Тогда Ихиро шарит по панели управления, пытаясь найти способ убрать преграду. Ведь изначально этой стены посреди коридора не было, ее воздвиг Дарума. Ихиро нажимает наобум на разные кнопки, открывает лабораторию, где оставались другие Ному, и электрическим разрядом заставляет их очнуться.
— Не то... — бормочет она, переключив внимание на другие кнопки. На камерах отображается, как из этих лабораторий выбегают еще недоделанные Ному, но уже жаждущие крови. Наконец Ихиро жмет на одну из кнопок. Потом она смотрит на видео, где были герои. Преграда медленно опускается вниз, а герои замирают на мгновение, недоуменно глядя на происходящее.
«Кацуки привел сюда героев... Зря он пошел один против Учителя, ведь я ему говорила, что Учитель опасен... Если эти герои придут на помощь, у него же тогда будет шанс спасти братика?..» — думает Ихиро, следя по камерам за передвижением героев. Она хмурится, поняв, что те движутся неправильно, ведь ей уже удалось примерно понять, где они находятся. Ихиро вздыхает и закрывает глаза.
Грудь словно сдавливают тиски, когда она перемещается в нескольких метров от бегущих героев. Она бросает на них взгляд. Нет, они ее не послушают и подумают, что она за одно со злодеями. И отчасти будут правы. Поэтому Ихиро решает стать для них приманкой.
— Стой, ты кто? — кричит один из героев, заметив ее светлую макушку впереди.
Это становится для Ихиро сигналом к действию. Она бросается прочь от героев, чтобы привести их к лаборатории, где остался Кацуки. Ихиро не продумывает план на несколько шагов вперед, действует наобум. Но герои следуют за ней, так что пока что все идет как нужно.
Ихиро чувствует, как ее щеку опаляет огнем, и в следующее мгновение она еле успевает воспользоваться причудой, чтобы заблокировать атаку. Кулак, объятый огнем, сталкивается с невидимой преградой, и герой отшатывается. Небольшая заминка дает Ихиро возможность переместиться вперед. Она решает пользоваться этой причудой, так как понимает, что убежать от героев не сможет.
Но этот герой просто так не сдается. Он оказывается не только сильным, но и быстрым, использует собственный огонь, чтобы сокращать расстояние между собой и Ихиро в мгновение ока. Ихиро начинает задыхаться, и сил на перемещение практически не остается. Она оборачивается и видит, что все герои следуют за ней, крича что-то друг другу. Ихиро сглатывает, в голове прикидывает план базы и решает, что дальше герои сами доберутся до лаборатории.
— Братик, продержись еще немного... — шепчет она себе под нос. И исчезает за секунду до того, как кулак Старателя попадает в нее, чтобы нанести мощный удар.
***
Кацуки кажется, что из него словно высасывают душу. Он пытается оттолкнуть от себя Все За Одного, на периферии сознания понимая, что происходит, и в то же время не желая в это верить. Но чужая причуда парализует его. Каждая клеточка тела сопротивляется, только ему не дают сбежать. Кацуки отчаянно мысленно цепляется за все ускользающую от него силу. А сила, как песок, просачивается между пальцами, больше не подчиняясь его воле.
— Не... не надо... — хрипит Кацуки, хотя и не надеется, что Все За Одного уберет руку, услышав его мольбу. Кацуки сжимает Изуку крепче в своих объятиях.
В груди все пылает и горит от боли — не физической, ведь причуда Все За Одного не причиняет ему вреда. Душевная боль, боль от утраты того, что всегда было частью его жизни, раздирает его на куски. Он не сразу понимает, что Все За Одного убирает руку, ведь ничего не меняется. По щеке из зажмуренных глаз стекают струйки бессильных слез, беззвучно падают вниз на бледное лицо Изуку. Кацуки стискивает зубы, чтобы не закричать от отчаяния и опустошения.
Ему и в голову не могло прийти, что однажды с ним произойдет это.
Кацуки представить себе не мог, что станет беспричудным. Тем, над кем в детстве издевался и глумился.
— Нет... нет... — хрипит он, сгибаясь в поясе и наклоняясь вперед так низко, что лбом практически касается лбом Изуку. — Нет...
Это полное поражение, теперь у него точно нет шансов. До этого Кацуки надеялся на свою причуду, хотя даже так не мог ничего противопоставить Все За Одного. А теперь он и этого лишился. Он делает судорожный вдох, потом выдох, чувствуя, как дрожь пробивает его насквозь.
— Замечательная причуда, — произносит Все За Одного, сжав и разжав кулак. Между пальцами вспыхивают небольшие звезды готовящегося взрыва. Кацуки медленно поднимает голову и с ненавистью смотрит, как Все За Одного использует его причуду. Его причуду.
«Да что б ты сдох...»
Кацуки отпускает Изуку, положив его на пол. От ярости он практически не соображает, что делает. Поэтому, пока Все За Одного пробует действие новоприобретенной причуды, Кацуки вскакивает и замахивается кулаком, намереваясь ударить того изо всех сил. Пальцы одной руки не слушаются его, безвольно повисают. Любая попытка пошевелить ими заканчивается адской болью, что пробирает насквозь, до самого мозга. Но вторая-то рука еще цела.
Кулак ударяется в выставленную вперед ладонь, заблокировавшую весь удар. Кацуки впивается взглядом в чужую руку, но в следующее мгновение отскакивает, почувствовав, как кожу опаляет жар. Небольшой взрыв все равно задевает его и заставляет пошатнуться. Если бы перчатки не защитили Кацуки, то его руки уже обуглились бы.
— Верни! — шипит Кацуки. Все внутри разрывается из-за ощущения, что на нем используют его же собственную причуду. — Верни сейчас же!
Ответом ему служит негромкий смешок.
— Разбежался, — хмыкает Все За Одного. — Считай это компенсацией за то, что все испортил. А теперь, будь добр, посиди тихо, пока я займусь подготовкой.
Он разворачивается и направляется к аппарату, где находится Инко. Рядом с ним еще несколько таких же аппаратов, только они не работают и не светятся. Движением руки он включает их, и жидкость изнутри вспыхивает лиловым светом. Кацуки наклоняется, берет в руки один из особенно крупных осколков. По привычке хочет использовать причуду, чтобы преодолеть расстояние между ним и Все За Одного с помощью взрывной волны. Но до крови кусает нижнюю губу, вновь с горечью и болью осознав, что никакой причуды у него больше нет.
«Не зря же я тренировался еще и физически...» — мелькает в мыслях, и Кацуки тут же срывается с места. Опрометью бежит к Все За Одного который не смотрит в его сторону, повернувшись спиной. Замахивается, сжав в пальцах режущий собственную кожу осколок. По запястью вниз стекает кровь, но Кацуки не обращает на нее внимание. Он практически вонзает в спину осколок, как вдруг Все За Одного разворачивается и ударяет наотмашь рукой. Осколок задевает его ладонь, рассекает по середине, но и сам Кацуки отлетает в сторону, как тряпичная кукла.
— Хватит сопротивляться, ты и так уже беспричудный. Самому еще не надоело? — ледяным тоном произносит Все За Одного. Встряхивает порезанной рукой, заставив капли крови разбрызгаться по полу.
Кацуки падает на живот, и из груди вырывается кашель из-за удара. Он в отчаянии ударяет кулаком по полу, потому что отвратительное чувство собственного бессилия поглощает его. Кацуки, не поднимаясь, поворачивает голову в сторону Изуку. И вдруг встречается с ним глазами.
И весь мир будто останавливается. Даже сердце, кажется, не бьется больше в груди.
— Каччан?.. — бормочет Изуку еле слышно, так что Кацуки приходится практически читать по губам.
Сердце стремительно падает вниз.
— Ты очнулся? Деку... — хрипло произносит Кацуки и медленно подползает к нему. Не сводит пристального, взволнованного взгляда.
Однако Изуку не так рад их встрече, и в глазах мелькает нечто, похожее на ужас. Но он не отстраняется, когда пальцы Кацуки касаются внешней стороны его ладони. Он практически никак не реагирует. И все внутри Кацуки сжимается от боли. Что же Все За Одного наделал, как же он изменил память Изуку?
— Я умер, да? — наконец подает голос Изуку.
Кацуки мотает головой.
— Нет, ты жив. Я тебя вытащу отсюда, только...
— Я умер, — твердит Изуку. — Иначе я не видел бы тебя... Я... — голос срывается, а губы непроизвольно дрожат. — Я убил тебя. Собственными руками... Я умер, и встретил на тот свете тебя. Ты был, прав, лучше бы я тогда сдох вместе с мамой, и ничего этого не было. Каччан, прости, я сам не понимаю, как я мог так...
— Идиот, — перебивает его Кацуки. — Ты не убивал меня, ясно тебе? Я жив, видишь? — пальцы сжимают чужую ладонь, влажную и чуть прохладную. Но тепло руки Кацуки заставляет Изуку распахнуть глаза в изумлении.
— Жив? Но как так...
«Говоришь так, словно не рад этому,» — фыркает про себя Кацуки, хотя понимает, что дело тут вовсе не в этом.
Изуку опускает взгляд на пальцы, сжимающие его ладонь. Мучительно сглатывает, сведя брови на переносице, как он делает, когда усиленно размышляет над чем-то. Кацуки не давит на него, лишь молча скользит взглядом по лицу, чувствуя, как тепло разливается по всему, заполняет дыры в его душе, пустоту из-за отнятой причуды.
— Жив... — еще раз произносит Изуку уже более твердо. — Я тебя не убивал?
— Нет, — качает головой Кацуки. — И ты бы никогда так не поступил, понятно? Такому слабаку как ты, не убить меня.
Кацуки произносит это с таком интонацией, чтобы тот ощутил усмешку и легкую издевку в голове. Уголки губ Изуку дергаются на короткое мгновение вверх, а потом вновь опускаются. Кацуки подползает еще ближе и, морщась от боли, осторожно поднимается. Садится на холодный пол. А потом помогает и Изуку, позволив ему прислониться к себе. Изуку мгновенно цепляется за него дрожащими пальцами, словно он спасательный круг для утопающего. Они прячутся у стены за остатками аппарата. Все За Одного пока занят работой над Инко, так что у них есть немного времени.
— Это все очень странно, вся ситуация была странной... из-за того, что ты узнал, что именно я совершил, я не стал бы тебя убивать, это же бред... — тараторит Изуку. — Но почему я так отчетливо помню? — он поднимает отчаянный взгляд на Кацуки. — До мельчайших деталей? Я даже помню, что почувствовал тогда... Но я бы никогда...
Изуку не договаривает, порывисто обняв Кацуки за руку. Носом он прижимается к ткани рукава, глубоко дышит, словно хочет убедиться, что Кацуки и впрямь живой, и знакомый запах все еще можно ощутить. Мурашки бегут по всему телу, и на мгновение удается напрочь забыть, где они находятся.
— Жив... Каччан, ты и правда... Каччан... — кажется, Изуку вот-вот расплачется — не то от счастья, не от скопившихся эмоций в душе. — Ты же теперь никуда уйдешь, да? Всегда будешь со мной? Будешь моим единственным героем? — быстро-быстро шепчет он, практически не делая пауз между вопросами.
При слове «герой» сердце болезненно сжимается. Даже при всем желании ему не стать уже героем — без причуды уж точно. Но пока Кацуки не знает, как сказать об этом Изуку. Он сам даже думать об этом не хочет, пытается оттянуть осознание реальности на как можно дальний срок.
— Потому что этого и не было, понимаешь? — выдыхает Кацуки. Он берет себя в руки и поднимает взгляд. Смотрит на спину Все За Одного. И ненависть, словно мощное цунами, вновь поднимается в груди. Нельзя забывать, что этот злодей забрал у него. — Твой ублюдочный папаша поменял воспоминания. Ихиро сказала, что он такое умеет.
— В каком смысле? И... и при чем тут Ихиро? Она же...
Кацуки вздрагивает, стоит ему заметить, что Все За Одного оборачивается и, словно заметив спрятавшихся, смотрит прямо на них. Ужасное чувство заставляет его сглотнуть.
— Я позже тебе расскажу. Сейчас нужно разобраться со Все За Одного.
Изуку отрывается от руки Кацуки, чуть расслабив хватку. И обводит взглядом лабораторию. Во взгляде мелькает сначала недоумение, а потом осознание.
— Да, последнее, что я помню, это как меня тащил Все За Одного куда-то сюда... И я видел маму... Кстати, где она? — Изуку принимается судорожно искать кого-то взглядом.
«Он видел ее в том аппарате?» — задумывается Кацуки. И кивком указывает туда, где пока что стоит, ничего не предпринимая, Все За Одного. Что он задумал? Ждет чего-то? Или наслаждается их коротким воссоединением, чтобы потом убить каждого на глазах другого? Кацуки стискивает зубы.
Изуку смотрит туда, куда указал Кацуки. И смертельно бледнеет. Кацуки даже кажется, что он видит, как каждый волосок на теле Изуку встает дыбом. Изуку приоткрывает рот, словно желая что-то сказать, а потом закрывает, плотно сжав губы. Пальцы вновь обхватывают локоть, чужое тело прижимается в руке.
— О, ты очнулся, — подает голос Все За Одного, и Кацуки напрягается всем телом. Напряжение передается и Изуку, так как тот тут же ощетинивается.
Кацуки приподнимается, опираясь здоровой рукой о стену. Другая рука становится бесполезной, пальцы опухают, и кожа принимает синюшный оттенок. Но он всячески скрывает это, не желая, чтобы Все За Одного и, тем более, Изуку увидели его слабость. Кацуки встает и загораживает собой Изуку, который выпускает из пальцев его локоть — явно нехотя.
— Не подходи, — чеканит Кацуки, не имея ни малейшего представления о том, что он будет делать против Все За Одного. краем глаза видит брошенный пистолет во время боя. Одной ногой, чуть согнувшись, придвигает его осторожно к себе. А потом наклоняется и берет пистолет. Возможно, там еще остался заряд его причуды, которым можно будет воспользоваться. Мысленно Кацуки проклинает Ихиро, которая так до сих пор и не вернулась. Теперь он совершенно уверен, что она сбежала. И на ее помощь можно больше не рассчитывать.
Изуку с легким, сдержанным любопытством смотрит на новое оружие. Кацуки прослеживает за его взглядом и вдруг протягивает пистолет ему.
— У тебя лучше получается стрелять, — бросает Кацуки. Нет, это не должно прозвучать как похвала.
Изуку берет в руку пистолет и крепко сжимает рукоять, выдохнув:
— Каччан, а почему...
— Там вместо патронов заряд моей причуды, — объясняет Кацуки. В глазах Изуку отражается сначала недоумение, а потом затаенная радость. Не без помощи он поднимается. Но из-за того, что Изуку долго находился в аппарате без сознания, его качает, ему трудно устоять на ногах.
Все За Одного, кажется, даже и не замечает их действий. И он никак не реагирует на слова Кацуки, делает несколько шагов по направлению к ним.
— Я попробую его отвлечь, а ты стреляй, — шепчет Кацуки. — Прямо в башку.
Изуку кивает, сглотнув.
— Там, скорее всего, остался только один заряд. Не промажь, задрот, — добавляет Кацуки. Пытается усмехнуться, но получается криво. Как он вообще будет отвлекать Все За Одного? Кацуки понятия не имеет. Однако не хочет показать Изуку, что теперь он ни на что не способен.
— Хорошо, — одними губами отвечает Изуку. — Только...
Но его вдруг перебивает Все За Одного:
— Прости уж, Изуку, что сразу не объяснил, зачем я заставил тебя прийти сюда. Иначе ты сам вряд ли пришел...
И говорит это, обращаясь только к Изуку. Кацуки скрипит зубами. Теперь этот Все За Одного его и за противника не считает.
— Иди сюда, — тон Все За Одного звучит как приказ, но Изуку не двигается с места.
Он бросает быстрый взгляд на Кацуки, в котором тот отчетливо читает призыв к нападению. Кацуки срывается с места и опрометью бежит прямо на Все За Одного. Изуку же одновременно с этим поднимает пистолет. Кацуки не добегает до врага, как вдруг Изуку стреляет, целясь Все За Одного в голову.
«Черт, слишком рано!..» — мелькает в мыслях. Кацуки морщится от резкого, скрежещущего звука, когда пуля не достигает цели, отраженная причудой.
Все За Одного не отвечает на атаку Изуку. Вместо этого он поворачивается к Кацуки, который уже оказывается в шаге от него и замахивается, чтобы ударить. Все За Одного хмыкает, поднимает руку, и Кацуки жмурится, не в силах вынести яркой вспышки света.
Жар опаляет лицо, и кажется, будто кожа вот-вот загорится запылает. Кацуки взвывает от боли, и у него подкашиваются ноги. Упав на бок, он зажимает лицо ладонями. Все За Одного явно сдерживал силу, Кацуки это точно знает. Ожоги, оставшиеся на лице, лишь причиняют боль, но не смертельные. Ему словно дали пощечину, указали на место.
А в воздухе повисает на долю секунды знакомый, сладковатый запах нитроглицерина.
— Каччан! — выкрикивает Изуку, подбегая к Кацуки. Пистолет с грохотом падает в сторону, в миг ставший бесполезным. — Каччан, что он...
Чкжие пальцы касаются плеча. Кацуки открывает глаза и искоса смотрит на Все За Одного, который встряхивает рукой, которой только что создал небольшой, но ощутимый взрыв.
«Не привык еще к отдаче?» — мелькает в голове злорадная мысль. Но он вновь слышит голос Изуку:
— Каччан, что происходит? Ты же не успел воспользоваться причудой, чтобы ее отразили на тебя! Что он сделал?
Изуку практически поднимает Кацуки, чтобы тот сел. Хотя у него еще есть силы сделать это самому. Кацуки исподлобья смотрит на подошедшего Все За Одного. Тот с мгновение стоит перед ними, а потом присаживается на корточки. Словно хочет взглянуть прямо в глаза Изуку, а не смотреть на него сверху вниз.
— И почему ты так переживаешь за этого бесполезного героя?
Услышав эти слова, Изуку вздрагивает, как от пощечины.
— Не смей так говорить про Каччана!.. Ты...
— А что, мне лучше назвать его беспричудным? — делано удивляется Все За Одного. Последнее слово он произносит так, словно хочет вложить в него все презрение, на которое только способен.
Изуку широко распахивает глаза и застывает на секунду. А по спине Кацуки пробегает мороз.
— Ч-что?.. Каччан, в каком смысле?..
Кацуки опускает голову, не найдя слов для ответа. Да и что тут еще скажешь?
Изуку поворачивается к нему, и во взгляде, ярко-зеленых и таких любимых глазах, отражается ужас, смешанный с непониманием и отчаянием. Нет, он не хотел, чтобы Изуку узнал об этом. Кацуки попытался бы скрыть это от него, ведь каким бы странным не казалось желание Изуку, он остался бы для него единственным героем.
И почему именно сейчас в памяти всплывают все воспоминания того, как он издевался над Изуку из-за его беспричудности. И тоже называл его бесполезным.
«Неужели пришло время расплатиться за мои поступки?» — проносится в голове Кацуки, хотя он никогда и не верил в карму.
— Каччан, это правда? — спрашивает Изуку дрогнувшим голосом. Но по его взгляду Кацуки понимает — тот начал догадываться, складывать части мозаики.
Поэтому Кацуки решает не врать и не увиливать. Они и так с Изуку врали друг другу слишком много. И он со вздохом, кривой и горькой усмешкой на потрескавшихся и обожженных губах произносит:
— Да, я теперь никакой не герой. Твой ублюдочный папаша спер мою причуду. Я, как и ты, беспричудный.
Ему стоит титанических усилий не дать слезам брызнуть из покрасневших глаз.