Глава 28. Стройка
В жизни «Универсама» наступила странная пауза. Не затишье перед бурей, а именно пауза, заполненная несвойственными им звуками и запахами. Вместо привычного гула напряжённых голосов и скрежета оружия по штабу разносился стук молотков, скрип отрываемых старых обоев и едкая пыль штукатурки.
Инициатива, как водится, исходила сверху. Туркин, с лицом, выражавшим предельную концентрацию, лично отдирал от стены многолетние слои газет и обоев. Он делал это с тем же упорством, с каким обычно преследовал врага по тёмным переулкам. Казалось, в каждом оторванном клоке он видел личного обидчика.
Амелия, закутанная в платок, сметала мусор. Её движения были экономичными и точными. Иногда она останавливалась, подходила к Туркину, что-то тихо говорила, показывая на стену. Он кивал, и в его глазах, привыкших к агрессии, вспыхивала искра одобрения. Они были командой.
Зима, сидя за своим столом, пытался работать. Но его обычно бесстрастное лицо сегодня выдавало целую гамму чувств — от лёгкого недоумения до скрытой усмешки. Он, мозг и стратег всей группировки, был вынужден координировать не только действия пацанов, но и поставку стройматериалов. Его блокнот, всегда заполненный схемами и фамилиями, теперь пестрел пометками: «шпаклёвка 10 кг», «валики 3 шт.», «не забыть про грунтовку».
— Зима, — раздался голос Туркина из-под слоя пыли. — Твой человек обещал гипс к вечеру. Где он?
— Успокойся, Турбо, — невозмутимо ответил Зима, не отрываясь от рации. — Гипс в пути. Как и информация о передвижениях «Жёлтого». Многозадачность.
Вова, обычно молчаливый и сосредоточенный, сегодня стоял у окна и с недоумением наблюдал за происходящим. Его афганский опыт не готовил его к войне со строительной пылью. Марат же, наоборот, был в восторге. Он носялся по комнате, пытаясь помочь, и только путался под ногами, пока Туркин не отправил его с важным поручением — принести из магазина самый большой пузырь с газировкой.
К вечеру комната представляла собой жалкое и в то же время обнадёживающее зрелище. Голые, местами обшарпанные стены, груды мусора в углах, но и — чисто выметенный пол, аккуратно сложенные инструменты и ящики со свежими, пахнущими заводом материалами.
Все сидели на перевёрнутых вёдрах и ящиках, пили ту самую газировку и молча смотрели на результаты своего труда. Усталость была другой — не нервной и озлобленной, а мышечной, почти мирной.
Туркин сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо и волосы были седыми от пыли. Он смотрел на Амелию, которая, сняв платок, отряхивала свою одежду. И в его взгляде не было привычной суровости. Было что-то новое — удовлетворение, умиротворение.
— Завтра будем шпаклевать, — сказал он, и в его голосе прозвучала не команда, а констатация факта. Следующего этапа. Их общего дела.
Зима, наблюдая за ними, незаметно улыбнулся. Возможно, этот бессмысленный с точки зрения стратегии ремонт был самой важной их операцией за последнее время. Они строили не просто стены. Они строили нечто большее. Нечто, ради чего, возможно, и стоило вести все их жестокие войны.