Разбитая надежда: Собирая по осколкам

— Можешь помочь мне отработать пару приемов?

Кацуки, сидя на скамейке, чуть выгибается назад в спине, чтобы ее размять. Но, услышав слова Изуку, замирает в одном положении — голова запрокинута, а плечи отведены назад.

— Я? Отработать приемы? — повторяет Кацуки, глянув на Изуку.

— Ага. Хочу с катаной потренироваться. Раньше я с Чизоме-саном тренировался, а так как он сейчас...

Изуку сглатывает, чувствуя, что ему трудно закончить предложение. Но Кацуки словно догадывается о том, что происходит, и перебивает:

— Окей, я понял, понял. Так уж и быть, — он ухмыляется, чуть сощурив глаза, — помогу. Но только чур не ныть потом.

Изуку хмыкает и поводит плечами.

— Кто тут еще ныть будет. Проигравший угощает ужином.

— По рукам, — уголки губ Кацуки поднимаются вверх. — Готовь деньги, Деку.

Изуку морщит нос, но на укол со стороны Кацуки никак не реагирует.

За городом они находят подходящий пустырь. В пятистах метрах видны лишь редкие частные дома. В другой стороне стоит недостроенное здание.

Изуку осматривается по сторонам. Под ногами хрустят мелкие камушки. Они заходят через квадратный проем постройки, оказавшись в глухом кирпичном помещении. В углах свален мусор, а воробьи, которых они спугнули, разлетаются в разные стороны. Недостроенная лестница ведет на верхние этажи, а вместо потолка видно пустое пространство. Так что можно, запрокинув голову, посмотреть если не на небо, но на комнаты вверху. Кацуки ставит на бетонный пол пустой чемодан из-под геройского костюма — он уже надел его на себя. Только оставил в чемодане маску, что покрывала верхнюю половину лица. Он деловито поправляет наручи, скрипит кожа на перчатках. Изуку невольно заглядывается на черную ткань, обтягивающую мускулы на груди. Вздохнув, он достает из ремней на бедре нож и подбрасывает его в воздух, поймав за кончик лезвия.

— Кстати, я научился метать ножи. Немного, — говорит Изуку, чтобы отвлечься от разглядывания чужого тела.

— Покажешь? — бросает на него взгляд Кацуки.

Изуку кивает, поворачивается к глухой стене, чуть прищурив один глаз. Но Кацуки его останавливает.

— Не, так не интересно. Давай сделаем тебе мишень.

Изуку в недоумении следит за тем, как Кацуки обломком камня скребет по кирпичу, вычерчивая крест. Потом бросает камень и отряхивает посеревшие от пыли руки. Изуку прикусывает губу и примеряется для удара. То, что он научился метать ножи — громко сказано. Изуку пару раз от нечего делать побросал нож в стену, и у него получилось вонзить лезвие в поверхность. Теперь он жалеет, что решил похвастаться. Изуку чуть отставляет назад одну ногу, опершись на другую. Сгибает руку с ножом в локте, а потом резко бросает нож вперед, целясь в крест на стене. Изуку даже близко не попадает в него.

— Ну-у... — протягивает Кацуки, но не слишком насмешливо, как ожидал Изуку.

— Я же сказал, что немного научился, — оправдывается Изуку, сам не зная, зачем. Кацуки не обращает на его слова внимания, принявшись разминать руки и плечи. — Давай уже приступать.

— Давай, — Кацуки поводит плечом, до конца разминая его. А потом встает в боевую стойку, чуть согнувшись в спине. — Начинай первый.

— Что ж, спасибо, что дал фору, — отвечает Изуку, правой рукой сжимая рукоять катаны, что висит в ножнах на левом боку. Лезвие со свистом рассекает воздух.

Чизоме рассказывал о своем приеме, который придумал совсем недавно перед нападением на Лигу Злодеев. Изуку ни разу не видел этот прием в действии, но на основе услышанного решил попробовать научиться ему самостоятельно. Он срывается с места, побежав по диагонали на Кацуки, а потом резко меняет направление, бросившись на него под углом. Кацуки явно этого не ожидал, поэтому поспешно уворачивается от лезвия, засвистевшего совсем рядом с его лицом. Но в то же время, вместо того, чтобы отскочить от Изуку подальше, он подныривает под его рукой, заведя ее за спину.

— А я даже еще причуду не использовал, — замечает Кацуки, сжимая запястье Изуку.

Изуку стискивает зубы, прокручивая в голове то, что только что произошло, и пытаясь понять, где он совершил ошибку. Он разворачивается, ощутив неприятное жжение в запястье, и локтем свободной руки ударяет Кацуки в бок. Старается бить не со всей силы, но тот тут же его отпускает. Изуку пользуется предоставленной ему свободой и отбегает на пару шагов от Кацуки, выставив перед собой катану.

Для того, чтобы выполнить этот прием, ему нужно от чего-то оттолкнуться. Чизоме говорил, что это может сработать, если противников двое. Но так как против Изуку один лишь Кацуки, то ему придется искать другой способ воплотить слова Чизоме в жизнь. Он отходит спиной назад, но вдруг Кацуки оказывается в мгновение ока рядом с ним, взрывной волной от причуды подлетев ближе. Его ослепляет вспышка света, поэтому Изуку полностью отдается остальным четырем чувствам, чтобы увернуться от атаки. Кожу опаляет огнем, когда он отскакивает от руки Кацуки. Еще бы чуть-чуть, и на щеке остался бы ожог. Изуку хмурится, сдувает со лба челку. Кацуки всерьез нападает. Он не винит его за это, так становится даже интереснее. Изуку еле заметно улыбается — ведь знает, что Кацуки, как бы серьезно тот ни сражался сейчас, не причинит ему вред. Он полностью доверяет ему.

— Так и будешь стоять? — ухмыляется Кацуки. После взрыва пыль поднимается в воздух. А теперь, когда он оседает обратно вниз, видно его лицо. Ему явно весело.

Изуку делает еще пару шагов и замирает, бросив быстрый взгляд через плечо. Ближе не нужно подходить к стене, иначе не будет пространства для разбега. Кацуки, фыркнув, поднимает руку, и в середине его ладони вспыхивает яркий свет готовящегося взрыва. Изуку сводит брови на переносице и разворачивается, бросившись к стене. Со стороны это выглядит странно и глупо, словно он хочет сбежать. Но бежать некуда, потому что впереди тупик. Кацуки именно так и думает, побежав следом и пытаясь поймать его. Но тут Изуку, не останавливаясь, отталкивается одной от пола, а вторую поднимает. Практически взлетает вверх, и нога касается стены в полтора-двух метрах от пола. Изуку хотел подпрыгнуть выше, но для первого раза и этого хватит. Кацуки явно догадывается, что он задумал. Но не успевает остановиться и поменять направление. Изуку отталкивается ногой от стены, неловко переворачивается в воздухе. Он планировал перелететь через Кацуки, но высоты оказывается недостаточно. Тогда Изуку вытягивает в сторону Кацуки ногу и отталкивается от его бока, заставив того пошатнуться. Оказавшись за его спиной и еще не опустившись на пол, он делает локтевой захват, чтобы не ранить катаной. Кацуки теряет равновесие и падает на спину. Изуку ударяется поясницей об пол, но не выпускает шею из захвата. Он швыряет в сторону катану и теперь уже двумя руками держит Кацуки. Морщится, потому что тот из-за геройского костюма довольно тяжелый и неприятно давит сверху своим весом. Кацуки вырывается, дергаясь всем телом. Тогда Изуку обхватывает его за пояс ногами, скрестив их на животе.

— Сдавайся.

— Черт, Деку выпусти меня, а то задушишь, — хрипит Кацуки. Изуку поспешно убирает руки, удивившись. Он же старался не сильно сжимать его горло. Видимо, двигаясь по инерции, Изуку ударил Кацуки локтем по горлу, лишив на мгновение воздуха. Но даже если учесть, что перелететь над головой Кацуки не получилось, прием вышел неплохим. Если бы он делал не локтевой захват, а приставил к горлу нож или катану, герой был бы уже мертв.

— Ты и меня чуть на раздавил, знаешь ли, — произносит Изуку. Кацуки отодвигается, позволяя ему вздохнуть полной грудью. Изуку поднимается с пола и садится, скрестив ноги. Искоса смотрит на тяжело дышащего Кацуки.

— Если бы вместо меня был Старатель, то точно раздавил бы тебя, — хмыкает Кацуки, потирая шею. — Он в два раза больше меня, и у него броня крепкая и явно тяжелая. А если бы Всемогущий, то уж точно не... — Кацуки осекается. Отводит взгляд и поводит плечами. Видимо, он еще никак не может свыкнуться с мыслью, что Всемогущего больше нет. Изуку ничего не говорил Кацуки о смерти героя и старался не заводить об этом разговор после того дня, когда тот пришел к нему в расстроенных чувствах. Да Кацуки и сам явно не хотел говорить об этом. Но Изуку удивился, когда услышал от Кацуки новость о том, что Всемогущий был не убит, а умер. Сам умер — полученные в бою раны усугубили и без того слабое здоровье. Сначала Изуку даже не поверил своим ушам, он же был уверен, что вколол ему яд, от которого герой задохнулся бы. Но переубеждать не стал, иначе выдал бы себя. А Изуку почему-то не хотел, чтобы Кацуки знал правду. Тем более что дата «смерти» не совпадала с днем, когда Изуку пришел в больницу. В тот день, когда «умер» Всемогущий, они с Кацуки были вместе. Так что у Изуку было алиби. Потом, размышляя над полученной информацией, он пришел к выводу, что полиция и герои решили скрыть убийство. Но причина, почему те так поступили, была для Изуку не ясна.

Но он решил не зацикливаться на этом вопросе. Какая разница, что является причиной смерти, если итог один?

— Со Старателем и не получится провернуть этот прием, — пожимает, как ни в чем не бывало, Изуку. — Он намного выше и тебя, и меня. Если я не смог перепрыгнуть через тебя, то через него точно.

«Может, я что-то упустил? Как же Чизоме-сан это делал?»

— Ага. И вообще, тебе удалось застать меня врасплох только потому, что я впервые такой прием увидел. Так-то у тебя не было бы и шанса.

Изуку приподнимает уголок рта. Хотя, возможно, он и прав. Знай Кацуки, зачем Изуку отступал к стене, то не дал бы сделать то, что он задумал. Или же развернулся бы к нему лицом, пока Изуку находился в воздухе. И тогда в проигрышном положении оказался бы именно Изуку. Не имея под ногами опоры, он становился легкой мишенью.

Кацуки, не глядя ему в лицо, продолжает:

— А с более опытным противником не прокатит этот трюк.

— Но если о нем мне рассказал Чизоме-сан, то, значит, у него прокатывало...

— Может, он причуду использовал? — поднимает брови Кацуки.

Об этом Изуку не подумал. Вполне возможно, что Чизоме успевал ранить героя перед тем, как перепрыгнуть через него. И в это короткое мгновение успевал применить причуду, проглотив чужую кровь.

— Не знаю, — качает головой Изуку.

— А помнишь, как мы вместе обманули эту, твою сестру... забыл, как ее зовут, Ихиро что ли?

— Да, Ихиро, — отвечает Изуку, напрягаясь. Хоть она уже и мертва, ему не по себе от упоминания Ихиро, словно это заставит ее вернуться к жизни и материализоваться в воздухе.

— Этот твой прием может сработать, если отвлечь героя, — произносит Кацуки. — Так же, как мы ее отвлекли. Тип, ты делаешь вид, что нападаешь с одной стороны, а на самом деле оказываешься за спиной. Хотя... бить со спины нечестно.

— Честно — нечестно, это не важно, — делает неопределенное движение плечом Изуку. Но слова Кацуки заставляют его задуматься, в них есть смысл.

Изуку поворачивает голову и смотрит некоторое время на воткнутый в стену нож, не попавший в «мишень». Ему приходит в голову идея научиться метать ножи как следует, чтобы именно так впоследствии и отвлекать героев. Пока они пытаются увернуться от ножа, он оказывается за их спиной и перерезает горло. Кацуки задумчиво выслушивает его, кивая то и дело. Потом протягивает:

— Неплохо, но... ведь не обязательно убивать героев? Можно обезвредить их так же, как ты меня схватил за шею.

Изуку поджимает губы, запоздало понимая, что Кацуки все же остается тем же самым Кацуки, каким и был всегда. Будет против убийств.

— В качестве самозащиты можно и убить, — бросает Изуку. Опирается кулаком в пол и поднимается на ноги. Протягивает руку Кацуки и рывком тянет на себя, помогая встать.

— Хватит на сегодня или еще раз? — спрашивает Кацуки, отпустив руку Изуку и упершись обеими в бока.

— Думаю, хватит, — отвечает Изуку. — Метать ножи я научусь сам. А ты не забыл, что с тебя ужин? Ты же проиграл.

Изуку хитро улыбается, чуть приподняв уголки губ, а в глазах загораются веселые огоньки. Кацуки морщит нос и фыркает:

— Помню. Только имей совесть, моя зарплата с подработки и карманные деньги не резиновые.

— Хорошо-хорошо... — Изуку подходит ближе и коротко чмокает того в губы.

Кацуки снимает с руки одну из наручей, намереваясь убрать ее в чемодан. Изуку выдергивает из стены нож и, стряхнув с него каменную крошку, прячет в ремни на бедре, где в своеобразной «кобуре» находится пистолет, на котором блестит заново выведенная латинская буква «К». Он поворачивается к Кацуки лицом и вдруг замирает, боковым зрением увидев движение на лестнице. Изуку моргает и пристально смотрит на ступеньки. Сердце пропускает удар, когда пара зеленых, недобро сощуренных глаз, пронзают его взглядом.

— Что там такое, Деку? — спрашивает Кацуки, остановившись. Потом он прослеживает, куда направлен взгляд Изуку. И из груди вырывается вздох изумления.

На ступеньках стоит, сжав руки за спиной Ихиро. Живая, и на ней не осталось ни следа от ее прошлой страшной раны. Изуку пытается проглотить собравшуюся во рту слюну, но ком в горле не дает ему.

— Она же сдохла, разве нет? — нарушает тишину Кацуки. Изуку несколько раз сдавленно кивает, в голове возник точно такой же вопрос, но он его не озвучил.

«Да как она выжила-то?» — выдыхает про себя Изуку. — «Причуда Каччана точно разорвала ей все внутренности, она должна была умереть — если не от болевого шока, то от потери крови! Тогда как? Неужели отец может восстанавливать подобные раны? Нет, она явно не человек...»

По спине ползут мурашки. В голове прокручиваются варианты того, как ему тогда надо было поступить. Нужно было проверить пульс Ихиро, добить ее, задушить, как Шигараки. Но тогда Изуку захватили эмоции, он не контролировал себя. Он закусывает губу, заставив себя избавиться от этих мыслей. Теперь он уже ничего не изменит. Придется вновь убегать от Ихиро. Идти к отцу Изуку все еще не хочет. И вряд ли вообще захочет.

Надо напасть на нее первым. Неожиданность повышает шанс победы. Но от шока, сковавшего тело, Изуку не может и пальцем пошевелить.

Ихиро поворачивает голову к Кацуки, и вдруг ее тонкие губы трогает улыбка.

«Что?» — не понимает Изуку. — «Она выглядит как Ихиро, это точно она. Но что-то тут не так...»

Изуку привык видеть лишенное каких бы то ни было эмоций лицо, и улыбка Ихиро кажется чужой. А потом в глазах мелькает волнение и беспокойство. В два прыжка Ихиро спускается по лестнице. Изуку напрягается, готовый к атаке. Думает, что она пойдет к нему. Но Ихиро внезапно подбегает к Кацуки и замирает напротив него.

— Какой ужасный шрам... — произносит она, вглядываясь ему в лицо. Кацуки, кажется, даже не дышит и, не моргая, смотрит на Ихиро. Ихиро приподнимается на цыпочках и касается пальцем белой полосы шрама на переносице. — Быть героем опасно и...

Она не договаривает, потому что Кацуки грубо перехватывает ее руку и отталкивает от себя. И сам отходит на шаг назад. Ихиро вздыхает и качает головой. С каждой секундой Изуку становится увереннее в своём предложении. Что-то произошло с Ихиро, раз она ведет себя совершенно не так, как обычно.

Изуку на ходу выхватывает из ножен катану, намереваясь ударить Ихиро, пока та не смотрит на него. Но Ихиро бросает на него быстрый, косой взгляд и протягивает в его сторону руку. Изуку пытается уклониться, заметив заплясавшие вокруг запястья лепестки сакуры. И не успевает — лепестки стремительно собираются воедино и впиваются в его тело веревкой, не давая пошевелиться.

— Не мешай. Хотя бы сейчас, — тихо цедит Ихиро.

В глазах вспыхивает огонь. Но тут же гаснет, а в следующее мгновение Кацуки, опомнившись, бьет ее, используя причуду. Вспышка озаряет помещение, и вверх взлетает пыль и известка. Но даже в посеревшем воздухе виден силуэт Ихиро. Ее отбрасывает назад, но она не дает себе упасть. Черные иглы с треском вонзаются в пол и стены, останавливая летящее по инерции тело. Когда пыль опускается, Ихиро, прокашлявшись, еле слышно усмехается:

— И все-таки ты выбрал его, а не меня. Ради тебя я, как бы это сказать, вернулась с того света... А что сделал он?

«О чем она? Ладно, про тот свет понятно, но почему «ради него»? При чем тут Каччан?» — сердце беспокойно трепещет в груди.

— Заткнись и проваливай, пока мы с Деку в тебе опять дыру не сделали, — шипит Кацуки. Хоть он и снял наручи, но даже без них его причуда яркими вспышками потрескивает на ладонях.

Изуку делает попытку высвободиться, но лепестки крепко держат его, даже, кажется, сильнее впиваются в тело. Ихиро не опускает руку, направленную на него.

Ихиро выпрямляется. Она не обращает внимания ни на искры причуды, ни на боевую стойку Кацуки. Ихиро делает шаг к нему, словно ее никто и ничто больше не интересует.

— Отпусти Деку.

Ихиро игнорирует почти приказной тон Кацуки. Уголок ее рта дергается вверх.

Нет, это точно не Ихиро. Изуку кажется, что он даже узнает поведение этого человека, эту манеру говорить. И эта усмешка, от которой веет ледяной уверенностью. Перед глазами встает комната, его руки вновь заведены назад и перемотаны изолентой. Он сглатывает, чуть не ощутив фантомную боль от ожогов. Но не может поверить в происходящее, ведь видит перед собой именно Ихиро.

— Он хоть раз жертвовал чем-нибудь ради тебя, а, Бакуго-кун?

Сердце словно останавливается в груди. До Кацуки тоже доходит осознание, и он невольно отшатывается. Его глаза широко распахиваются, а лицо смертельно бледнеет.

— Ты... ты...

Взгляд Моясу — у него теперь не остается сомнений, что это она, хотя и выглядит, как Ихиро — наполняется нежностью, от которого Изуку так и вспыхивает. Он стискивает зубы и дергает плечами, пытаясь разорвать лепестки сакуры. Кацуки отходит на шаг назад, но Моясу делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними до прежней длины. Она поднимает обе руки, протягивая их к лицу Кацуки, тем самым ослабив лепестки. Изуку, приложив больше сил, разрывает их, и лепестки разлетаются в разные стороны. Пальцы Моясу практически касаются щек Кацуки. На лице того шок смешивается с отвращением. Не долго думая, Изуку вновь бросается на Моясу. Опрокидывает ее на спину прижав к полу. Кулак бьет по лицу, и из разбитого носа брызжет кровь. Моясу отталкивает Изуку от себя, согнув ноги в коленях. Удар приходится по животу. Он оказывается довольно сильным, и от боли в глазах Изуку на мгновение темнеет в глазах, а холодный пот прошибает насквозь. Он откатывается в сторону, и в это же время Кацуки хвастается его за плечи, помогая подняться.

— Больно? — хрипло спрашивает Кацуки.

— Терпимо... — бормочет Изуку, тяжело дыша. В глазах проясняется, и он пристально вглядывается в залитое кровью лицо Моясу. Она шмыгает носом и вытирает кровь на подбородке. Медленно поднимается на ноги.

— Почему не спросишь меня, больно ли мне? — криво усмехается Моясу. Приоткрывает рот и показывает окрасившиеся алым зубы. — Ладно, глупый вопрос, — выдыхает она. — Кстати, ты знал, что он, — Моясу кивком указывает на Изуку, которого Кацуки продолжает держать за плечи, — был готов расстаться с тобой не моргнув глазом?

Изуку широко распахивает глаза, и мурашки пробегают по спине.

«Да как она смеет!..»

Но Кацуки ей не верит.

— Ты что несешь, дура? — морщится он. — Ты уже сдохла, так какого продолжаешь лезть к нам...

Кацуки отпускает Изуку и делает шаг к Моясу. Кулаки крепко сжаты, а снаружи он словно полыхает яростью.

— «К нам», — передразнивает его Моясу. — Спроси его, правда ли он так сказал?

Кацуки искоса смотрит на Изуку, словно ждет его ответа. Изуку вспоминает свои слова тогда, в комнате Моясу. Он и правда это сказал, но Моясу сейчас все выставляет в совершенно ином свете. Изуку стискивает зубы, с ненавистью взглянув на нее.

— Это... правда?

— Не совсем, — при этом Кацуки поднимает недоуменно брови. Изуку делает глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями: — Она сказала, что отпустит меня, если я так скажу. Я и согласился, думая, что она правда отпустит. Но я на самом деле не собирался расставаться с тобой, я бы никогда...

Изуку запинается, не зная, как еще объяснить. Кацуки морщится, переведя взгляд на Моясу, которая недобро улыбается:

— И ты ему веришь? — она фыркает.

— Да, верю, — с нажимом отвечает Кацуки и делает шаг вперед. Сердце Изуку сжимается при этих словах. — Он мне не будет врать. В отличие от тебя.

Моясу усмехается, чуть закатив глаза.

— Ты прав, я соврала однажды. Но соврала во благо. А, плевать, — Моясу поднимает руку к голове и указательным пальцем стучит по виску. — Я сделала все, что хотела. Я выполнила уговор и пальцем не тронула твоего «братика». Ну, почти. Эй, ты слышишь меня?

Изуку поднимает брови, не понимая, что она делает и с кем говорит. Моясу замолкает, недоуменно смотрит вверх, а потом издает короткий смешок.

— Интересно...

Изуку все еще не может понять, что происходит. Ихиро получала причуды тех, чью смерть увидела. И так она получила причуду Моясу, ведь убила ее на его глазах. Но до сих пор у Изуку в голове не укладывается, почему Ихиро ведет себя явно как Моясу или же почему Моясу стала выглядеть как Ихиро. Даже если Ихиро тогда не убила ее, то они сбросили тело с верхнего этажа многоэтажки. С такой высоты Моясу точно разбилась бы насмерть.

— Значит, теперь я могу не придерживаться нашего договора, да, Ихиро? — говорит сама себе Моясу.

Ее взгляд прожигает в Изуку дыру, а губы расползаются в пугающий оскал. Изуку повинуясь внутреннему чувству, хватает Кацуки за руку. Дергает за собой и опрометью несется к проходу, где брезжит солнечный свет. И вовремя, потому что в разные стороны разлетаются вырвавшиеся наружу черные иглы. С грохотом обрушиваются за спиной кирпичи с потолка, но они успевают выскочить наружу и пробежать несколько метров от здания. Изуку спотыкается о рассыпавшиеся в разные стороны обломки кирпича, а потом резко тормозит, застыв. Перед ним словно из ниоткуда появляется Моясу и прыжком бросается на него.

— Думаешь, сможешь убежать от той, у кого причуда мгновенного перемещения?

Изуку ничего не думает на этот счет, ему просто-напросто некогда думать. Он выпускает руку Кацуки и перехватывает двумя рукоять катаны. Черные иглы, появившиеся из ладони Моясу, со скрежетом встречаются с лезвием. Но она тут же отскакивает в сторону, заметив боковым зрением Кацуки, готового использовать на ней свою причуду.

— Лучше не мешай, а то могу ранить тебя, Бакуго-кун, — выдыхает Моясу.

Она поднимает руку, чтобы направить в его сторону лепестки сакуры и обездвижить его. Но они рассыпаются в пыль, вспыхнув от силы взрыва. Моясу цокает языком и в мгновение ока оказывается в нескольких шагах от него, переместившись с помощью причуды.

— Мне нужен только он, — тихо, но четко произносит Моясу, бросив многозначительный взгляд на Изуку. И обращается к нему: — Если в тот раз я не решилась убить тебя, то сейчас смогу. Твоя сестричка развязала мне руки.

— Дрянь... — шипит Кацуки, прищурившись. Потом бросает быстро Изуку: — Держись рядом. Попробуем тот способ, который сработал тогда?

— Можем попробовать, — кивает Изуку, когда они касаются друг друга плечами.

«А получится ли? Я не понимаю, как будет действовать Моясу».

Но другого выбора у них нет. Лучше всего было бы сбежать, только, как сказала Моясу, от нее не уйти. Придется сражаться. Изуку сжимает обеими руками рукоять катаны и шепотом говорит Кацуки:

— На правой ноге в ремнях у меня пистолет. Патроны с твоей причудой. У меня руки заняты, так что возьми себе и...

— На хрена, если у меня есть причуда? — хмыкает Кацуки. — Справлюсь и без твоего оружия. Прибереги на всякий случай.

Изуку кивает, но вдруг, моргнув, понимает, что Моясу, стоявшая прямо перед ними, исчезла. Сердце пропускает удар, и он поспешно оборачивается. Но не успевает, и черная игла проходит сквозь его руку. Изуку стискивает зубы, чувствуя, как боль волнами расползается по телу. Но он не роняет катану, сжав ее рукоять пальцами не раненой руки. Тут же Кацуки бросается к нему и взволнованно осматривает его:

— Ты как? Очень больно? Эта сука... — он переводит пылающий ненавистью взгляд на Моясу. Теперь не остается ни капли прежних сомнений насчет нее. Моясу же отстраняет руку, позволив игле выскользнуть из раны. — Что тебе нужно? Почему просто не можешь уже отстать и от меня, и от Деку? — голос Кацуки повышается с каждым словом, пока не переходит в крик. — Какого черта, если ты уже сдохла!

Моясу вздыхает, перебирает пальцами воздух.

— А как бы ты реагировал, если бы этот твой «Деку», — передразнивает она, — выбрал не тебя, а другого человека? Разве не стал бы ненавидеть его? Разве не хотел бы, чтобы он перестал существовать?

Изуку опускает руки, позволив струйкам крови побежать вниз по коже. Однажды в его голове промелькнула мысль об убийстве Моясу — из таких же соображений. Но он остановил себя, подумав, что так сделает больно Кацуки. Так что теперь от ее рассуждений становится одновременно и больно, и тошно. А потом гнев начинает медленно закипать в душе.

— Дура, — выплевывает Кацуки. — Даже если ты и убьешь Деку, ты не заставишь меня...

— Я знаю, — улыбается Моясу. Не со злостью, как раньше. На губах появляется простая, легкая улыбка. — Но так хотя бы никто из нас троих не будет счастлив, а не только я одна.

Изуку, не долго думая, взмахивает катаной и наотмашь бьет, целясь Моясу в шею. Одновременно с этим сверкает вспышка, и уши на мгновение закладывает из-за оглушительного грохота, разорвавшего воздух. Моясу закрывает руками лицо, но ей удается устоять на ногах, а потом она быстро перемещается в другую сторону. В облаке поднятой вверх пыли никого нет. Изуку вертит головой, пытаясь найти Моясу. И догадывается о ее местоположении по свисту, с которым рассекают воздух лепестки. Они с силой ударяют по лезвию катаны, выставленном в блоке. Но с одной рукой Изуку не удается продержаться дольше пары секунд, и лепестки несутся ему в лицо. Он жмурится, пригнувшись. И те пролетают над головой, лишь задев волосы. Изуку выпрямляется, бросив взгляд сначала на Моясу, чье внимание отвлекает Кацуки. А потом на кровоточащую руку. Перевязать рану пока нечем и некогда, поэтому Изуку решает пока на обращать на это внимания. Сейчас нужно как можно быстрее избавиться от Моясу.

Моясу на цыпочках отпрыгивает назад, опускает голову, и светлые волосы прикрывают ее чуть покрасневшее лицо. Она глубоко дышит, запыхавшись. Но не видно, чтобы ее охватила усталость. Моясу поднимает голову, глядя на Кацуки, а потом отскакивает в сторону, когда под ее ногами земля покрывается трещинами из-за взрывного удара.

Изуку встречается взглядом с Кацуки, и тот еле заметно кивает. Продолжает отвлекать Моясу, пока Изуку достает из ремней ноющей рукой пистолет. Теперь он будет стрелять в голову, чтобы наверняка убить ее. У него есть всего лишь три попытки, потому что патронов тоже три. Кацуки пытается ударить Моясу ногой. Рукав геройского костюма чуть разорван, и ткань треплет порыв ветра. Моясу же оборачивается на Изуку, и стоит ему моргнуть, как она исчезает. Вдох — и оказывается за его спиной, а Кацуки ударяет по земле, заставив вибрацию волнами пробежать по ней. Изуку разворачивается на пятках и взглядом встречается с Моясу.

— Что вообще происходит? — шипит он так тихо, что Кацуки вряд ли их услышит. Ее глаза чуть сужаются. — Ты же точно Моясу, но тогда почему ты... у тебя...

Моясу взмахивает рукой, и вокруг пальцев собираются лепестки, превращаясь в катану, похожую на ту, что сжимает в правой руке Изуку. Он парирует удар, и лезвия, соприкоснувшись, издают звонкий скрежет.

— Почему я выгляжу, как она? Потому что я у нее в голове, — Моясу давит лезвием на катану в руке Изуку, и блокировать удар становится все труднее. Поэтому он отскакивает в сторону, а Моясу ударяет катаной по пустоте, полоснув воздух. Она резко поворачивает голову, уставившись на него. — Особенность ее причуды.

— Что за бред?.. — опешив, произносит Изуку. На мгновение он отвлекается, и прямо перед глазами вспыхивает яркое пламя.

— А что, переживаешь за сестричку? — усмехается Моясу. — Я и представить себе не могла, что у тебя есть сестра. Но так уж вышло, что она почему-то не может вернуться.

По рукам Моясу бегут языки пламени, и в груди становится катастрофически мало воздуха. Изуку застывает, глядя на огонь. Потом делает вдох, но легкие обжигает жаром.

— Не стой столбом! — кричит за спиной Кацуки, но Изуку слышит его как в тумане. Огонь приближается к лицу.

— Ты боишься огня? — догадывается Моясу. В ее зеленых глазах отражается пламя.

Изуку не двигается, и все происходит как в замедленной съемке. На коже выступают капли пота от повысившейся температуры. Он поднимает руку с пистолетом и направляет дрожащее дуло на Моясу, но ноги сами отступают назад.

— Боишься огня из-за того, что так умерла твоя мама? Не стало мамы, а теперь, быть может, и сестричка не вернется...

Изуку все-таки заставляет себя надавить на спусковой крючок, но Моясу блокирует пулю причудой, и та со звоном падает вниз. Этим пользуется Кацуки и, в мгновение ока оказавшись рядом, с размаху бьет ее сбоку. Моясу не успевает заблокировать его причуду, и кубарем катится в сторону.

Изуку резко опускает руки и тяжело дышит, практически задыхаясь. Опять он слышит эти слова, и опять эти слова пробирают его насквозь, как в первый раз. Изуку жмурится, кусая губы. Особенно факт того, что это говорит Моясу в образе Ихиро. Изуку хрипло выдыхает, чувствуя подступающую панику.

«Мама... Ихиро... Я же останусь совсем один... Нет, у меня все еще есть Каччан! Почему я думаю об Ихиро так, словно она что-то значит для меня?.. Она мне никто, никто... А если она и правда... И вместо нее будет эта Моясу?..»

— Деку! — слышит он, и резко вскидывает голову. Голос Кацуки заставляет его словно очнуться. Паника постепенно отступает, а потом и вовсе исчезает, стоит ему взглянуть на Кацуки. Тот срывается с места, не обращая внимания на Моясу, и подбегает к Изуку. Порывисто обнимает, сжав в объятиях. — Что эта сука тебе наговорила? Все в порядке, слышишь? Я здесь...

Изуку судорожно кивает несколько раз, а потом резко отталкивает от себя Кацуки, позволив черным иглам просвистеть мимо них двоих. Потом усилием воли заставляет себя собраться. Не обращая внимания на текущую кровь, Изуку поднимает руку с пистолетом и давит на спусковой крючок. Пуля разрезает пустое пространство, стоит Моясу мгновенно переместиться. Изуку оборачивается, но спиной чувствует чужое прикосновение, и уши на мгновение закладывает от грохота. Кацуки, прикрывая его спину, бьет причудой по Моясу. Та пытается блокировать, но ей удается это не до конца, и ударная волна заставляет ее отшатнуться назад. Она стоит, широко расставив ноги. Но лицо смертельно бледнеет, а глаза распахиваются. Моясу раскрывает рот и судорожно ловит воздух. Изуку видит это, но не придает значения. Лишь слышит еле различимое:

— А она не говорила, что нельзя часто использовать перемещение...

Но внимание Изуку тут же занимает шепот Кацуки:

— Давай приступать к плану, — он говорит тихо, не оборачиваясь.

Изуку кивает, хотя тот его движения точно не увидит. Но Кацуки расценивает молчание как утвердительный ответ, поэтому отталкивается от земли ногой, чуть взлетая вверх на метр. Моясу стискивает зубы и поднимает руку, создавая завесу из лепестков. Ее движения стали несколько медленнее, но никто из них двоих не обращает на это внимания. Она сжимает руку в кулак, и лепестки устремляются вперед, навстречу Кацуки. Цепочка вспышек превращает в пыль лепестки, и Моясу остается только использовать блокирующую причуду, чтобы не дать себя ранить. По ее вискам стекают капли пота. Она, словно ощутив приближение Изуку, который молнией оказывается за ее спиной, разворачивается. Ослабляет действие причуды, и взрывом ее отбрасывает вперед, прямо на Изуку. Перекувыркнувшись, они оба катятся по земле. Моясу, воспользовавшись положением, пытается схватить Изуку за горло, но тот отчаянно отбивается.

— Давай... закончим... здесь и сейчас... — хрипит Моясу.

Изуку слышит топот ног, понимая, что Кацуки бежит следом. Но не пользуется причудой, чтобы напасть на Моясу, потому что боится задеть и самого Изуку.

— Что... закончим? — они останавливаются, потеряв скорость, и Изуку пытается сбросить с себя Моясу, но та словно приклеилась к нему. Он перехватывает ее руки, потянувшиеся вновь к шее.

Моясу открывает было рот, чтобы ответить, но крик Кацуки не дает ей договорить:

— Деку, не двигайся! Я...

И Моясу, и Изуку переводят на него взгляд. Кацуки сжимает в обеих руках пистолет, который Изуку выронил, пока они катились по земле. Сердце словно замирает на мгновение, стоит ему посмотреть в наполненные решительностью глаза. Моясу чуть щурится и цедит:

— Ты же не убьешь меня, верно?

Кацуки сглатывает, кадык дергается вверх-вниз над тканью одежды. Изуку видит, как кровь то приливает к лицу, то отливает от щек. Он слушается Кацуки и не двигается, хотя в голове пульсирует мысль, что лучше самому воспользоваться случаем и ударить Моясу, пока она отвлеклась. Ведь Кацуки не выстрелит.

— Хочешь проверить? Отпусти его, и я не...

Голос предательски подводит его, не дав договорить. Моясу поджимает губы.

— Героям нельзя убивать. Не рискуй карьерой ради...

— Отпусти его! — рявкает Кацуки, так что даже сам Изуку удивляется. Рука, которую он сжимал, расслабляется. Моясу с шумом сглатывает и в то же мгновение перемещается на несколько метров от Изуку. Там падает на колени, тяжело и судорожно дыша. Кацуки швыряет в сторону пистолет и бросается к Изуку, не обращая внимания на Моясу. Изуку поднимается, чуть пошатываясь. Кацуки не добегает пары метров до него, когда Моясу резко поднимает руку, и из ладони стремительно вырываются черные иглы. Изуку поворачивает голову в ее сторону, но не успевает ничего сделать. Моргает, и Моясу загораживает будто появившийся из откуда Кацуки. Сердце пропускает удар, и иглы с жутким треском, разрывая одежду и плоть, проходят сквозь Кацуки.

— Каччан?..

В горле застревает крик, который вырывается, лишь когда тело падает вниз. Изуку не знает, это кричит он сам или слышит истошный вопль Моясу, которая хватается за голову, прижимается лбом к земле и чуть не рвет на себе волосы. Он медленно опускается на колени рядом с Кацуки и, не моргая, смотрит на растекающиеся на груди пятна багровой крови.