Глава 22. Нежданный праздник
Проснулся от непривычного запаха. Не перегар и не дешёвый табак, а чёткий аромат жареного лука. Открыл глаза, несколько секунд не мог сообразить, где я. Потом вспомнил. Амелия. Она теперь тут.
Перевернулся, кости хрустели. Вчерашний день выдался тяжелым. «Разъезд» остервенел, пришлось вытаскивать ребят буквально из-под ножа. А эта безумая девчонка на моём «Москвиче»... До сих пор не верится, что не разбилась.
Поднялся, прошел в душ. Холодная вода прочистила голову. Вытерся, вышел в комнату. На столе стояла сковорода с яичницей, дымился чай. Её нигде не было видно.
Натянул штаны, стал искать чистую футболку. Полез в сервант, где она свои вещи сложила. Искал-искал, и из-под стопки её белья выпала маленькая красная книжечка. Паспорт.
Поднял, хотел просто положить обратно. Но рука сама раскрыла его на первой странице. Фотография. Она там лет семнадцати, волосы длиннее, глаза серьёзные, без той взрослой усталости, что в них сейчас. Глянул на дату рождения...
И обомлел.
Сегодня.
Чёрт возьми. Сегодня ей двадцать исполняется. Круглая дата. А она тут, на моей съёмной хате, яичницу мне жарит, как будто так и надо. Ни слова. Ни намёка.
Стою, этот красный корочек в руке, и не знаю, что делать. Сказать? Сделать вид, что не видел? А что дарить-то? Цветы? Выглядеть идиотом. Что-то серьёзное? У меня и денег таких нет, да и не поймёт она.
Спрятал паспорт обратно, отошёл от серванта. Она как раз с кухни вышла, руки вытирает.
— Проснулся? — спрашивает, голос спокойный, обычный.
Смотрю на неё. На эту девчонку, которая вчера под пулями рулила, а сегодня молча свой юбилей хоронит. И что-то во мне сдвинулось. Нежность, что ли? Или злость на себя, что её жизнь в двадцать — это беготня по подворотням.
— Амелия, — говорю я, и голос хриплый, не мой. — Переоденься во что-нибудь... получше.
Она смотрит на меня с удивлением.
— Куда это?
— Не задавай вопросов. Просто делай, что говорю.
Пока она переодевалась, я позвонил Зиме.
— Вахит, сбрось денег. Срочно.
— На что? — тот, как всегда, без эмоций.
— На торт, чёрт возьми! — прошипел я в трубку. — И чтобы с розочками! И... шампанское.
Положил трубку. Стою, как идиот, и понимаю, что понятия не имею, что дальше делать. Но что-то делать надо. Не может же у неё в двадцать лет единственным подарком быть моя физиономия и яичница.
Она вышла из спальни в том самом платье, в котором пришла ко мне в первый раз. Чистом, отглаженном. Смотрит на меня вопросительно.
— Пойдём, — буркнул я и вышел из квартиры, даже не посмотрев, идёт ли она за мной.
Но она шла. Я слышал её шаги. И впервые за долгое время я не знал, куда эти шаги нас приведут. Но куда бы ни привели — сегодня она должна улыбнуться. Я это как-нибудь устрою.