Глава 12. Возвращение
Утро было непривычно тихим. Амелия проснулась от того, что в квартире Туркина стояла полная тишина. Ни приглушенных голосов пацанов, ни скрежета замка, ни запаха дешевого табака. Солнечный свет падал на запыленный пол, и в его лучах плавали пылинки.
Она лежала неподвижно, слушая этот покой. Он был обманчивым, зыбким, но таким желанным. Из кухни доносился запах вчерашнего чая и хлеба. Туркин уже ушел, оставив на столе полбуханки черного хлеба и записку, нацарапанную корявым почерком на обрывке газеты: «Ушел с Зимой. Вернусь к вечеру. Не открывай никому.»
Она медленно поднялась с кровати. Ее тело ныло от усталости, но в душе было странное, непривычное чувство — не безопасности, но передышки. Она выпила стакан воды, глядя в окно на просыпающийся двор. Дети уже гоняли мяч, слышались окрики матерей. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, не обращая внимания на ночные разборки в гаражах.
И вдруг ее осенило. Сегодня тот самый день, когда она могла сделать то, что откладывала все эти недели. Пока тихо. Пока враги зализывают раны.
Она быстро собралась. Надела свое самое простое, ничем не примечательное платье, накинула платок. Осмотрела квартиру — ее временное убежище. Здесь пахло им, Туркиным. Табаком, металлом и чем-то неуловимо своим.
Она вышла на улицу, стараясь не выглядеть торопливой. Дорога до Советского района заняла больше часа. С каждым шагом, с каждым поворотом улицы, ведущим к дому ее детства, сердце сжималось все tighter. Она прошла мимо того самого универсама «Восход». Не глядя. Дыша ровно.
Их дом, старая пятиэтажка, стояла все там же. Подъезд пах знакомой смесью лака для пола и валерианы. Она поднялась на третий этаж и замерла перед дверью. Та же щербатая табличка «Исаков». Она достала ключ, который все это время носилa с собой, как талисман. Он все еще подходил.
Квартира встретила ее гробовой тишиной. В прихожей висел тот же старый папин халат. В воздухе стоял запах одиночества и пыли. Она прошла в свою комнату. Все было так, как она оставила: аккуратно застеленная кровать, книги на полке, школьные фотографии на стене. Девушка с этих фотографий смотрела на нее чужими, наивными глазами.
Она не стала мешкать. Достала из шкафа старый спортивный рюкзак и начала быстро, почти бездумно складывать самое необходимое. Еще одно платье, теплый свитер, несколько книг, которые любила перечитывать, маленькую шкатулку с безделушками. И фотографию в деревянной рамке — она с мамой, им лет пять, обе смеются. Это было все, что связывало ее с прошлой жизнью.
Она уже застегивала рюкзак, когда услышала скрип ключа в замке. Сердце упало. Она надеялась успеть до его возвращения.
В прихожей послышались медленные, усталые шаги. Затем в дверь ее комнаты постучали.
— Амелия? Это ты? — голос отца прозвучал глухо, с ноткой недоверия и надежды.
Она глубоко вдохнула, расправила плечи и открыла дверь.
Он стоял на пороге, казалось, постаревший за эти недели. Его лицо, обычно строгое и сосредоточенное, сейчас было растерянным.
— Папа, — тихо сказала она.
Он смотрел на нее, на ее простую, почти бедную одежду, на рюкзак за плечом.
— Где ты была? — спросил он, и в его голосе не было гнева, только усталая беспомощность. — Милиция приходила. Говорили, ты связалась с какими-то... бандитами. Это правда?
Амелия посмотрела ему прямо в глаза. Глазам человека, который всю жизнь учил ее быть честной, законопослушной, не высовываться.