Глава 13
Хьюи
Я чертовски сильно переживал за Лиз.
И ровно так же гордился ею.
На начало второй недели ноября, казалось, ей становилось значительно лучше.
Лиззи была в больнице уже больше десяти дней, а сердце замирало от беспокойства за неё каждый день. Я не мог себе представить, что будет, если она вновь впадёт в то состояние, в каком находилась первые два дня.
У меня не получалось ничего с собой поделать.
Я лишь каждый раз ловил себя на осознании, что задерживаю дыхание, а в голове крутятся миллион мыслей о Лиз.
Моей Лиз...
Меня каждый раз изводила даже малейшая мысль о Марке.
Я знал.
Я видел.
Я, чёрт возьми, видел, как он вёл себя с ней.
И я словно чувствовал это. Меня пробирало на дрожь от злости и ненависти к нему, но я не мог подозревать о таком.
Каждый раз, когда теперь я сидел возле Лиззи, пока она спала, в голове навязчивыми мыслями возникали воспоминания из нашего детства. Когда Марк сидел возле неё и трогал её волосы. Когда он без стука и разрешения входил в её комнату при мне несколько раз. Когда вёл себя с ней по-другому. Когда она вела себя по-другому в его присутствии.
И сейчас, вспоминая о таких очевидных знаках, злость и вина не утихали во мне ни на минуту.
Лиззи каждый раз продолжала повторять, что не хотела, чтобы я и остальные знали об этом, но, чёрт возьми... Я не мог себе вообразить, как она столько лет справлялась с этим в одиночку. Не было никого, кто был бы посвящён в её кошмары. А единственный человек, который узнал по чистой случайности, поплатился за это жизнью.
Лиз старалась казаться сильной. Но я замечал то, что на самом деле происходило с ней, когда она погружалась в себя и её маска сильной девушки, которая терпела насилие последние двенадцать лет, спадала, обнажая страх или безразличие.
Я видел, как она вновь возвращалась в то же состояние, что и после смерти Каоимхе. Когда она просто лежала без движения, отказывалась есть и едва могла говорить. Тогда никто не смог даже предположить, что это связано не просто с потерей сестры.
Она, блядь, видела, как её убили, а после ещё и практически скинули её.
Сейчас Лиз мало говорила. Особенно после посещения Джона. Я знал, что она рассказала ему то, что нужно было. Это длилось больше, чем полтора часа. Не могла же она столько времени упираться. И я мог поклясться, что заметил, как ей стало легче. Это больше не было похоже на притворство.
Я был рад, что она рассказала об этом хоть кому-то. Даже если это не я.
Если ей от этого легче — я буду только счастлив поддержать и помочь ей.
Врачи начали постепенно снимать Лиззи с успокоительных, замечая улучшение в её состоянии. В сравнении с первыми пятью днями, сейчас она практически не погружалась в себя. После нашего разговора, когда она наконец очнулась в более-менее нормальном состоянии, она "выплывала" из себя только пару раз за день. И то, всего на пару минут. Только заверяла меня и Джоуи, что в порядке, чтобы мы не волновались за неё, а после вновь подолгу молчала. А на наши вопросы лишь кивала головой.
Брат Шаннон невероятно помог.
Не только Лиззи, но и мне.
Мне было намного спокойнее оставлять Лиз, даже если и на несколько минут, с кем-то, кому бы я доверял. А Джоуи был тем, кто стоял на первом месте в списке тех, кому бы я доверил Лиз. Я долго наблюдал, как он оберегал свою сестру, потому что они с Клэр были лучшими подружками и проводили своё свободное время вместе. От неё я начал узнавать о Джоуи Линче, который оберегал Шан, как зеницу ока, лишь бы над ней в очередной раз не поиздевались в БМШ. А потом я начал замечать, как они Джоуи и Лиз вместе проводят время и понял, что рядом с ним она точно будет в безопасности.
Я прекрасно знал, что Лиз спасла его на мосту, когда он хотел утопиться. Это произошло в тот же день, что и дом Линчей охватил сильный пожар. И я совру, если скажу, что не обдумывал эту ситуацию миллион раз со всех сторон. Думал о том, как ей удалось уговорить его не прыгать. О том, зачем она пришла в ту ночь на мост. Она хотела умереть? Пришла закончить всё, но там уже был Линч и она увидела себя со стороны? Эти мысли и догадки пугали настолько, что меня всего передёргивало.
Часами наблюдая за Лиз, я всё больше думал, когда пропустил момент, где она кричала о помощи, а я не замечал этого.
Клэр и Лиззи едва общались, потому что их склоки с Гибси стали слишком частыми. Последний год даже втроём, когда к ним добавлялась ещё и Шаннон, они общались всего несколько раз. Казалось, Клэр не могла терпеть Лиз, защищая Джерарда, а той, в свою очередь, было больно от предательства подруги детства, потому что моя сестра приняла сторону возлюбленного парня, а не своей близкой подруги.
Шаннон в последнее время была одной из тех нескольких, кто в последний год продолжал своё общение с Лиззи. Ещё были Ифа, Джо, Патрик и, насколько я мог судить, время от времени, Пирс.
А потом, обдумывая всё это, в моей голове всплыла ситуация, которая произошла после прихода Шан в Томмен. Гибс случайно подслушал разговор между Клэр, Шан и Лиззи, после чего мимоходом упомянул, что Лиз жаловалась на Пирса и то, как она с ним лишилась девственности.
На самом деле, лишилась она её намного раньше.
И это было совсем не в шестнадцать.
А в пять.
С Марком.
Потому что он запудрил маленькой девочке голову настолько, что она сама попросила его об этом.
Лиззи выписали спустя двенадцать дней после моего восемнадцатилетия.
Она по-прежнему храбрилась.
Мы с Джоуи видели её попытки и прекрасно распознавали маску на лице. Если врачи верили её, то мы лишь делали вид. Но, каждый раз после такого переглядываясь, мы лишь заново убеждались, что заметили это оба.
Линч, ровно как и я, продолжал переживать о её состоянии, даже если все в больнице заверяли нас в обратном. И единственное, почему он и дальше не следил за ней, это её нахождение со мной у меня дома.
Я не собирался отпускать её домой, где мать Лиззи всё ещё оставалась в неведении, а сама девушка вновь закроется в себе, оставшись наедине с навязчивыми мыслями. Не сейчас. Не когда я вновь стараюсь привести её в себя и мне хоть немного, но удаётся это.
Я не мог допустить, чтобы она вновь прошла через откат своего биполярного расстройства и пострадала. У неё и так уже достаточно шрамов.
И на теле. И на душе.
Когда мы вошли в дом, родители и Клэр уже были в гостиной и, через пару мгновений, оказались в прихожей.
На лице мамы отражалось животное беспокойство за Лиззи. И я полностью понимал её чувства. Потому что, несмотря на ситуацию между Лиззи, Марком и Гибси, она по-прежнему продолжала переживать о девочке с психическим отклонением и заботиться о ней так, как физически не могла Кэтрин Янг.
В моих мыслях промелькнуло то, что происходило в нашем доме, когда родители узнали о произошедшем на моё совершеннолетие и том, что происходило всё это время не только с Лиззи, но и Джерардом. Мама плакала, уронив голову в свои ладони, а папа замер, словно старался переварить услышанное. На его лице также отразилась вина, потому что, как я мог предположить, он считал себя виновным, что не заметил, что происходит с сыном его лучшего друга.
Лиззи застыла в пороге, заметив моих родителей и Клэр, тут же сжалась, словно стараясь стать меньше, замялась. Мои внутренности сжались от того, что она сейчас испытывала вину за то, в чём не была виновата. Она боялась, что моя сестра продолжит игнорировать и осуждать её.
Но Клэр сорвалась первая. Буквально в пару шагов оказалась около нас и подлетела к Лиззи, крепко вцепившись в неё. Будто она в любую секунду могла исчезнуть.
— Лиззи, прости меня, — быстро выпалила она, сжав девушку в своих объятиях. — Если бы я знала... Прости, пожалуйста...
Лиз же стояла в легком шоке и онемении. Её руки застыли в состоянии, словно собирались в ответ обнять Клэр, но так и замерли на половине пути. Она настолько не ожидала такой реакции от своей подруги, с которой провела всё своё детство, что попросту замерла.
И я понимал обескураженность Лиззи.
Теперь, чёрт возьми, я полностью понимал её поведение на протяжении всего времени.
Проблема была не в Лиз. И не в её заболевании.
А в парне Каоимхе Янг, который всё провернул так, чтобы маленькая сестрёнка его девушки чувствовала вину за всё, что было его виной.
Прошло ещё несколько долгих секунд, прежде чем Лиззи наконец "очнулась" и её руки обняли мою сестру в ответ. И я мог поклясться, что видел, как напряжённые плечи Клэр слегка опустились от облегчения, что подруга всё же отреагировала.
— Всё нормально, — хриплым от эмоций голосом выдала Лиз.
Теперь она, размеренно дыша, смогла пересилить свои барьеры в голове и опустить подбородок на плечо подруги.
— Ох, Лиз... — задохнулась от неверия Клэр. — Это совсем не нормально. То, что он делал с вами. С тобой...
Я вмиг вмешался, заметив, как девушка в объятиях моей сестры напряглась.
— Клэр, — мой голос прозвучал резче, чем я ожидал.
И он привёл в чувство всех присутствующих. Клэр перевела на меня частично понимающий взгляд. Мне надо было только настораживающе покачать головой, чтобы она убедилась в причине моей резкости.
Она отступила пару шагов от Лиз, а контроль действий вновь вернулся к ней.
— Прости, — с виноватым выражением лица Клэр попыталась выдавить из себя улыбку.
Лиззи кивнула в ответ, так и не проронив ни слова с того момента, как мы отъехали от больницы.
— Лиз, дорогая... — начала было мама, сделав пару шагов в нашу сторону и в нерешительности замерла, ожидая реакции девушки. — Я всегда здесь, если ты вдруг захочешь поговорить. Ты же знаешь?
Лиз кивнула.
Мама поджала губы, потому что боялась, во что выльется молчание и травма Лиззи после того, как все узнали. Она замялась, тщательно обдумывая свои дальнейшие слова.
— Милая, все мы на твоей стороне, — аккуратно заверила Лиз моя мама. По лицу девушки промелькнуло сомнение в действительности слов женщины. — Ты можешь не сомневаться в этом. Мы поможем.
Лиз молчала. По напряжению в её теле и том, как она держалась, я понял, что она ни во что не верит.
Она опять притворялась. И я был уверен, что никто, кроме меня, не заметил этого. Она опять надела на себя маску, уверяя всех в том, что в порядке.
Лиззи кивнула моей матери, а потом перевела на меня взгляд и я мог поклясться, что увидел в нём мольбу.
Чтобы я помог ей.
Чтобы я спас её.
— Мы пойдём наверх. Лиззи устала и её нужен отдых, — сразу же отреагировал я, привлекая Лиз к себе.
Она тут же прильнула ко мне, ища защиты. А моё сердце защемило от того, как она боялась оставаться наедине с моей семьёй.
— Конечно, — последовало от мамы.
Родители и Клэр с виной и тоской провожали нас взглядами, пока мы не скрылись на втором этаже.
Спустя три дня после того, как Лиз выписали из больницы, мне позвонил отец Джонни. Мыслями я прекрасно понимал причину звонка. И понимал, что я должен был сделать после нашего разговора.
Кажется, это было одним из случаев, когда я до оцепенения боялся говорить с Лиззи. Потому что понятия не имел, как она отреагирует на новости.
Она обрадуется? Замкнётся в себе? Будет истерика? Её опять надо будет посадить на транквилизаторы?
Этого я боялся.
Потому что вид Лиззи под сильными успокоительными приводил меня в ужас. В этом состоянии она не могла функционировать. Только бездумно смотрела своими пустыми глазами прямо в душу.
Через два дня должно состояться заседание по делу Марка.
Я не знал, как сообщить об этом Лиззи, потому что она по-прежнему приходила в себя после событий на мосту и того, что Марк рассказал о ней.
Не мог представить, что будет, если после нашего разговора у неё вновь произойдёт откат.
Поэтому я был поражен, что дрожь в руках и коленках прекратилась, как только я вошёл в свою комнату. Лиз сидела у изголовья кровати, прижав к себе ноги. Она была где-то глубоко в своих мыслях и, как я подумал, обдумывая что-то слишком тщательно.
Я присел около неё, и только спустя несколько минут, как я сканировал её состояние пристальным взглядом, она вздрогнула от неожиданности и наконец заметила меня.
— Хью? — вопросительно подняла она брови. — Что-то случилось?
Да.
Всё, черт возьми, слишком серьёзно.
Я молчал пару мгновений. Может быть, минуту. Лиз начала нервничать, перебирая пальцы одной своей руки другой.
Я мысленно проклял себя за то, что вновь заставил её переживать.
— Я разговаривал с Джоном, — издалека начал я тихим голосом, стараясь вложить туда все контроль и спокойствие, которые у меня только были.
Глаза Лиззи расширились, когда спустя пару секунд в молчании до неё начал доходить смысл того, о чём нам предстоял разговор.
Её прекрасные нежные руки едва заметно сжались в кулаки.
Словно она всеми силами старалась удержать при себе последние крупицы контроля над своим телом.
Лиз опустила голову, рассматривая свои руки, чтобы хоть как-то отвлечь себя от явной паники.
— Когда? — её голос содрогнулся.
Сломался.
Она сломалась.
Её было едва слышно.
— Слушание через два дня.
Я всё ещё старался сохранить едва видимое спокойствие хотя бы в голосе.
Лиз молчала. Будто обдумывала все варианты дальнейших событий. Или перебарывая саму себя.
Гнетущая тишина давила.
Не только на меня. Но и на Лиз.
За неё я переживал больше всего.
— Лиз? — мягко окликнул я её, чтобы не напугать внезапностью.
Она в ответ просто бессвязно промычала. Словно спрашивая, чего я хочу. Её голова была по-прежнему опущена так, что я не мог увидеть её лица.
А прикасаться боялся, потому что сейчас она вновь напугана и думает об ублюдке Марке Аллене. И мне было до одури страшно, что она одёрнется от моего прикосновения, даже если на пару мгновений ей покажется, что это делает Марк.
— Не молчи, — практически умоляюще прошептал я. — Хоть что-нибудь, но говори. Так я хотя бы понимаю, что с тобой творится.
Ещё несколько секунд оглушающей тишины.
— Не могу, — раздалось от Лиз и я чуть не выдохнул от облегчения, что она всё же заговорила со мной.
— Что? Что не можешь?
— Не могу пойти туда, — оборванно прошептала Лиззи.
Она подняла голову, уставившись на меня.
Её самые чудестные в этой Вселенной глаза, которым я был готов поклоняться, были пропитаны таким количеством боли, паники, усталости и всего остального, что моё сердце словно сжали прочными тисками, которые не ослаблялись ни на секунду.
— Лиз... — хотел было я начать, что это придётся сделать, как она меня перебила.
— Не могу, — настойчивее повторила она. — Я думала об этом. О том, что мне сказал Джон... Всё напрасно, Хью, как ты этого не понимаешь?.. Всё. Абсолютно. Я боюсь идти туда, Хью...
— Лиз, мы будем рядом, — постарался я заверить её. — Я буду рядом с тобой. Джон поможет.
— Я не переживу этого. Не могу опять увидеть... Увидеть, как всё сойдёт ему с рук... — она поджала губы и я видел, как тщательно она сдерживает слёзы. — А потом он вернётся ко мне. Так всегда было и так будет сейчас...
Ярость всполыхнула во мне, как только я услышал, во что она верила.
— Этого не будет, — твёрдо произнёс я. — Он сядет за то, что сделал с тобой. Даже если бы у нас не было такого адвоката, как Джон Кавана, его в любом случае посадили бы за такое. Это первое. И я ни за что не позволю ему приблизиться к тебе. Больше никогда в жизни. Это второе.
— Я не верю в это... — тяжело выдохнула она, будто через силу.
— Во что из?
— Не верю, что я смогу избавиться от него...
Я взял её хрупкие руки в свои, начиная размеренно и успокаивающе поглаживать большим пальцем по тыльной стороне.
— Верь мне, Лиз, — сказал я, стараясь одним взглядом передать всю надежду и уверенность в свои слова. — Это всё, что нужно. Ты веришь мне?
— Да, — без каких-либо колебаний ответила Лиззи.
— Тогда всё будет хорошо. Просто верь мне. А я сделаю так, чтобы ты поверила и в то, во что сейчас не веришь.
Через полчаса Лиз уже засыпала в моих объятиях.
Она спала так и никак иначе последние дни. И это был единственный способ, чтобы она не паниковала ночью и не вскакивала с кровати, когда её случайно показалось, что рядом вновь Марк Аллен.
Я был не против.
Я готов был сделать всё, что угодно, только бы ей наконец стало лучше.
Не прошло и пятнадцати минут с того момента, как мы легли, я уже чувствовал, как её тело начало расслабляться и погружаться в сон, когда раздался тихий, едва слышный голос:
— Хью?..
— Да, Лиз?
— Я опять всё испорчу, ты же знаешь это? — её голос надломился, пропитываясь горечью от смысла своих слов. — Ты не давай мне надежды. Не делай так, потому что я не переживу. Если ты ещё раз оставишь меня, я не выдержу...
Я прикрыл глаза, ощущая, как моё сердце рухнуло куда-то вниз. Она не верила. Что мы сможем быть вместе.
— Не брошу, Лиз, — я постарался вложить в свой голос всю уверенность, что была во мне. — Никогда в жизни. Верь мне. Потому что я не оставлю тебя. Несмотря ни на что, Лиз...
Лиззи
Мои коленки подгибались так сильно и часто, что я едва могла идти.
И то, только с поддержкой Хью я могла стоять и не шататься.
Страх сковал меня по рукам и ногам.
Я не верила, что моего монстра закроют.
Но я верила Хью.
А он обещал, что монстр больше не доберётся до меня.
Как только мы зашли в здание суда, всю меня пробрало на холодный пот. Хью держал меня за руку и чертовски сильно контролировал себя и свою реакцию. По пути он несколько десятков раз успокаивал мои дрожащие руки, заверяя, что я в безопасности и он не сможет мне ничего сделать.
Сейчас я замерла, резко остановившись на месте. Прямо в коридоре, где было место ожидания для свидетелей, были все. Шан и Джонни, его родители, Клэр, Тор, родители Хью, Патрик, Ифа, Джоуи...
Я так и не поняла, моё сердце остановилось или же забилось в несколько раз быстрее.
Хью успокаивающе обхватил мою руку и тепло разлилось по всему телу от точки нашего прикосновения. Но он так и не успел ничего сказать, как ко мне подлетели до чёртиков взволнованные Ифа и Шаннон. Видимо, моя заминка послужила причиной, почему на меня обратили внимание.
— Лиззи, Господи... — выдохнула с явным облегчением Шан, когда внимательно осмотрела меня.
Она осторожно обняла меня. Будто боясь, что сможет нанести мне какой-нибудь вред.
— Как ты? — с тревогой во взгляде спросила меня Ифа.
— Лучше, чем тогда, — постаралась заверить я не только её, но и саму себя.
— Точно? — с подозрением прищурилась на меня Шаннон, выпуская из объятий и отступая на пару шагов.
Я постаралась выдавить из себя улыбку, которая, конечно, выглядела вымученной и никого не убедила.
— Точно, не переживай за меня.
— Дитё, — окликнул меня казалось бы, вполне себе весёлый и подначивающий голос, но я знала, что за этим скрыто море волнений. — В порядке?
— В порядке, — монотонно ответила я.
Он не поверил. Ни капли. И убедилась я в этом, когда он понимающе улыбнулся.
После него я столкнулась с родителями Джонни. Оба выглядели, что говорится, "с иголочки". Джон Кавана был в чёрном костюме, в то время как Эдель — в элегантном белом брючном костюме и красиво убранными назад волосами.
— Лиззи, — вместо приветствия, кивнул мне Джон, одарив обнадёживающей улыбкой.
— Мистер Кавана.
— Для своих Джон, — поправил он меня. Я кивнула. — Волнуешься?
— Немного.
Он вновь прмподнял уголки губ. Почему-то стало чуть спокойнее от того, что ко мне не относились так, как раньше.
— Лиззи, дорогая, — мягко произнесла Эдель, подходя ко мне и одаривая лёгкой улыбкой. — Мы переживали за тебя. Сейчас тебе лучше?
Материнская забота в её глазах была столь безгранична, что показалось, стало легче дышать. Мама любила меня, но в силу своей болезни не могла уделять мне много внимания и заботы. У Эдель Каваны такого не было.
Счастливая мать, у которой хватило места в сердце не только на родного сына и пятерых приёмных детей, но и на их друзей. Да что там, на любого ребенка в этом мире.
Я знала, что детей у меня не будет. Но, в другом мире, где это было бы возможно и у меня было бы будущее, я бы хотела быть, как она.
— Лучше, миссис Кавана, — я выдавила из себя жалкое подобие правдоподобной улыбки.
— Эдель, милая, — мягко поправила она меня, как и её муж пару минут назад. А потом осторожно опустила руку мне на плечо, чуть поглаживая. — Не скрывай боль в себе. Это видно. Не только я это замечаю, но и твои близкие, — она кивнула в сторону Хью и Джоуи, которые отошли в сторону и переговаривались. — Им не лучше от этого. Они всё так же переживают за тебя.
Я просто кивнула.
Не знала, что вообще можно ответить на это. Было видно, как во время моих натянутых улыбок Хью чуть ли не перекашивало.
Я прекрасно видела то, насколько тщетными были мои попытки обмануть его и, по крайней мере, Джоуи и Эдель, но всё равно пыталась в следующий раз сделать это более правдоподобно.
Миссис Кавана заметила мою задумчивость и постаралась плавно переключить моё внимание на что-то другое. Она, как бы невзначай бросила взгляд на свои наручные часы и нежно улыбнулась мне.
— До слушания осталось пять минут. Мы поможем тебе справиться с этим, дорогая... А потом ты будешь свободна.
Я судорожно втянула в себя воздух.
Я хотела надеяться на это.
Как мама Джонни и сказала, буквально через пять минут мы уже были в зале судебного заседания. Хью сидел возле меня. Я категорически отказалась сидеть отдельно от Хью. Тем более, прямиком напротив моего монстра.
Джон пообещал мне, что разберётся с тем, где я буду сидеть. А ещё уверил в том, что он будет говорить от моего лица и судья лишь изредка будет обращаться ко мне, чтобы я подтвердила слова своего адвоката.
Я согласилась.
Это было лучше, чем перед таким количеством людей самой рассказывать всё.
Ещё и в присутствии его.
Я всё ещё не знала, как буду справляться с его взглядом, направленным прямиком на меня.
Поэтому пока что просто бездумно уставилась на свои руки, лежащие на коленях.
Я буквально чувствовала, как внутри меня навязчиво тикает противный таймер. Ожидание тянется слишком долго. Слишком мучительно.
И это продолжится ровно до того момента, пока сюда не приведут его.
Тик-так. Тик-так.
Тик.
Так.
Ровно в такт моего сердцебиения.
Эти два дня перед судом прошли в ожидании, но я тщательно отсрачивала мысли об очередной встрече с монстром.
Сейчас хотелось исчезнуть. Провалиться под землю.
Только бы не видеть его.
Только бы он не добрался до меня...
Я слышу шаги. Совсем недалеко от меня.
Поднимаю голову и моё дыхание спирает.
Монстра сопровождают двое работников суда. Его руки скованы сзади наручниками, но я понимаю, что если он захочет, то с лёгкостью доберётся до меня.
Не хочу. Не хочу. Не хочу...
И самое страшное — его взгляд направлен прямиком на меня. Пронизывая до костей. Добираясь до всех внутренностей и заставляя всё внутри холодеть.
Я застываю от страха. Поэтому не могу оторвать от него широко расширенных глаз.
Монстр расплывается в устрашающей улыбке. Он не сводит с меня глаз, наполненных весельем и ещё чем-то.
Мои руки сжимаются в кулаки. Ногти сильно впиваются в нежную кожу, оставляя там следы в виде полумесяцев. Руки дрожат так, то ходят ходуном. Ровно как и ноги. И коленки.
Сердце тоже дрожит. Его трясёт от страха.
Забери меня, Хью. Умоляю, забери. Я не выживу...
Флэшбэк
Дверь моей комнаты тихо приоткрывается. Спустя несколько секунд в поле моего зрения появляется Марк. Он опять остался на ночь у нас. Сейчас было достаточно поздно, я уже пыталась заснуть, ворочаясь в постели.
— Как ты чувствуешь себя сегодня вечером, манчкин?
Я нахмурилась.
— Отлично.
Он подошёл к моей кровати и дотронулся до моего лба.
— О, нет.
— Что? — тут же встревоженно спросила я.
— Тебе становится всё хуже.
Мои глаза расширились от паники.
— Правда?
Он печально кивнул.
— Ты знаешь, что случится, если тебе не станет лучше?
— Что? — спросила я.
— У тебя выпадут волосы, как у твоей мамы, и тебе будет становиться всё хуже и хуже. Как ей.
— У меня? — я схватилась за голову, испытывая панический страх. — Но я не хочу терять волосы.
— Ты можешь умереть.
Я начала плакать.
— Ты не должна никому говорить, что знаешь это, — прошептал он, после чего присел на кровать возле меня и погладил по щеке. — От этого будет только хуже.
— Хуже? — мои глаза панически расширились.
— О, да. Разговоры об этом заставляют твою болезнь распространяться внутри твоего тела.
— Останови это!
— Я могу попробовать, если ты этого хочешь.
— Ты сказал, что можешь сделать мне лучше, — воскликнула я, схватив его за руку. — Пожалуйста, исправь меня.
— Хорошо, но тебе придётся быть очень хорошей девочкой, — он печально вздохнул. — Ты можешь сделать это для меня? Ты можешь быть для меня храброй девочкой и делать всё, что я тебе говорю?
— Могу, — с готовностью кивнула я. — Клянусь.
— И ты сможешь сохранить это в секрете?
— Обещаю, я никому не скажу.
— Возможно, сегодня вечером нам придётся попробовать что-нибудь другое, манчкин.
— Станет ли мне от этого лучше?
— О, да, — сказал он ласково. — Это заставит тебя чувствовать себя намного лучше, манчкин.
Я согласилась.
— Тогда сделай это.
— Хорошо, — он сел на мою кровать и положил руку мне на ногу. — Мне нужно, чтобы ты сняла для этого свою ночнушку, манчкин, — он улыбнулся. — Мы должны снять всю нашу одежду.
Я не раздумывала дважды. Я не хотела заболеть, как мамочка. Я хотела вылечиться, и Марк мог вылечить меня. Он обещал, что сможет. Снимая ночнушку, я посмотрела на него снизу вверх и стала ждать, когда он скажет мне, что делать дальше.
— Ты скучала по мне, малышка Лиззи?
Конец флэшбэка
Тебе становится хуже. Тебе становится хуже. Тебе становится хуже...
Моё дыхание прерывается. Я всё так же не свожу панического взгляда с монстра.
Он тут. Он пришел за тобой, Лиззи. Беги. Спасайся.
Мои руки, которые уже онемели от той силы, с которой я их сжимала, внезапно для меня попадают в крепкую хватку других рук. Спасающих меня из глубины. Успокаивающих сильную дрожь.
Я не понимаю, сколько смотрела на монстра, пока не смогла очнуться от оцепенения и взглянуть на того, кто успокаивающе обхватил мои руки и поглаживал их.
Хотя и так знала, кто это был.
— Всё хорошо, Лиз, — заверял он меня спокойным голосом. — Не смотри туда. Смотри на меня. Давай, Лиз. Дыши со мной. Вдох, выдох.
Я неосознанно стала повторять за ним. Делала всё, что он говорил.
Смотрела на него.
Дышала вместе с ним.
Потому что была уверена в нём.
Хью никогда намеренно не причинит мне вреда.
Потому что он мой Хью.