Казанская Миля | Турбо

Тишину в прихожей взорвал скрип открывающейся задней двери. Первым вошел Зима, его умные глаза мгновенно оценили обстановку: Амелия, все еще бледная, прислонившаяся к стене, и Туркин, стоящий перед ней, с необычным для него задумчивым выражением.

— Пронесло? — коротко спросил Вахит.

— Как по маслу, — хрипло ответил Валера, отходя от Амелии. Связь между ними оборвалась, он снова стал «старшим» из Универсама. — Повелись на байку про молодоженов. Ушли.

Вслед за Зимой в комнату вернулись Вова и Марат. Вова молча осмотрел квартиру, проверяя, все ли в порядке. Марат, с облегчением выдохнув, швырнул свою монтировку в угол.

— Значит, твоя информация верна, — Зима уставился на Амелию. — Если «Разъезд» уже в курсе и ищет тебя, значит, слив от «Чайников» был. И завтрашняя движуха у «Дома Быта» — не слухи. Это война.

В его словах прозвучал холодный, неумолимый приговор. Воздух снова наэлектризовался, но теперь это была не паника, а сосредоточенная готовность.

— План? — спросил Вова, его афганский опыт читался в собранной позе.

— Меняем тактику, — Зима подошел к столу и развернул самодельный план района, нарисованный на обороте обоев. — Они ждут, что мы придем на разборку завтра, как бараны на убой. Мы придем сегодня. Сейчас.

Туркин резко повернулся к нему, в глазах вспыхнул знакомый огонь.
— Вот это по-нашему! Докажем этим шавкам, кто в городе хозяин!

— Не для доказательств, — холодно остановил его Зима. — Для устрашения. Удар на опережение. Быстро, жестоко и точечно. Бьем по штабу «Чайников» в подвале дома 40 по Проспекту. По нашим данным, их старшие там сейчас.

Амелия слушала, и ледяная волна прокатилась по ее спине. Она хотела «в дело», но не представляла, что оно начнется так скоро и так жестоко.

— Я иду, — сказала она, заставляя свой голос звучать твердо.

Все посмотрели на нее.
— Ты с ума сошла? — фыркнул Марат. — Там бить будут, а не в бухгалтерии коптеть.

— Она идет, — неожиданно поддержал ее Туркин. Все удивленно перевели взгляд на него. Он пожал плечами. — Она их видела. Знает кого-то в лицо. Может подтвердить, кто на месте. И... она уже в деле. Сливать назад — слабость.

Зима смерил ее долгим взглядом, потом кивнул.
— Ладно. Но делаешь только то, что скажу я или Турбо. Поняла?

Через двадцать минут они двигались по темным переулкам, прижимаясь к стенам. Группа была небольшой: Зима — мозг, Туркин — кулак, Вова — холодная сталь, Марат для подстраховки и Амелия — неведомый пока элемент. Она шла за Туркиным, чувствуя, как от его широкой спины исходит почти звериное тепло.

Штаб «Чайников» оказался в глухом подвале пятиэтажки. Из-за двери доносился приглушенный смех и звуки музыки. Они не ждали гостей.

Зима отдал последние распоряжения шепотом.
— Вова, дверь. Турбо, первый заход, гаси свет. Я по старшим. Марат, сзади, смотри, чтобы не подошли. Амелия — с Турбо. Покажешь, кого узнаешь.

Туркин посмотрел на Амелию, его глаза в темноте горели.
— Не отставай.

Вова, не тратя времени на предупреждения, с разгона высадил дверь одним мощным ударом плеча. Дерево с треском подалоcь внутрь. Туркин, как тень, рванул за ним, и первое, что он сделал, — выдернул из розетки торшер, погрузив подвал в полумрак, нарушаемый только светом от проржавевшего окошка под потолком.

На секунду воцарилась тишина, а потом взорвалась руганью и криками.

Амелия, зайдя вслед за Туркиным, застыла на пороге. Картина была сюрреалистичной и пугающей: в дыму сигарет и пыли несколько парней метались по подвалу, застигнутые врасплох. Туркин работал молча, без лишних звуков. Его удары были стремительными и точными — сбивали с ног, вышибали дух, ломали сопротивление. Он был как ураган.

— Кого видишь? — крикнул он ей через плечо, блокируя удар одного из «Чайников» и отвечая коротким, хрустящим апперкотом.

Амелия заставила себя смотреть, вглядываться в мелькающие лица. И вдруг она его увидела. Щуплый парень с родинкой на щеке, который пытался спрятаться за развалиной от дивана. Тот самый, кто неделю назад с таким презрением забрал у нее собранную дань, назвав «девкой-крохой».

— Его! — закричала она, указывая пальцем. — С родинкой! Он собирал!

Взгляд Туркина метнулся в указанном направлении. Он отшвырнул от себя очередного противника и в два прыжка оказался рядом с указанным парнем.

— Ну, привет, сборщик, — прорычал он, и в его голосе звякнул лед.

Все произошло так быстро, что Амелия не сразу поняла. Туркин не стал его бить. Он просто схватил его за шиворот и с размаху ударил головой о бетонную стену. Тот осел без звука.

В этот момент из дальней комнаты выскочил здоровенный детина, видимо, один из старших. Он был вооружен цепью. Зима, расчетливый и быстрый, уже укладывал двоих, но цепь представляла реальную угрозу.

Детина с ревом ринулся на Зиму. Вахит отскочил, но споткнулся о разбитый стул. Цепь со свистом взметнулась в воздух.

Амелия не думала. Тело среагировало само. Она подскочила сбоку и изо всех сил пнула ногой в колено тому, кто держал цепь. Удар пришелся точно. Тот взревел от боли и неожиданности, на мгновение разжал пальцы. Этого мгновения хватило Вове. Его травмат грохнул раз, другой. Детина с криком схватился за бедро, и цепь с лязгом упала на пол.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. В подвале лежали четверо покалеченных «Чайников». Пахло кровью, пылью и страхом.

Туркин, тяжело дыша, подошел к Амелии. На его скуле расползался синяк, рукава куртки были порваны.
— Удар... неплохой, — выдохнул он, и в его глазах снова мелькнуло то самое неуловимое уважение.

Зима, поправляя очки, кивнул ей.
— Всё. Уходим.

Они выскользнули из подвала и растворились в ночи так же быстро, как и появились. Амелия шла, не чувствуя ног, с ошалевшим от пережитого Маратом. Она смотрела на спину Валеры Туркина и понимала — обратного пути нет. Она больше не кассирша. Она не «цыпа». Она влезла в большую игру, где ставка — жизнь. И ее первый ход оказался кровавым. Впереди был «Дом Быта» и обещанная война. И где-то в глубине души, под слоем шока и страха, рождалось новое, странное чувство — принадлежности. Она была своей.