Глава 29. Предупреждение
Пыль осела. Битва со стенами штаба была выиграна, и теперь помещение пахло свежей шпаклёвкой и краской. Пацаны разошлись, оставив после себя непривычный порядок. В опустевшей комнате остались только Туркин, Амелия и Вова, который методично проверял затвор своего травмата, сидя на подоконнике.
Туркин с удовлетворением окидывал взглядом чистые стены. В его позе читалась усталость, но и гордость — чувство, редкое для него в последнее время.
— Неплохо получилось, — проворчал он, больше для себя, чем для других.
Вова щёлкнул затвором, поставив оружие на предохранитель. Его голос прозвучал ровно, без эмоций, разрезая послеремонтную идиллию:
— Ремонт в штабе — это хорошо, Турбо. Но тебе бы о своей квартире подумать. — Он перевёл тяжёлый, проницательный взгляд с Туркина на Амелию, которая стояла у стола, вытирая руки тряпкой. — Мало ли. Вдруг у вас пополнение в семье появится. А ребёнку в такой обстановке расти... не комильфо.
Воздух в комнате застыл. Слова Вовы повисли в тишине, громкие, как выстрел. Амелия замерла, тряпка в её руках перестала двигаться. Туркин медленно повернулся к Вове, его лицо стало каменным, но в глазах мелькнуло нечто неуловимое — не гнев, а скорее глубокая, шокирующая мысль.
Он посмотрел на Амелию. Потом на стены штаба, которые они только что привели в порядок. Потом снова на Амелию, и его взгляд скользнул ниже её талии, быстрее молнии, и снова упёрся в её лицо.
— Что? — выдавил он, и голос его сорвался.
— Ничего, — быстро ответила Амелия, и её щёки залил яркий румянец. — Вова, не надо...
— Я ничего не говорю, — Вова поднял руки в миротворческом жесте, но в его глазах читалась твёрдая уверенность. — Просто логика. Вы теперь семья. Пора и о будущем думать. А будущее, — он многозначительно посмотрел на Туркина, — не строится на старых проводках и облезлых стенах.
Туркин молчал. Слишком долго. Он смотрел на Амелию, и в его голове, должно быть, проносились те же мысли, что и у неё. Они ни разу об этом не говорили. Не думали. Слишком много было других забот — выжить, отомстить, удержаться на своём клочке земли. Мысль о... продолжении была из другой, мирной жизни. Которая, казалось, не для них.
Но Вова, своим солдатским прямодушием, вогнал эту мысль им в головы, как гвоздь.
— Ладно, — наконец прохрипел Туркин, отводя взгляд. — Понял. Разберёмся.
Вова кивнул, словно только этого и ждал. Он спрыгнул с подоконника и, не прощаясь, вышел из штаба, оставив их вдвоём в наступившей тишине.
Туркин подошёл к Амелии. Он не обнял её. Не стал ничего спрашивать. Он просто взял её руку и сжал её в своей, сильно, почти до боли. Его ладонь была шершавой от засохшей шпаклёвки.
— Пойдём домой, — сказал он тихо. — Надо... подумать.
Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Они вышли на улицу, и вечерний воздух показался им невероятно холодным. Война с «Разъездом» вдруг отошла на второй план, уступив место новой, куда более страшной и прекрасной перспективе. Перспективе, в которой было место не только крови и мести, но и будущему. Их будущему.