Глава 15
Лиззи
Всё закончилось.
Я не верила в это.
Казалось, я всё ещё пребывала в оцепенении, когда мы с Хью наконец отпустили друг друга.
Всё казалось слишком сюрреалистичным.
Невозможным.
Хью возле меня продолжал обнимать и заверять меня, что всё действительно получилось и я свободна. Что его больше не будет в моей жизни.
Свободна...
Я сейчас всё ещё была в неверии всего происходящего.
Свободна?
А что это?
Как ощущается свобода?
Хью рядом был единственным, что продолжало держать меня на плаву. А сейчас? Я действительно больше никогда в жизни не увижу монстра? Не буду страдать по его вине?
Наверное, чтобы свыкнуться с этим, надо было время.
И если Хью действительно не оставит меня, как и обещал, то у меня было достаточно времени, чтобы привыкнуть к чувству свободы.
Я надеялась на это.
Буквально через двадцать минут после завершения суда мы оказались там, где моя душа лежала уже пять лет.
Вместе с Каоимхе.
Под землёй.
Я часто навещала сестру, но только сейчас могла ей сказать, что её жертва была не напрасна.
Что мы победили...
Сейчас я впервые с её смерти иду к ней с легкостью, которую так непривычно ощущать во всём теле.
Хью идет рядом. Молчит с того самого момента, как мы сели в машину и были в пути на кладбище.
И я была ему благодарна за то, что он не оставляет меня одну и одним своим присутствием поддерживает, чтобы я не рухнула на колени.
Сейчас я была со своей сестрой.
Там, где были похоронены вдвоём.
Но дышать перестала только одна.
На могиле Кивы стояли цветы, которые ещё были в хорошем состоянии, потому что всего месяц назад сюда наведывалась наша мама. Мой взгляд опустился на надпись на могиле, и меня опять едва не вывернуло, а тяжесть осела в груди:
В память о
Каоимхе Кэтрин Янг
Любимая дочь, сестра и подруга.
30 апреля 1981 — 24 апреля 2000
Навсегда восемнадцать
Тошнота подкатила к горлу. Ей оставалась всего неделя до девятнадцатилетия.
Однако по вине Марка она не дожила до этого. В этом была и моя вина. Я всегда знала, что должна умереть в воде. Страшная леди всегда во снах пыталась именно утопить меня. А эти сны были каждую ночь.
Каоимхе всегда была той, кто погибла по чертовски неправильному стечению обстоятельств.
Потому что на её месте должна была быть я.
И всё это из-за того, что она узнала то, о чём не стоило знать.
Монстр всегда говорил, что убьёт её, если я не буду молчать. Но она всё равно умерла. Я делала то, что мне говорили — держала язык за зубами, но Кива всё равно умерла.
— Привет, Каоимхе, — произнесла я ровным голосом, хотя прекрасно знала, что он сломается через пару минут от давящей боли в груди.
Я опустилась около её надгробия и моя ладонь легла на мраморное покрытие. По руке словно пустили ток, как только я прикоснулась к камню. Хью остался стоять за мной, словно продолжал охранять даже здесь.
Даже сейчас. После всего, что он узнал обо мне.
— Ты уже, наверное, устала от меня? — с горечью подметила я, усмехнувшись. — Я слишком часто прихожу к тебе. Но у меня хорошие новости, Кива... Он заплатил за всё. Мы избавились от него, — счастливо прошептала я. — Представляешь? Как ты и хотела... Тор передал твоё письмо в суд.
Вопрос мучил меня долго. И я не хотела предвзято заявлять это на могиле моей сестры, но так же я понимала, что не смогу жить дальше спокойно, если не произнесу эти слова вслух.
— Почему ты не написала письмо мне?.. — слова давались тяжело, но избавиться от них стало чуть ли не облегчением. — Ты написала Тору. Даже ему написала. Но не мне... Почему? Почему попрощалась со всеми, кроме меня?.. Знаешь, я думаю, что теперь буду реже навещать тебя. В конце концов, ты хотела, чтобы я была счастлива. И я буду счастлива. Вместе с Хью. По крайней мере, хотя бы попытаюсь ради него.
Я практически услышала, как Хью сзади подавился воздухом от моих слов.
Со дня его восемнадцатилетия я ни разу не произнесла, что между нами действительно что-то будет. Всегда говорила, что верю ему, но ни разу — что буду стараться быть счастливой ради него. А я знала, что мои усилия в нашем благополучии для него значат много.
Сейчас, когда мне удалось почувствовать то, что считалось свободой, я могла себе позволить убедить Хью, что не один он должен прилагать усилия ради нашего общего счастья.
Я могла это сделать.
Как минимум — могла попытаться после того, как он избавил меня от монстра.
— Прости меня, Каоимхе, — прошептала я, прикрыв глаза на долю секунды, чтобы в следующую открыть их и уставиться в фотографию моей сестры, когда ей исполнилось восемнадцать. — Ты сможешь простить меня за свою смерть? Потому что я простила тебя за то, что ты ненавидела и хотела избавиться от меня.Тебе он тоже запудрил мысли. Так же, как и мне. Я прощаю тебя, потому что несмотря на всю твою ненависть все мои двенадцать лет, в самом конце ты смогла заботиться и оберегать меня. Я хочу начать новую жизнь. И если не на другом конце света, то, хотя бы, подальше от того места, где он заставил нас с тобой страдать.
В глазах скопилась влага, а горло неприятно жгло от горечи и боли, которые пропитывали каждое слово моего прощания с сестрой.
— Может, если я пару раз в год буду приходить сюда, тебе будет легче, — я на пару мгновений задумалась. — Как и мне...
Грудь сдавило от того, к чему я подвожу.
Каждый раз, когда я приходила сюда и вела односторонний диалог с Каоимхе, перед глазами неконтролируемо проносились все наши моменты с Кивой. Как она ненавидела меня, из-за того что нашей семье предстояло переехать в Корк. Как она успокаивала меня, когда родители ссорились из-за моей прогулки со страшной леди. Как она вбила мне в голову фразу, чтобы я бежала, и не оглядывалась, если увижу монстра или страшную леди, которая каждую нашу встречу собиралась меня утопить. Как Марк «лечил» её. Как она узнала о том, что происходило с Тором, а после побежала ко мне, чтобы узнать, что монстр творил со мной все эти годы. Как она защищала меня, пока мы девятнадцать дней были заперты в собственном поместье. Как заверяла, что всё будет хорошо и следила, чтобы монстр не потревожил мой сон.
— Я благодарна тебе, что, несмотря на всю ненависть, ты по-прежнему защищала меня. И мне жаль, что я увидела твою заботу только когда тебя не стало... — я всё же пересиливаю себя и сглатываю ком горечи. — В последнюю нашу встречу ты сказала мне, что хотела бы видеть меня счастливой. И я постараюсь быть счастливой... И сделаю всё, чтобы те пять писем, о которых я тебе рассказывала раньше, так и не были использованы. Клянусь тебе в этом, Каоимхе. Прощай, сестра...
Я знала, что буду всё также навещать её здесь. Но всего пару раз в год, а не чуть-ли не каждые две недели, как это было последние пять лет.
Если я хотела быть счастливой ради Хью и начать жить заново, мне надо было отпустить прошлое и вину за смерть Кивы.
Я должна была сделать это ради него.
Хоть через силу.
Я поднялась, бросив ещё один взгляд на фотографию Каоимхе, будто старалась закрепить её в своей памяти. Хотя и так прекрасно выучила каждый миллиметр на её могиле.
На негнущихся ногах подошла к Хью, который всё это время напряжённо наблюдал за мной, явно улавливая каждое слово, которое я произнесла.
— Ты как? — заботливо спросил он, в защитном жесте приобнимая меня за талию.
Я поддатливо прильнула к нему, впитывая всё тепло, которое от него исходило. Он мог легко успокоить меня.
— Нормально, — ответила я, даже не соврав.
Мне действительно сейчас не было плохо, потому что я чувствовала облегчение во всём теле и на душе.
Он ведёт меня в направлении выхода, где стояла его машина. Его рука всё также обнимает меня, разливая по всему телу спокойствие.
— О каких письмах ты говорила?
Я прищурилась и глянула на него.
— Подслушивал?
— Я переживал за тебя, милая.
Я знала это, но не могла удержаться от того, чтобы не уколоть его.
Он всегда следовал за мной, беспокоясь, что что-то может пойти не так. Настолько переживает, что готов последовать со мной куда угодно — даже в ад — лишь бы я не осталась одна.
Я понимала его.
— Так что это за письма?
— Я написала пять писем несколько месяцев назад.
— Почему пять?
— Пять — самым близким мне людям.
Хью нахмурился.
— И в каком случае они пришли бы к своим адресатам?
Я замнулась, но всё же тихо ответила:
— Если бы меня не стало...
Я слышу, как дыхание Хью перехватывает. Стараюсь не поднимать голову и продолжаю делать вид, что эти чёртовы письма не вызывают дрожь в моём теле и голосе.
Дальше мы шли до машины, а после уже и ехали домой в тишине.
Хью переваривал информацию о пяти письмах.
А я старалась продумать действенный план о том, как начать избавляться от прошлого и становиться счастливой.
Спустя неделю после слушания о моей свободе я встретилась с Тором.
Конечно, в течении этих семи дней я и так часто наблюдала его, но издалека. Тем более, он много времени проводил с Клэр, а я старалась не попасться им на своём подглядывании.
Сестра Хью старалась проводить так же много времени и со мной. Сожаление в её глазах, когда она смотрела на меня, выворачивало все мои внутренности, но я продолжала не подавать виду, что замечаю это. Я знала, как она переживает о наших взаимоотношениях с Джерардом.
Я тоже переживала.
Но открыто об этом мы ни разу не говорили с тех событий на мосте.
Я простила Гибси, как и сказала ему тогда.
Потому что годы самокопаний в том, что происходил между мной, Джерардом, Каоимхе и монстром, сделали своё дело.
У нас было молчаливое перемирие, хотя с той Хэллоуинской ночи мы не проронили ни слова друг другу.
Очевидно, ситуацией между нами были напряжены не только Клэр и Хью. Шаннон и Патрик так же были в замешательстве. Из всех моих друзей только Шаннон никогда не бросала меня, отстаивала и не давала оскарблять, даже когда я действительно была в бешенстве и не контролировала свои слова.
Я прекрасно видела её смятения, когда мы с Клэр были по разные стороны баррикад.
И я бы поняла, если бы Шан выбрала Клэр.
Она не страдает биполярным и депрессивным расстройством.
Она не угрюмая и не агрессивная.
Она была ярким летним солнцем.
Она не бросалась на людей, которые ей омерзительны.
Она всегда рассудительна и весела.
В отличии от меня.
Шаннон была моей единственной подругой, которая никогда не осуждала меня. Даже когда я действительно отвратительно вела себя с окружающими.
Она никогда не знала всего, что со мной происходило, но по-прежнему продолжала всем твердить, что я хороший человек, но это надо всего лишь разглядеть.
Я слышала, как она сравнивала меня со своим старшим братом — Джоуи.
И в чём-то мы действительно были похожи.
Но она всегда отстаивала меня.
Когда я случайно столкнула Тора в воду с обрыва, Патрик и Шаннон были единственными, кто не ополчился на меня и убеждал остальных в том, что я не плохой человек.
В тот момент даже Хью отвернулся от меня. Но только не она.
Шан была той, кто никогда не оставлял меня.
Поэтому я хотела оправдать её ожидания. Сделать это ради неё и Хью. Ради всех остальных, кому я была не безразлична.
— Лиз, — послышался голос Джерарда, окликивающий и вырвавший меня из задумчивости. — Я могу с тобой поговорить?..
Сердце сжалось до размеров атома.
Моё волнение было на своём пике, когда время нашего разговора с Тором приближалось.
— Конечно, — дрожащим голосом попыталась выдавить я из себя.
Он нерешительно вошёл в комнату Хью, где я пряталась от всех последние два часа. Сегодня к нам пришли Патрик и Клэр с Гибсом. Очевидно, все они между собой придумали этот план, чтобы приблизить время нашего разговора.
Джерард сел на край кровати Хьюи — прямо напротив меня, усевшейся на подоконник.
Я видела неловкость на его лице от того, что он всё никак не решался начать разговор первым.
Тишина, повисшая между нами, давила не только на него, поэтому я решила помочь ему.
— Ты... хотел поговорить о том, что происходило между нами все эти пять лет?
Трудно было не заметить его облегчение, когда он кивнул на мой вопрос.
Тор уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я перебила его.
— Я говорила правду тогда — на мосту.
Недоумение появилось на его лице.
— Я правда простила тебя, Джерард, — от этих слов давление в груди уменьшилось и, хоть немного, но стало легче говорить уже следующее. — Я была несправдедлива. И ужастно вела себя все эти годы...
— Нет, Лиззи, это я виноват перед тобой, — не дал мне закончить он. — Я должен был тогда рассказать всем правду. Если бы я рассказал о себе, ты бы ещё пять лет не страдала от рук Марка. Это моя вина, потому что я был мелким и боялся.
— Это вина Марка, — его имя сорвалось с моих губ с привкусом горечи. — Он запугал тебя, потому что ты был ребёнком, на которого легко повлиять. Поверь мне, я знаю, как он умеет манипулировать. Он больше шести лет внушал мне, что я больна, а вылечить меня сможет только его лекарство.
Лицо Джерарда исказило болью.
— Лиз, я...
— Я понимаю тебя. Ты не виноват во всём этом. И я должна была это понять ещё пять лет назад. Не должна была так относиться к тебе. Прости меня, если сможешь, хорошо?..
Моё горло сжалось от того, как может поступить Джерард дальше.
— Я, конечно, понимаю, что, после всего, что я сделала, я не заслуживаю этого...
— Лиззи, — прервал меня Тор, неожиданно для меня опустив свою ладонь мне на руку. Я уже практически вздрогнула от страха, но сдержалась. — Это не твоя вина. И, после всего, через что ты прошла, я не имею права по-прежнему враждовать с тобой.
Моё сердце в груди ёкнуло куда-то вниз от облегчения.
— Тор, мне так жаль... — я опустила голову вниз, скрывая лицо за длинными прядями светлых волос. — Я так сожалею, что ему удалось поставить между нами эту стену...
— Знаешь, я часто вспоминал нашу дружбу, когда мы были детьми, — говорит Гибси. — Мне было легко со всеми вами. А, после смерти Каоимхе... Прости меня за неё, хорошо?.. Она пострадала из-за меня.
— Это не твоя вина, — твёрдо выдаю я. — Нас запер Марк, а не ты. И не ты скинул её с моста... Но я виновата, что с такой лёгкостью отнеслась к смерти Бетани. И виновата, что желала тебе смерти. Я сожалею о своих словах, Джерард. Поверь мне, пожалуйста...
— Это не твоя вина, — повторяет он мои же слова. — Ты не виновата в смерти моей сестры. А на слова у тебя были причины, поэтому я не злюсь на тебя.
— Ему слишком просто удалось настроить нас друг против друга, не думаешь?..
— Я думаю, хорошо, что мы пришли к тому, что не будем ненавидеть друг друга, — слабо улыбается Гибси.
В моих глазах застывают слёзы облегчения.
Господи... Неужели нам удалось обсудить всё?..
— Мне... можно обнять тебя? — нерешительно уточнил Гибс.
Я чуть засмеялась сквозь слёзы.
— Да...
Мы встаём и он заключает меня в тёплые нерешительные объятия. Я слышу, как быстро бьётся его сердце. Чуть ли не выпрыгивает наружу.
И улавливаю выдох, полный облегчения и спокойствия.
Ровно, как и у меня.
Я зависла, пытаясь вспомнить, когда мы в последний раз так же стояли в объятиях друг друга.
Пять лет.
Прошло пять лет с того момента, как мы в последний раз общались без ненависти.
— Там внизу все волнуются, что нас долго нет, — чуть отстранившись, сказал Джерард, усмехнувшись уголками губ.
— Тогда пошли вниз.
Пока мы выходили из комнаты, спускались по лестнице и шли на задний двор дома Биггсов во мне буквально плескала лёгкость от того, что мы всё разъяснили.
Ни Патрик, ни Клэр, ни Хью не двигались со своих мест. Напряжённые. Тихо переговариваясь между собой.
— Ребят, — окликнул их Гибс привычным весёлым голосом.
Все вздрогнули от неожиданности и обернулись.
Я готова была поклясться, что заметила, как парни испустили выдох облегчения от того, что мы поговорили и не убили друг друга.
— Боже! — радостно завизжала Клэр, бросаясь на нас с объятиями.
Потом, словно спохватившись, чуть отстранилась от меня с нерешительностью от своей резкости. Я кивнула, что всё хорошо, после чего она с новой силой вцепилась в меня, чуть ли не подпрыгивая от счастья.
Гибс угодил в круг распроса от Хью и Патрика, пока Клэр полностью занимала меня.
— Всё хорошо? Вы поговорили? Теперь... между вами всё?..
— Всё в порядке, — заверила я её. — И мы... Обсудили всё. Теперь всё будет, как прежде, — а потом чуть запнулась. — Ну... Может, не прям, как тогда. Но мы постараемся приблизиться к тому, что было в начале.
— Лиззи, я была неправа по отношению к тебе, — начала она, а улыбка сменилась раскаянием и сожалением. — Я не должна была так относиться к тебе. Не должна была злиться и ненавидеть тебя... Я виновата...
— Всё хорошо, Клэр, — вновь произнесла я. — Я правда в порядке. И я не злюсь на тебя. У тебя были причины ненавидеть меня. Я вела себя отвратительно.
— О, Лиззи... — прошептала она, опять кинувшись на меня. — Я так скучала по нам...
— Я тоже, Клэр, — я обняла её в ответ. — Я тоже...
Сестра Хью вдруг спохватилась и отстранилась.
— Ты даже не представляешь, как будет рада Шаннон, - радостно воскликнула она. — Она так переживала за вас с Джерардом...
— Теперь всё будет хорошо...
Я надеялась на это.