Казанская Миля | Турбо

Слово «тревога» подействовало на пацанов из Универсама как удар тока. Вова Адидас, не меняясь в лице, щелкнул предохранителем на травмате. Марат, бледнея под своим синим капюшоном, сжал монтировку так, что костяшки побелели. Зима бросил на Амелию быстрый, оценивающий взгляд — его мозг, казалось, просчитывал все варианты за доли секунды.

— «Желтый» и «Колик» — это не вся банда, это разведка, — отчеканил он. — Если они тут, значит, «Разъезд» в курсе про тебя. Ищут.

Сердце Амелии ушло в пятки. Ее расчет был на внезапность, на то, что у нее есть сутки-другие. Просчиталась.

— Вас видели, когда ты шла сюда, — Зима говорил быстро, тихо, его картавость стала еще заметнее. — Сейчас они будут рыскать по дворам, спрашивать. Могут заглянуть и сюда.

— Выкинем их к чертовой матери! — рыкнул Турбо, и его рука уже сжимала свинцовую разводную ключ-трубу, вечно торчавшую из-под дивана.

— Дурак! — резко обрезал его Зима. — Сейчас подойдет вся их орава, и нас передавят, как клопов. Им нужен предлог. Мы им его не дадим.

Его взгляд снова уперся в Амелию, потом перешел на Турбо. И в глазах Вахита мелькнула искра.

— Есть вариант. Один. Рискованный.

— Говори! — нетерпеливо бросил Вова, не отрывая глаз от окна, за которым уже слышались отдаленные крики и свист.

— Они ищут кассиршу. Одинокую, испуганную, которая сбежала с деньгами. Они не ищут семейную пару.

Турбо нахмурился.
— К чему ты?

— Валера, ты и Амелия. Сейчас же. Вы — молодожены. Только что расписались. Снимаете эту квартиру. Вы тут одни.

В комнате повисло ошеломленное молчание. Амелия почувствовала, как кровь приливает к щекам. Турбо смотрел на Зима, будто тот предложил ему прыгнуть с крыши.

— Ты это серьезно? — просипел он.

— Абсолютно. Вова, Марат, все — уходим через черный ход. Оставляем их тут одних. Деньги и блокнот — с нами. У них чистая квартира и железное алиби.

— А если не поведутcя? — в голосе Вовы впервые зазвучало сомнение.

— Тогда Турбо будет отбивать свою «молодую жену» от хулиганов, — холодно парировал Зима. — А мы подоспеем. Быстро все!

Команда сработала слаженно. За несколько секунд штаб опустел. Исчезли оружие, блокнот, пацаны. В комнате остались только они двое: Амелия, дрожащая от адреналина и нелепости ситуации, и Турбо, смотрящий на нее с смесью ярости и недоумения.

— Ладно, «жена», — он с силой швырнул ключ-трубу под диван. — Помни, ты здесь живешь. Ты мясо для них незнакомое, так что молчи и делай, как я скажу.

Он грубо схватил ее за плечи, посадил на диван, сорвал с ее головы платок и запустил в него пальцы, взъерошивая ее аккуратные волосы.

— Что ты делаешь?!
— Вид делаю, что мы тут не собрания проводим, — проворчал он, расстегнув верхние пуговицы ее блузки. Амелия ахнула, но он лишь зло усмехнулся. — Успокойся, цаца. Не до тебя сейчас.

Он сбросил свою кожаную куртку, остался в простой футболке, намеренно смял ее. Потом схватил с пола пустую бутылку портвейна и выплеснул остатки на пол. Комната за несколько мгновений превратилась в убежище не матерых уголовников, а двух простых ребят.

И тут в дверь постучали. Тяжело, нагло.

Турбо бросил на Амелию последний предупреждающий взгляд, сунул ей в руки раскрытый журнал «Работница» и направился к двери.

— Кто там? — крикнул он, нарочито не открывая.

— Открывай, милиция! — прозвучал за дверью молодой, наглый голос. Ложь была очевидной.

Турбо щелкнул замком. В проеме стояли двое. Высокий, тощий, в желтой кофте — «Желтый». И коренастый, с бегающими глазками — «Колик». Оба с явной опаской оглядели Турбо, оценивая его ширину плеч и взгляд, обещавший разборку.

— Чего надо? — буркнул Турбо, заслоняя собой проход.

— Девчонку ищем, — вступил Желтый, пытаясь заглянуть в квартиру. — Смуглая, в платке. Видели?

— Каких-то шлюх тут не держим, — отрезал Турбо. — У меня жена дома.

В этот момент Амелия, следуя неведомому инстинкту, поднялась с дивана и подошла к двери. Она постаралась придать своему лицу выражение испуганного недоумения, какое могла бы иметь молодая жена, к которой вломились непрошеные гости.

— Валер, что случилось? — тихо спросила она.

Желтый и Колик уставились на нее. Амелия почувствовала, как под этим взглядом ее тело стало ватным. Они смотрят. Узнают? Ее парикмахерские руки, ее не уличная, «интеллигентская» осанка — все это выдавало в ней чужую.

Колик, прищурившись, протянул:
— А мы, может, на секундочку? Посмотрим...

Турбо не дрогнул.
— Ты на мою жену еще раз так посмотри, — его голос стал тихим и смертельно опасным, — я тебе эти глазки пальцами выну. Понял? У нас тут личное. Убирайтесь.

Он сделал шаг вперед, и его физическая мощь, его готовая сорваться ярость стали осязаемы. Желтый невольно отступил.

— Ладно, ладно, не кипятись, братан, — забормотал он, таща за рукав Колика. — Ошиблись адресом.

Турбо, не говоря больше ни слова, с силой захлопнул дверь перед их носами. Щелкнул замком.

Они стояли в тишине, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Амелия, вся дрожа, облокотилась о косяк двери. Адреналин отступал, сменяясь дикой слабостью.

Турбо повернулся к ней. Его лицо было серьезным.
— Держалась неплохо, цаца, — произнес он, и в его голосе впервые не было насмешки. Простая констатация факта.

Вдруг снаружи, совсем близко, раздался голос Колика:
— Слышь, Желтый, а ведь это она...

Сердце Амелии остановилось.

Но голос Желтого ответил уже издалека, с раздражением:
— Брось! Видел бы ты ее — тварь перепуганная, денег чужих нахватала. А эта... с турбо... нормальная пацанка. Не та это. Пошли...

Шаги окончательно затихли.

Они это сделали. Прошли.

Амелия выдохнула, и ее будто подкосило. Она медленно сползла по стене на пол. Турбо смотрел на нее, потом грубо протянул руку, помогая подняться.

— Всё, отыграли. Молодожены кончились.

Но что-то в атмосфере между ними изменилось. Исчезла враждебность. Появилось что-то новое — хрупкое, невысказанное понимание. Они только что вместе сыграли спектакль на грани жизни и смерти. И выиграли.

Из глубины квартиры послышался скрип — это Зима и другие вернулись через черный ход. Но в прихожей, в запахе дешевого портвейна и все еще витавшем в воздухе напряжении, они оставались наедине. Парень из Универсама и девушка, которая только что доказала, что она не «никто». Она была оружием. И Валера Туркин это наконец-то увидел.