Глава 14
Хьюи
Лиз дрожала, как осиновый лист.
Её испуганный взгляд всё ещё был прикован к ублюдку Аллену, которого ввели в зал заседания.
И было чертовски тяжело удержаться от того, чтобы схватить Лиз в охапку и уйти отсюда.
Я размеренно поглаживал её ладони, вырисовывая на них успокаивающие круги и другие фигуры. Она медленно оттаивала, но я не прекращал спокойным и размеренным шёпотом уверять её в том, что я рядом и он не причинит ей вреда.
Лиз отходила мучительно медленно. За это время Марк уже оказался за решёткой без наручников. Я не отрывал взволнованного взгляда от лица Лиззи и тем, что вывело меня из оцепенения и безудержного беспокойства, стала протянутая бутылка воды.
Я настолько концентрировался на Лиз, её эмоциях и том, что было отчётливо написано на её лице, что не заметил, как к нам подошёл Джон. Разумеется, все присутствующие наблюдали за нами. Кто-то со смесью горечи и боли. Кто-то с желанием прекратить её мучения.
И был только один взгляд, по-прежнему направленный на девушку около меня, который выражал насмешку и гордость за свои «достижения».
Марк, мать его, Аллен, которого я хотел убивать мучительно медленно и слышать абсолютно каждый крик его агонии.
Желание это было не только у меня. Как минимум я смог краем зрения уловить, как Ифа старалась успокоить Джоуи Линча, который уже порывался в сторону Марка с желанием разорвать его на части.
Я взял протянутую бутылку с водой, кивнув отцу Джонни с благодарностью. Он ответил тем же. Слова сейчас были лишними.
Пока я продолжал пристально следить за состоянием Лиззи и подавать ей воду, Джон начал выдвигать обвинения против Марка. Эту часть пропустили и я, и Лиз.
Мне удалось лишь отрывками уловить обвинения.
— Вы согласны с выдвинутыми обвинениями? — монотонным голосом спросил судья — мужчина уже за пятьдесят — повернувшись в сторону Марка.
Ублюдок молчал. И смотрел прямиком на Лиз. Хоть её голова и была до сих пор опущена вниз, я готов был поклясться, что она сжалась и попыталась стать меньше, потому что кожей чувствовала его взгляд на себе.
Судья ещё раз повторил свой вопрос. Но Аллен не ответил и не отвёл пристального взгляда с девушки, которая только начала успокаиваться после его появления.
— Объясните всю ситуацию с самого начала, — попросил в итоге он, обращаясь к Джону.
— Конечно, ваша честь, — тут же во всеоружии вступил он. — Обвиняемый более двенадцати лет назад начал встречаться с Каоимхе Кэтрин Янг — младшей сестрой Элизабет Янг. На тот момент они вместе учились в частном колледже «Томмен». Отношения между сёстрами Янг были натянутые, так как для благополучия моей подопечной Кэтрин и Майкл переехали в Корк. Старшая дочь обвиняла младшую в том, что жизнь их семьи пошла под откос из-за неё. Каоимхе часто жаловалась своему парню на сестру, в то время как он всё больше входил в доверие к Лиззи. Марком Алленом также многократно произносились двусмысленные фразы относительно сестры своей девушки, которым никто не придавал значения. Когда Лиззи исполнилось пять, Марк часто оставался с ней наедине, проводя с ней время по просьбам своей девушки и её родителей. В один из таких раз произошёл разговор между ними, в ходе которого Марк начал запугивать ребенка в том, что она заболевает так же, как и её мать, которая на тот момент уже несколько лет лечилась от рака. Она испугалась, как и полагается маленькому ребенку, которого стараются напугать, после чего Марк сказал, что может помочь ей. Что у него есть особое лекарство, которое может помочь ей.
Лиззи возле меня сжалась. А меня как молнией прошибло. Сразу же вспомнились моменты, когда она предлагала вылечить мою боль и сделать мне лучше, начиная лезть к молнии на штанах. Когда в последствии этого я читал ей лекцию о том, что там нельзя никому прикасаться, если человек не давал согласие. После нашего разговора тогда она заплакала и практически тут же уехала домой.
Тогда я не придал этому особого значения. Сейчас — ещё как.
Вашу мать...
— С возраста пяти лет Лиззи Янг подвергалась постоянному насилию со стороны парня её старшей сестры. Тем более он так всё обернул, чтобы девочка сама и просила его об этом, — продолжал Джон Кавана, едва ли акцентируя внимание на то, что все присутствующие шокированно переводили взгляд с него на Лиз, а затем и на Марка. Вот, что значит, профессионал.
Эдель, которая сидела не так далеко от нас, судорожно вздохнула и с их стороны послышалось приглушённое аханье. Было понятно, что мистер Кавана не рассказывал жене о том, что ему удалось узнать и накопать своими способами. Я не оборачивался, поэтому так и не понял, кому принадлежала эта реакция. На данный меня волновала только девушка рядом.
Лицо Лиз оставалось до боли безэмоциональным. Словно на неё надели маску равнодушия. Но по глазам было понятно, что внутри не было этой пустоты. Внутри бушевала паника, граничащая с безумием.
И единственной реакцией на все слова Джона были лишь судорожные сжатия её ладони в моей.
— Также мне удалось поднять историю болезни мисс Янг, — последовало от Джона.
Впервые за последние полчаса на лице Лиззи появилась хоть какая-то реакция. Её глаза распахнулись, высказывая весь ужас, в который её привела фраза отца Джонни.
Её губы чуть приоткрылись. А через пару мгновений начали быстро и беззвучно что-то говорить.
Мне понадобилось несколько минут, чтобы разобрать слова по одному движению её губ.
— Нет, нет, нет...
Сердце сжалось до мизерных размеров.
Господи...
Я крепче сжал ладони Лиззи.
— Я здесь, Лиз, — прошептал я ей в волосы. — Я не дам тебе упасть...
— В очередной раз нахождения в больнице родители девочки получали разные предположения о диагнозах. Наиболее подтверждёнными со временем считались посттравматическое стрессовое расстройство, паническое расстройство, клиническая депрессия, серьёзное депрессивное расстройство и биполярное расстройство. Все эти диагнозы были озвучены её родителям после ситуации с неконтролируемой агрессией. Лиззи набросилась на свою старшую сестру с криками о её вине во всём происходящем и том, что в их жизни появился «монстр». Однако это было не единственное, что специалисты выявили. Чуть меньше года назад мисс Янг попала в психиатрическую больницу. Там была проведена электрошоковая терапия.
Мне казалось, из меня выкачали весь воздух.
Блять. Блять. Блять.
Я знал, что это такое. И я молился, чтобы меня не начала колотить дрожь прямо в суде.
Моя Лиз...
Это был тот период, когда я ходил на свидания с Кейти.
Когда мы начали встречаться.
Пока по телу Лиз пускали заряды тока, я сидел в кафе с Кейти и спокойно беседовал с ней.
— Также были завиксированы множественные шрамы на всём теле, начиная с ног и заканчивая запястьями. Уже заживший ожог на боковой стороне бедра. И у меня есть все основания полагать, что ожог был оставлен мистером Алленом. Врачи и специалисты предполагают, что он был оставлен изогнутой проволкой, которую нагрели до приличной температуры, — практически не обращая внимания на шок и замешательство всех присутствующих, Джон перевёл кроткий взгляд на Лиз. — Мисс Янг не помнит, как появился этот ожог. Есть ещё несколько таких эпизодов, которые не удержались в её памяти, и все они были связаны с присутствием жестокости подсудимого. Поэтому это лишь доказывает причастность мистера Аллена к появлению ожога на теле девушки.
Судья перевёл своё внимание на Лиз, которая только от его взгляда сжалась возле меня.
— Вы подтверждаете правдивость всех слов вашего адвоката, сказанных до этого момента, мисс Янг? — его пристальный взгляд был всецело прикован к девушке возле меня. А Лиззи выглядела так, словно всё накопившееся сейчас вырвется из неё в десятикратном размере.
Тем не менее, она старалась держаться, лишь усиливая хватку на моей руке, которая была для неё словно спасательный круг во всём этом.
Не произнеся ни слова, Лиз кивнула, после чего перевела встревоженный взгляд на Джона. Тот уловил её новую порцию волнения и постарался так же без слов — одним выражением своего лица — убедить её, что всё под контролем.
— Это не единственное, что не было официально подтверждено врачами. На самом деле никто из специалистов не заводил разговор на эту тему с мисс Янг и её родителями, поскольку это могло спровоцировать ещё один эпизод депрессивного расстройства или ПТСР.
Я понятия не имел, о чём сейчас говорил отец Джонни, но на подсознании это вызвало новый прилив тревоги. Было чёткое ощущение, как по спине скатилась капля пота.
И меня чертовски волновало, что сейчас происходило внутри Лиз, если такая реакция была у меня. Я настороженно взглянул в её сторону. Всё тело напряжено, словно она уже готовилась к новому удару. Лицо, как и прошлые разы, едва ли что-то выражает.
Паника и нервозность плещутся в глубине её глаз. Челюсти плотно сжаты.
— Врачи предполагают о перенесённой беременности мисс Янг, — наконец произносит Джон Кавана и всё помещение погружается в гнетущую шоковую тишину.
Я слышу, как сердце бьётся у меня где-то в глотке.
Сзади слышатся тихий шепот и аханье сразу с нескольких сторон.
Никто из присутствующих не понимает, как такое возможно.
Я поворачиваюсь к Лиз, чтобы понять, что сейчас с ней. Её лицо белеет с каждым мгновением от ужаса. Лиззи медленно прикрывает глаза, стараясь взять под контроль свою реакцию, но это получается лишь через несколько долгих минут всеобщего недопонимания.
— Мисс Янг, вы можете объяснить это? — следует от судьи.
Но она даже не смотрит в его сторону. Ни единого слова не слетает с её губ, ровно как и её взгляд не отрывается от дрожащих коленей, которые она гипнотизирует взглядом, словно желая в этот момент только подавить дрожь.
— Мистер Аллен? — не получив никакого ответа от Лиз, судья поворачивается к ублюдку за решёткой. — Что всё это обозначает?
Тоже никакой реакции. Ровно как и от Лиз.
Все выжидают ответа Марка. Эдель, Шаннон и ещё кто-то тихо всхлипывает.
— Мистер Аллен, вы в курсе, что за умалчивание информации в суде вам прибавляется срок? — напирает на него Джон, напряжённым взглядом сверля его,пока внимание ублюдка полностью обращено к Лиз.
Видно, как его передёргивает от того, что на него пытаются надавить. Но этого хватает, чтобы в пару мгновений, словно не выдержав, его взгляд ожесточается и обращается уже в сторону судьи.
— Что вам не понятно? — с явным ядом и раздражением в голосе выплёвывает он. — Эта сука забеременела от меня.
Оглушительный грохот стоит в моих ушах. И я не понимаю, это сломалась Лиззи рядом со мной или моё самообладание, чтобы не кинуться на него.
Взгляд Джона темнеет.
Мать вашу.
Он разнесёт его в щепки, а я добью.
— Что ты только что сказал?! — в миг рявкает Джоуи, как только оцепенение спадает с него. Он вскакивает со своего места, порываясь в сторону Марка за решёткой. — Что ты с ней сделал, ублюдок?!
— Успокойтесь и сядьте на место, — тут же твёрдо произносит судья. — Иначе будете удалены из зала слушания.
Но единственное, что останавливает Джоуи Линча от того, чтобы подлететь к ублюдку и схватить его за ворот одежды через решётку, это Ифа, которая приобнимает его и практически силой усаживает на место.
Он по-прежнему грозно следит за Марком, пока тот лишь в наглую усмехался.
— Что, как и когда это произошло? — продолжает допрашивать его судья, время от времени поглядывая на Джоуи.
В ответ также ничего. Ни единого звука, пока внутри меня всё сжималось в мучительном ожидании хоть какой-то ясности.
Лиз была беременна.
Лиз была беременна.
Лиз была беременна.
Лиз, мать вашу, была беременна от этого ублюдка Марка, когда он насиловал её.
— Где сейчас этот ребёнок? — следует от судьи в сторону Марка, когда он не получает ответа на прошлые вопросы.
Ублюдок улыбается. Так гадко, что мне хочется разбить ему лицо и переломать каждую кость в теле. Его взгляд пристально, с любопытством и полным удовлетворением следит за девушкой около меня.
Слёзы начинают течь по щекам Лиззи. Я чётко ощущаю горечь в горле от того, что сейчас передо мной.
Господи...
Моя Лиз сейчас сгорала и разъедала себя изнутри. По вине ублюдка, который насиловал её с пяти лет.
От которого никто не защитил её.
От которого её никто не спас.
Из-за которого она переживала столько страданий в своей жизни.
— Эй, Лиз... — прошептал я, слабо прикоснувшись к её плечу, чтобы она могла привыкнуть к моим прикосновениям кроме рук и не испугаться. Она практически тут же перевела на меня свой взгляд и в нём было столько боли и беспомощности над ситуацией, что меня едва не передёрнуло. — Шшш, всё хорошо, Лиз, — тихо произнёс я, мягко приобняв её.
Лиззи тут же прильнула ко мне, словно искала защиты.
— Это в прошлом. Шшш, я рядом... Теперь всё будет хорошо...
Судья по-прежнему задавал какие-то вопросы у Марка. Ответов по-прежнему не было. Терпение терялось не только у меня, но также у Джона и судьи.
— Этот ребёнок рождался? — последовало тут же, и гул в моих ушах от самого вопроса был настолько оглушительным, что я так и не понял, кто его задал.
Моё внимание целиком и полностью занимала Лиз. Она, кажется, была близка к состоянию сумасшествия. Лиззи продолжала безмолвно плакать, а время вокруг будто замерло, ожидая её ответа.
Я не знал, сколько прошло времени, прежде чем она покачала головой. Сначала слабо, а потом уже более отчётливо.
Все мои внутренности перевернулись.
Ты ходячий мертвец, Марк Аллен.
Клянусь всем, что у меня есть.
— Святой Иисус... — воскликнул кто-то сдавленно. Эдель или Шаннон. Или Клэр. Или Ифа.
Несмотря на то, что в моей голове по-прежнему всё гудело, а внимание было полностью приковано к Лиззи, которая подавленно всхлипывала и перебарывала себя, чтобы не спрятать лицо в руках, до меня всё же отчётливо донеслись всхлипы и утешающие слова, которые наверняка принадлежали Джонни.
Я готов был поклясться, что в глазах у Джона было безмерное количество боли и сожаления, когда он смотрел на Лиз. Казалось, на несколько долгих и мучительных мгновений всё помещение погрузилось в гнетущую тишину, лишь редко прерываемую резким втягиванием в себя воздуха или очередным всхлипом.
Судья и Джон начали разбираться, как всё произошло, но в данный момент меня не волновали ни вопросы к Лиз, ни к Марку, который также молчал. Сейчас всё, что меня волновало — не дать Лиз настолько уйти в себя, чтобы потом её было невозможно вытащить оттуда.
— Эй, Лиз, — мои ладони аккуратно легли на её лицо, успокаивающе поглаживая мягкую кожу большим пальцем. — Ты молодец, Лиз. Я так тобой горжусь... Ты смогла рассказать — теперь всё будет хорошо. Джон разберётся с этим, милая. Он поможет тебе избавиться от монстра...
Она посмотрела мне в глаза и от выражения слабой надежды и оглушительного отчаяния в них я готов был свернуть шею любому, кто заставит её страдать.
Марк был первый в очереди.
Она не верила, что сможет избавиться от ублюдка, который сломал ей жизнь. Это настолько отчётливо читалось в её взгляде, что моё сердце защемилось от её боли.
— Верь мне, Лиз, — практически умолял я её. — Его больше не будет в наших жизнях. Клянусь. Ты веришь мне?
Без любого секундного колебания она сразу же кивнула.
Отчётливо и обнадёживающе настолько, что я готов был благодарить всё и всех.
Лишь бы она была в порядке.
Лишь бы она позволила мне вытащить её из той ямы, в которую её сбросил Марк.
— Вам оказывали медицинскую помощь, мисс Янг? — ещё раз уточняет судья у Лиззи.
Хоть буквально несколько минут назад и так было сказано, что врачи лишь предполагали о перенесённой беременности. Значит, Лиз не обращалась в больницу за помощью.
Значит, это сделал Марк.
Лиз качает головой.
— С вами это сделал мистер Аллен?
Кивок.
Господи...
— Мистер Аллен, как вы избавились от ребенка?
— Вешалка, — просто и безэмоционально ответил он настолько скучающим тоном, словно говорил не о том, как своими руками сделал аборт.
На мгновение зал погрузился в тишину.
А потом всё взорвалось.
— Что ты сказал, ублюдок?!
— Вешалка?!
— Я убью тебя своими же руками, мудила!
Среди всех голосов с гневными выкриками был и голос Джона.
Я держался долго. Предельно. Старался держать себя в руках ради Лиззи возле меня. Терпение медленно, но оглушительно трещало по швам. По телу пробежала мимолётная дрожь, а руки сжались в кулаки.
Стук молотка, казалось бы, привёл меня в себя.
Но всё внутри меня оборвалось ровно в тот момент, когда у меня в голове промелькнуло воспоминание.
Флэшбэк
Лиз не пришла в школу, поэтому ровно как закончились занятия я поехал к её поместью.
Все мои внутренности выкручивало. Было плохое предчувствие.
Что-то произошло.
— Святое дерьмо, — выдохнул я, когда вошёл в комнату Лиззи и увидел её. — Господи, Лиз...
Она скрутилась калачиком на кровати под одеялом, пока крупная дрожь сотрясала её тело. Лицо Лиз посерело, а глаза потускнели, если не считать тех искр, которые выскакивали из них от очередного приступа боли, сотрясающего её хрупкое тело. Все мои внутренности скрутило от волнения за неё.
Бросив свой рюкзак у двери, я подбежал к ней.
— Ты в порядке?
Глупый вопрос. Конечно же нет.
— Прости, — тихо выдавила она из себя, виня непонятно за что. — Просто...
Лиззи так и не договорила, зашипев от боли и крепко вцепившись в мою руку.
Чёрт возьми, что с ней случилось?
— Мне... Мне нужно в ванную.
— Давай, держись за меня, я помогу.
Я аккуратно обнял её за талию и помог ей дойти до ванной, пока она еле стояла на подгибающихся ногах и цеплялась за меня, как за последнюю надежду.
— Может, врача вызвать? Ты выглядишь не очень, Лиз, — сказал я, сгорая от волнения, когда мы вошли в ванную и она на пару шагов отошла от меня, покачиваясь от слабости и боли.
— Нет, я справлюсь, — выдавила она, прилагая тонну сил, которые было трудно не заметить, и выталкивая меня за дверь. — Просто дай мне минуту, ладно?
— Да, конечно, — пришлось приложить усилия, чтобы действительно дать ей время.
Она закрывала дверь перед моим носом, а я был уверен, что меня вот-вот вывернет от беспокойства.
— Лиз? Ты там в порядке? — я продолжал настойчиво стучать в закрытую дверь ванной, когда прошло двадцать минут, а Лиззи по-прежнему молчала и не открывала мне.
Опять ничего. Я начал переживать ещё сильнее, хотя это и казалось невозможным. Я всё ещё волновался за то, в каком состоянии была Лиз и не причиняла ли она себе вред.
— Лиз, если ты не ответишь, я войду.
— Нет, нет, не заходи, — взволнованно тихо крикнула она. Словно быстро соображала, что ответить и сделать дальше. — Я скоро выйду.
Миллион догадок всё ещё присутствовали в моей голове, но я не мог скрыть то, как легче мне стало дышать, когда она отозвалась.
Повисла пауза.
Я всё ещё обдумывал варианты того, что могло произойти.
— Ты точно уверена?
— Ага, — так же приглушённо. Словно она продолжала говорить сквозь львиную силу воли.
Прошло ещё по меньшей мере пятнадцать минут, прежде чем щёлкнул замок и дверь медленно и осторожно открылась.
— Святой господь, — захрипел я, падая с дивана, когда Лиз наконец вышла из ванной — бледная, как смерть, и неся в руках несколько окровавленных полотенец. — Что случилось?
— Кровь из носа, — тихо пробормотала она, направляясь в подсобку. — Всё нормально.
Нет.
Ни черта не нормально.
— Нет, не нормально, — уже в слух сказал я и кинулся ей наперерез, схватил за плечи, чтобы удержать. — Что произошло?
— Я же сказала, — огрызнулась она, голос дрожал. — У меня было носовое кровотечение.
— Лиз, ты держалась за живот, когда пошла в ванную. Так что я знаю, что это не просто кровь из носа. И, к тому же, из носа не бывает столько... — мои слова оборвались, когда я в ужасе уставился на полотенца. — Ты что-то сделала с собой?
— Нет, у меня была чертова кровь из носа, Хью! — закричала она, отпихнула меня и пошла к стиральной машине. — Почему ты всегда мне не веришь?!
— Я не сомневаюсь в тебе, Лиз, — попытался я успокоить её, сбитый с толку и кровью, и её внезапной переменой настроения. — Но это слишком много крови.
— Я не хочу с тобой ссориться, — всхлипнула она, прижав ладонь ко лбу. — Просто... — Лиз покачала головой и разрыдалась. — Я не знаю, что со мной происходит. — Она уронила полотенца на пол и затряслась. — Что со мной, Хью?
От страха у неё в глазах у меня сжалось сердце, и я тут же подошёл ближе:
— Иди сюда.
Лиз не сопротивлялась, рухнула в мои объятия.
— Оно вышло из меня, — прошептала она, дрожа. — Её было так много.
— Крови?
Она кивнула и спрятала лицо у меня на плече.
Чёрт.
Это были её месячные.
Мама рассказывала мне об этом ещё давно. Говорила, у некоторых девушек они проходят очень тяжело. Я знал, что у Лиз они есть, но не думал, что это может быть так ужасно.
Не зная, стоит ли спрашивать её о цикле — вдруг ей станет только хуже — я решил заняться чем-то полезным:
— Пошли, — предложил я, обнял её за талию и повёл прочь из подсобки. — Позволь мне о тебе позаботиться.
— Прости, — пробормотала она, опираясь на меня на лестнице. — Я испортила наш последний день вместе..
— Сегодня — не наш последний день, — ответил я, поддерживая её всю дорогу до комнаты. — У нас впереди ещё восемдесят лет завтрашних дней. — Откинув одеяло и помогая ей устроиться в кровати, я заметил большое кровяное пятно на её пижамных штанах. — Хочешь, я что-то принесу? — спросил я, присев рядом. — Ммм? — провёл большим пальцем по её щеке. — Что обычно помогает?
— Ты, — с глазами, полными слёз, она вцепилась в мою руку. — Ты помогаешь.
— Я скорее думал о грелке, — усмехнулся я и поцеловал её в лоб. — Хочешь обезболивающее?
— Ты, — повторила она, крепче прижимаясь к моей руке. — Только ты.
— Я здесь, — прошептал я, переполненный чувствами. — Я всегда буду с тобой.
Конец флэшбэка
Голова трещала по швам.
Блять. Блять. Блять.
Ублюдок.
Судья и Джон по-прежнему пытались разобраться, когда Марк избавил Лиз от ребенка, а все мои внутренности грозились оказаться на полу.
Чёртов ублюдок.
Лиззи рядом со мной сидела с посеревшим лицом, будто ещё пара мгновений и она потеряет сознание.
— Я знаю, когда это произошло, — с неимоверным усилием наконец привлёк я внимание к себе.
В горле всё также стоял противный ком тошноты.
— Мы слушаем вас.
— За два дня до того, как Каоимхе и Лиззи должны были отправиться за границу, где их мать проходила лечение, я навещал Лиззи. Я нашёл её в гостиной полностью без одежды, — сглотнул ком подступающей тошноты от тех воспоминаний, которые сейчас мелькали у меня в голове. — Она не понимала, как оказалась там, и всё время твердила, что заснула, ей приснился кошмар, а потом до неё добрался монстр и она проснулась. Это... — Я оглядел мрачное лицо Джона и едва осознающее судьи, прежде чем продолжить: — Это было днём, мы просидели вместе до часов одиннадцати, прежде чем пришла её сестра. Лиз убедила её, что с ней всё хорошо, но как можно быть в порядке, если испуганно трясёшься, говоришь, что до тебя добрался монстр и причинил боль, а после приходишь в себя голой в гостиной? А на следующий день она опять не была в школе и я опять отправился проверить её, но нашёл практически без сознания в кровати, которая была залита кровью.
Лиз дёрнулась, будто от внезапного воспоминания, и ещё сильнее сжалась.
— Я отвёл её в ванную, потому что она не могла стоять на ногах и нормально говорить, а потом Лиз закрылась там почти на час. Вышла с полотенцами, которые тоже были в крови. А потом опять говорила, что монстр пришёл за ней в кошмаре!
— Монстр — мистер Аллен? — невозмутимо уточнил судья.
— Да.
— Мисс Янг, почему вы не говорили врачам, кто такой монстр и о его причинении вам боли?
Лиз замялась.
— Я говорила, но мне сказали, что это мои галлюцинации от препаратов, — запинаясь, выдала она и моё сердце сжалось.
— А почему не обратились за помощью после произошедшего?
— Потому что они опять закрыли бы меня там на несколько месяцев, — прошептала Лиз срывающимся голосом.
В психиатрии.
За правду и просьбу о помощи её бы опять закрыли в психической больнице, мать вашу.
— Святой Иисус, — приглушённо всхлипнула Эдель.
До Джона также донеслась реакция жены. Они встретились взглядами и он едва заметно кивнул, якобы заверяя её, что у него всё под контролем.
Я верил в это.
— Дерьмо... — это уже было от Джоуи, которого в руках и на месте по-прежнему держала Ифа.
Да, Джоуи, это реально дерьмо...
— Что произошло после этого? Когда сёстры Янг вернулись из-за границы.
— Они не уехали, — включился уже Джон. — Каоимхе Янг в день отъезда узнала, что Марк Аллен насиловал своего младшего брата, а Марк запер их с Лиззи на девятнадцать дней в поместье семьи Янг.
Ублюдокублюдокублюдок.
Вся моя выдержка продолжала оглушительно громко трещать по швам.
Я знал, что они тогда не уехали. Но, по словам Марка, это была вынужденная мера, потому как у Лиззи случилось несколько припадков и они решили остаться и присмотреть за ней.
На самом же деле он запер их, потому что Каоимхе знала правду о нём.
— В ходе спора со своим парнем Каоимхе Янг узнала, что Марк также насиловал и Лиззи, после чего пошла к сестре и та подтвердила это. Во время опрашивания Джерарда Гибсона — младшего брата подсудимого — он передал мне запечатанное письмо от сестры Лиззи, которое было написано в течение их заточения.
Лиз задохнулась от шока и ужаса. Гибс выглядел подавленным на протяжении всего заседания. Он в ожидании и надежде следил за Джоном, словно он был его последней надеждой.
Достав письмо из стопки всех документов, отец Джонни открыл его и начал читать.
«Чтоб. Ты. Сдох. Марк. Аллен. Самой мучительной смертью, на которую только способен этот мир. Ты грёбаный детский насильник. Если в этом мире и есть справедливость, то тебе всё вернётся, будь уверен. Ты не останешься безнаказанным.
Я наконец увидела, кто ты на самом деле. Всё это время ты был переодетым монстром.
Я видела это собственными глазами.
Ты изнасиловал своего сводного младшего брата.
Ты изнасиловал МОЮ младшую сестру.
Этих маленьких, прекрасных, ни в чём не повинных детей.. Что они тебе сделали кроме того, что доверяли?
Гибси всего лишь ребенок, Марк Аллен, а ты взрослый парень, ублюдок, у которого напрочь сорвало крышу.
Ты втёрся в доверие к Лиз, которое я всегда считала заботой с твоей стороны. Всё это время это буквально было у меня перед глазами, но ты заморочил голову мне и моей сестре настолько сильно, что я просто НЕ ЗАМЕЧАЛА ЭТОГО.
И Лиз была права, когда поцарапала моё лицо и обвинила в том, что я виновата во всём, что произошло, и это именно я привела монстра в наш дом. Она всегда была права. Я действительно привела к ней монстра, который притворился нормальным парнем.
Она ребёнок, ты монстр. ОНА ЧЕРТОВ РЕБЁНОК, И ТЫ НАСИЛЬНО ЗАСУНУЛ В НЕЁ РЕБЕНКА, А ПОТОМ ТАКЖЕ НАСИЛЬНО ИЗБАВИЛ ОТ НЕГО.
Если после всего совершённого ты не будешь страдать также, как эти дети, то в мире не существует сострадания, возмездия и большей несправедливости.
А когда я умру, эти такие сильные дети, которые смогли всё это вынести, возьмут друг друга за руки, поддерживая себя, войдут в полицейский участок и сделают так, чтобы ты заплатил за всё, Марк Аллен.
Ты не найдёшь покой ни в этом мире, ни в другом.
Чтоб. Ты. Сдох.»
Когда он закончил, слёзы безмолвно текли не только у Лиз. По меньшей мере был ещё Гибс, по лицу и эмоциям которого можно было легко понять, что он не читал это письмо. Если бы прочитал, то они с Лиззи не рассорились бы. Не ненавидели бы друг друга.
Смогли бы вместе избавиться от своего монстра раз и навсегда.
— Как это письмо попало в руки мистера Гибсона?
— Каоимхе Янг перед смертью просила Лиззи передать письмо Джерарду, но в одном конверте было два письма — одно для Гибсона и второе, которое было адресовано Марку. Второе письмо не было почтено Джерардом, потому как он видел, кому оно было адресовано, и просто хранил его.
Блятьблятьблять.
— В ночь с двадцать третьего на двадцать четвёртое Марк Аллен использовал мед.препараты Лиззи Янг на Каоимхе, отвёз их на мост и на глазах у двенадцатилетней девочки сбросил её сестру в реку. Когда Элизабет просила его помочь Каоимхе, он начал угрожать ей тем, что пострадает её любимый человек или она сама, заставил повторять, что в смерти Каоимхе Янг виноват Джерард Гибсон. Уже после он позвонил в полицию и заявил о пропаже своей девушки. Тело Каоимхе было найдено в реке, и вытаскивали его, опять же, при запуганной и шокированной девочке.
Лиз не выдержала. Опёрлась локтями о колени и опустила голову вниз, пряча лицо за прядями светлых волос, в которые мгновением позже запустила пальцы.
Я вновь прикоснулся к ней. На этот раз — к плечу. Чтобы она не зарывалась ещё глубже в себя и не думала, что опять осталась одна. Прикосновение всегда выводило её из себя и помогало не ощущать себя пустой и одинокой.
— На похоронах своей сестры девочка сорвалась на мистера Аллена, который безутешно скорбел по своей девушке. Элизабет Янг прямо сказала, что её старшая сестра не единожды подвергалась изнасилованию и именно он и убил её. Когда Марк обвинил Лиз во лжи, девочка попросила помощи у Джерарда, потому что она уже передала ему письмо и у него было письменное доказательство виновности своего сводного брата. Однако под запугиваниями и напором от присутствия своего насильника рядом, он ничего не сказал. После того дня Лиззи Янг множество раз подавала обвинения на Марка Аллена через полицию, а по приходу в очередной раз в участок, её уведомили, что Сайв Аллен подала на неё жалобу за клевету на своих сыновей. Там девочку предупредили, что при её следующих попытках подать заявление с обвинениями у неё будут множественные проблемы. После этого мисс Янг больше не пыталась обращаться в полицию.
Лицо Джона ожесточилось, когда он комментировал эту ситуацию:
— На мой взгляд, стоит выдвинуть обвинение полиции в халатности и игнорировании показаний после одной жалобы о клевете.
Большего абсурда и не придумать — девочка выдвигает обвинения на убийцу, а полиция ничего не делает с этим, нисколько не расследуя смерть Каоимхе Янг, списав всё на самоубийство.
Судья спохватился, находясь в замешательстве:
— Что происходило далее?
— Мистер Аллен вновь угрожал мисс Янг.
— Что именно вы сказали тогда, мистер Аллен?
Зверская ухмылка вновь расползлась на садистском лице Марка.
— Сказал, что первые не забываются. А я у неё первый во всём.
Ублюдок. Спокойно, держись ради Лиз... Ублюдок, мать твою!
Убийственное выражение лица у Джона, когда тот встретился взглядом с Марком, описывал эмоции и чувства всех присутствующих.
— Марк Аллен уехал из города на два года. Вернулся в конце августа две тысячи третьего года, а первого сентября дождался, пока Лиззи приедет домой после школы, накинул мешковатую ткань на голову и затащил в сад позади поместья, где вновь изнасиловал её и оставил несколько распечатанных фотографий, на которых заставлял её позировать ещё в раннем детстве. Разумеется, эти фотографии были сделаны с сексуальным подтекстом.
Сердце глухо застучало где-то в районе горла.
Вот. Это была та причина, из-за которой всё в их отношениях пошло в откат.
— После этого психическое состояние мисс Янг вновь пошло под откос. Она слезла со своих препаратов, в последствии чего приняла едва знакомого парня за возлюбленного и изменила ему. Затем началась новая стадия самоповреждений, а в первые дни нового года узнала, что у её матери случился очередной сердечный приступ и согласилась на лечение. Как я уже говорил раньше, там она провела следующие четыре месяца, возвращаясь на новые препараты и проходя полную электрошоковую терапию. Однако и после выхода у мисс Янг продолжались сбои в здровье, а в сентябре произошло очередное появление Марка, в следствие которого мистер Биггс вновь приводил Лиззи в себя после очередного приступа, во время которого она изрезала себя.
Я понимал, что если не заблокирую свои воспоминания и у меня перед глазами вновь всплывёт картина Лиз, покрытой глубокими ранами и кровью, я не смогу сдержать себя и прикончу Марка Аллена на месте.
Не вспоминай. Не вспоминай.
Держись ради Лиз.
Ты нужен ей.
Я пропустил то, как Джон пересказывал события прошедшей Хэллоуинской ночи.
Лиз рядом со мной находилась в вязком ожидании конца.
Хоть какого-нибудь.
А я из последних сил старался удержать себя в руках ради неё и старался облегчить тяжёлое ожидание Лиз своей поддержкой.
— Как итог всего мною сказанного, Марку Аллену выдвигаются обвинения в многочисленных изнасилованиях Элизабет Янг и Джерарда Гибсона в течении многих лет, покушении на жизнь Элизабет Янг, убийстве Каоимхе Янг, нанесении тяжких телесных и моральных повреждений Элизабет Янг, — ледяным голосом завершил Джон.
Все присутствующие застыли, а напряжение, витающее в воздухе, можно было резать ножом.
— Обвинения пострадавшей стороны приняты и подтверждены. Марк Аллен признаётся виновным во всех обвинениях. Обвиняемому назначено пожизненное тюремное заключение строгого режима...
Всё следующее слышалось тихим эхом. Лиззи резко повернулась ко мне с читаемой неуверенностью на лице. Я смог двигаться, только когда уловил краем сознания стук судейского молотка.
Я вскочил со своего места ровно в тот момент, когда Лиз сделала тоже самое и бросилась прямо ко мне в объятия.
— Хью, это же правда, да? — неверяще шептала она, крепче прижимаясь ко мне. — Это не моя фантазия? Всё это по-настоящему?..
— Да, Лиз, это действительно произошло, — заверил я её. — Я же обещал, что ты избавишься от него...
— Хью?..
— Да, Лиз?
— Я хочу навестить Каоимхе...