Будешь моей...

Длинная, долгая дорога, мелькающие за окном столбы, и выглянувшие крошечные, липкие почки на свежих, темных ветках деревьев. Красивый, но быстро исчезающий, тающий с глаз пейзаж за пыльными стеклами летящего в Нижний Новгород поезда. Новое путешествие, новое и испытание, которое уже в миллионный раз проверяет на прочность, на излом силы всемогущих экстрасенсов. Которых боялись, затаив дыхание, но безумно любили и уважали, следя за каждым их шагом с экранов.

Влад, Артём и Виктория — неповторимое трио, где каждый действительно друг другу соперник, а не пустое, брошенное для красного словца. Влад более-менее успокоился к персоне Артема после начала отношений с Аделиной, но все равно иногда искоса, из-под полуприкрытых век, мог поглядеть на его слащавое, отполированное личико, которое, с одной стороны, вызывало колючие, противные мурашки на коже, а с другой — едкий интерес и странное наслаждение. Что может скрываться за этой льстивой, всегда готовой к улыбке мордашкой?

Не сложно догадаться, что по приезде первой на испытание, без лишних слов, отправилась Виктория — ей было без разницы, работать в полной, давящей темноте или в размытом свете заката. Чернокнижник и Вампир остались в своих тесных, пахнущих чужим мылом номерах отеля, чтобы готовиться к предстоящей битве прямо на поле боя с духами и прочими неприятелями в виде темных, голодных сущностей.

Сидеть абсолютно одному в скупом на детали номере Череватому быстро наскучило — все же организм требует хотя бы малейшего движения, разминки затекших мышц после четырехчасовой поездки в узком, душноватом купе. Именно поэтому он тихо, почти незаметно, прикрыв за собой дверь, вышел из комнатки и отправился гулять по уютному, заглушающему шаги ковровому коридору отеля, где в конце окно заливало полосы заходящим алым светом.

Проходя мимо безликих, пронумерованных дверей, он услышал знакомый, слегка сдавленный мужской голос, который о чем-то эмоционально, с надрывом спорил с неизвестным молчаливым собеседником.
Влад сначала подумал, что Артём сошел с ума от напряжения, либо Череватого самого попутал бес после долгой дороги, однако, подойдя ближе и прислонившись к холодной деревянной двери ухом, подтвердил свои догадки. Краснов с кем-то болтал по телефону, чья речь, к сожалению, не была слышна, а вот реплики Вампира кареглазый различил отчетливо, сквозь глухую преграду.

— Я все проверил! По идее, силы снова должны пропасть...— даже не скрывая свой злодейский план, импульсивно, сквозь зубы кричал в трубку экстрасенс.

И тут Влад понял, что пора доставать телефон с диктофоном. Он трясущимися, слегка вспотевшими руками молниеносно нашел приложение для записи звуков и приставил гаджет динамиком к щели между дверью и косяком.

— Я, блять, чуть не раскрылся на прошлых съемках. Сдуру ляпнул про эти силы. Думал, остальные тоже это заметят,— раздраженно, с досадой причитал Краснов, кажется, ходя по комнате кругами. Да, точно — легкое, ритмичное колебание пола от топота нервных шагов парня чувствовалось даже за дверью, отдаваясь в пятках.

— Прошу тебя, поживее, Артём. Уже безумно хочу выпнуть Горскую из «Битвы Сильнейших». Если ты полностью заберешь у нее силы, она чисто физически не сможет участвовать в «Битве» и уйдет по собственной воле. А там от нее и Череватый убежит. Ты знаешь, как он мне нужен.

Влад с первых же, льющихся из динамика, слов узнал голос собеседника в телефоне Краснова. Тот поставил звонок на громкую связь, поэтому сейчас распознать говорящего было не тяжело. Женский, хитрый, с бархатной хрипотцой голосок, который в нужный момент может стать таким сладким и манящим, словно густой, завораживающий мед. Его обладательнице не нужно никаких приворотов и прочих ритуалов, чтобы околдовать слушающего.

Регина.

Та самая, относительно новенькая участница нынешней «Битвы Сильнейших», которая еще с первых секунд показалась Аделине странной, чужеродной особой. От чьего пристального взгляда пульс всегда учащается, а в горле пересыхает от необъяснимого напряжения.

Владислав давно уже открыл глаза на её персону, однако сейчас она раскрыла себя с другой стороны, совершенно гадкой и морально неправильной, обнажившую гнилую суть. Даже черствое, привыкшее ко многому сердце Череватого на такое не было способно, каким бы угрюмым и опасным его не описывали в газетных колонках.

Услышанных фраз он не испугался, ледяным спокойствием, но с этого момента был начеку, всем существом. Вслушивался в каждое слово, каждый интонационный излом, пытался выстроить хронологию событий произошедшего, соединяя разрозненные фрагменты воедино. Чернокнижник был уверен, это сквозило в самой манере разговора, что это их не первый и даже не второй, слетающий с языка, разговор.

— Зимой тактика работала очень хорошо, потом я, вроде как, подобрел к ней, считай влюбился... А она с этим гаденышем Череватым замутила,— с такой леденящей, звериной ненавистью в голосе говорил Краснов, будто Аделина разгромила всю его жизнь, поставила на кон его светлые, наивные чувства, которые теперь сгорели дотла, оставив лишь горстку пепла. Он ощущал только жгучую, сосущую под ложечкой боль и дикое, всепоглощающее желание мщения.— Горская должна поплатиться за свои слова и выходки. Стараюсь подбирать новые, более сильные ритуалы, но сейчас у нее защита стала лучше, даже моих сил уже не хватает. Чувствую отпор.

— Ты смеешься? Да какая там защита, ты ее видел?— иронично, язвительно посмеялась Бронте своим писклявым, фальшивым тоном, напоминая злобную, ядовитую ведьму из сказки.— Просто стараешься, видимо, плохо. Ладно, настраивайся на испытание, с этой чмошницей разберемся позже. Есть еще целое лето, чтобы лишить ее сил, обессилить до конца.

И наконец, тяжелым, холодным камнем, к Владиславу пришло озарение — кто все эти почти полгода, тихо и методично, занимался кражей энергии, настоящим вампиризмом — высасыванием, вытягиванием по капле жизненных сил из девушки. Гадко и нагло, подло и прескверно, до самой глубины души.
Стояла полная, отвратительная в своей ясности картина перед внутренним взором: безжалостный кровосос сидит в темной, запертой комнате, разрезает собственный палец острым лезвием, выпивает темную, густую кровь, начитывает страшное, опасное заклинание шепотом, полным власти, чувствует, как сладкие, легкие, пьянящие потоки чужой энергии проникают в его черствую, ненасытную душу. Однако и это его нисколько не останавливает, нисколько не осветляет изнутри. Продолжает, с болезненным наслаждением, пока не зазвенит в ушах совесть. Если зазвенит. Долго...

Владислав сглотнул тяжелую, горькую слюну. Даже ему, повидавшему многое, стало на секунду страшно и физически плохо, в животе похолодело. Интересно, что в такие моменты, темными ночами, ощущает Аделина? Высоко ли поднимается острый, давящий ком в её горле? До крови ли она кусает свои мягкие губы, стараясь не вскрикнуть?

Череватый услышал, как по ту сторону двери, прервав тягостную тишину, к нему начали приближаться неторопливые, шаркающие шаги. Голос уже давно стих, а вот эти звуки, скребущие по нервам, становились все ближе и ближе. Он тут же, как ошпаренный, отскочил от двери и быстрым, бесшумным шагом, почти бегом, поторопился к своей комнате, в полумрак коридора, пока его не взяли с поличным, с телефоном в дрожащей руке, раньше времени.

В этот раз победа в испытании, к всеобщему удивлению, оказалась на стороне Владислава. Честно признаться, он и сам был немного ошеломлен такому исходу событий, этой внезапной, горьковатой сладостью успеха. Череватый буквально все прохождение, сквозь мрак и нашептывания сущностей, думал только об одном — как верно, беспощадно будет проучить Краснова и его коварную помощницу в содеянном. Мысли были не здесь, не в промозглых нижегородских подвалах, а там, в Москве, в уютной, солнечной квартирке в центре города, где, он теперь знал, таилась невидимая для всех опасность. Однако и это ему не помешало, на удивление, выделиться из тройки сильнейших, будто темная одержимость лишь придала остроты его внутреннему зрению.

Весь консилиум, под приглушенный гул голосов, он бросал ничего незначащие для посторонних, тяжелые, пристальные взгляды на Краснова, хотя он, на самом деле, столько скрытого смысла вкладывал в эти молчаливые переглядки. Кажется, по одному только напряженному, застывшему выражению лица мужчины можно было понять, что что-то неладное, темное и беспокойное крутится в его голове, и вот, сделает еще один виток, и точно вылетит через рот в виде неосторожного слова или, как и было на самом деле, пронзит собеседника через очи. Всю накипевшую ненависть, все злые, мстительные побуждения он отправлял Артему через этот немой диалог взглядов, словно отравленные дротики.

Он знал его секрет. Знал до последней, грязной детали. И мог сделать так, одним лишь движением, чтобы он перестал быть таковым, рассыпался в прах вместе с репутацией. Эта власть была теперь холодным, уверенным грузом в его кармане.

***

На следующий же день Влад пребывал в квартире у девушки, которая занимала его мысли, завладев ими полностью, последние два дня. Прогуливалась там, в глубинах сознания, зарывалась в самые тайные, потаенные уголки его памяти, сама того не представляя, не ведая. А он уже засыпал и просыпался с мыслью о ней, как о назойливой, но желанной мелодии.

Чернокнижник лениво выбирал, каким же незамысловатым фильмом можно разбавить столь скучный, тягучий вечер, когда за окном монотонно идет мелкий, апрельский дождь и темные деревья слабо, навязчиво бьют своими мокрыми ветками в стекло. Зато весна за окном — хоть что-то светлое и радостное в этой всей незнойной, сероватой обстановке.

Аделина пока ушла в душ, оставив за собой легкий шум воды, и бросила телефон на кровать, прямо где располагался Влад, вроде бы увлеченный бесконечной лентой с обложками, а вроде и застывший в своих невеселых, крутящихся по кругу мыслях.

У него внутри, холодной и острой глыбой, рождался возможно очень рисковый, безрассудный, но точно действенный план. Осталось попотеть только над его безупречной реализацией, над каждым шагом.

Влад на секунду оглянулся вокруг, острым взглядом проверил тени в углах, не следит ли за ним кто-нибудь всевышний или хотя бы один надоедливый бенгальской породы кот, чью хозяйку он любил до безумного, до дрожи. Когда он удостоверился, что не может спалиться даже перед этим спящим животным, не считая своих вездесущих внутренних дьяволов, медленно, почти с благоговением, взял женский телефон в свои крупные ладони и едва заметно удивился. У Горской не стоял пароль на смартфоне, что казалось невозможным, почти безрассудным для нашего времени. Однако особого внимания он этому не стал уделять — не время. Хозяйка могла вернуться в любой момент.

Череватый открыл один из мессенджеров, где почти сразу, как по злому року, нашел переписку его девушки с его самым главным, коварным врагом. Последнее сообщение от Артема, холодное и вежливое, было отправлено практически месяц назад — этому факту Владислав даже криво, с облегчением улыбнулся в тишине комнаты. Как-то тепло и спокойно стало на душе, что Дель его все же послушала. Просто прислушалась к его тихому предостережению и приняла верный, единственно правильный выбор. Больше не общается с ним.

Но теперь Владиславу предстояло самое сложное, противное для его моральных норм и принципов, то, от чего сжимались кулаки. Написать Краснову первым, солгав, от лица своей же девушки. Трудно, горько, но эффективно, как удар ниже пояса.

Быстро, стараясь подражать легкому, слегка беспечному стилю Горской, напечатал небольшое, но емкое сообщение Вампиру, сотню раз мысленно его перепроверяя на возможные ошибки, двусмысленности:

«Артем, привет. Можем встретиться завтра в кафе «Atmosphere cafe&lounge» в 21:00? Срочно нужно с тобой поговорить»

Проведя по светящемуся тексту глазами последний, решительный раз, все же нажал на синюю, роковую стрелочку «отправить». Теперь осталось только дождаться ответа от Краснова, и операция «Ы» готова уже почти наполовину, запущена в действие.
И, Слава Богу или всем темным силам, Артём прочитал сообщение молниеносно, а ответил еще быстрее, да с таким неприкрытым, глупым энтузиазмом. Его детскую радость и приятное удивление можно было заметить по самим скачущим, почти визжащим буквам в отправленном сообщении.

«Привет! Не ожидал увидеть от тебя сообщение) Я свободен, готов встретиться. Приходи в платье, пофоткаю красотку на фоне великолепного заведения)»

Влада, честное слово, чуть не стошнило прямо здесь, от таких милых, приторно-сладких фраз со стороны Краснова. Так и хотелось вколотить в экран: «Язык попридержи, место уже занято, гад», однако тайна должна оставаться тайной, пока оба участника отношений не согласятся на всеобщее оглашение. Даже несмотря на то что Краснов давно уж был в курсе всех событий — по всем канонам, правдам и знаниям Аделины, она впредь не задумывалась об этом. Поэтому с огромным трудом, стиснув зубы, но приходилось терпеть эти дешевые выходки Артема. И ничего же против, сука, не скажешь, не сорвешься.

Череватый в то же самое мгновение услышал за стеной, как девушка выключила воду в ванной комнате, и наступила звенящая тишина. Дыхание сперло где-то в груди. Он быстро, почти панически, начал удалять сообщения с телефона Аделины, стирая цифровые следы, и отчаянно надеялся, что Вампир не удосужится написать ей еще чего-нибудь сию же минуту, иначе весь хрупкий план мог провалиться, рассыпаться как карточный домик. Из-за того, что руки тряслись от дикого напряжения и ледяного волнения, Череватый совсем случайно, поскользнувшись пальцем, сделал скрин экрана. Но тут же, с проклятием, его удалил, и, когда Горская уже, пахнущая паром и шампунем, вошла в комнату, телефон лежал на законном месте, как она его и оставила, невинный и молчаливый.

Операция почти выполнена, осталось только дождаться следующего дня, той самой, решающей встречи, которая определит дальнейшую судьбу сил, а может, и самой Аделины.

— Ну, что, выбрал фильм? — вдруг спросила дама, мягко опускаясь на диван рядом с мужчиной. От нее веяло теплым, сладковатым ароматом спелых персиков и абрикосов — этот вкусный, домашний гель для душа всегда выделялся даже среди самых сильных, терпких парфюмов и одеколонов, пахнул уютом и безопасностью.

Влад засмотрелся на Адель, потеряв нить реальности. Её темные, еще влажные волосы тяжелыми прядями спадали на хрупкие плечи и оставляли темные следы на синей, атласной пижаме. Щеки были слегка румяными, разгоряченными после долгого потока почти обжигающей воды на нежную кожу. Её губы, бледно-розовые, медленно шевелились, словно о чем-то действительно говоря, или просто готовясь к улыбке...

— Влад... Владислав Череватый, прием! — Горская уже слегка, с легким смешком, трясла его за плечо, видя, как тот полностью расплывается в своих мыслях, уплывая куда-то далеко. Ни разу не моргнул, только голодно, пристально обводил девушку темными глазами, будто впервые видя. Но, наконец, вздрогнул и пришел в себя после этого краткого блаженства.

— А? Что? — он слабо, как бы отряхиваясь, встряхнул головой, с трудом концентрируясь на знакомом голосе собеседницы. На секунду даже стало горячо и неловко: она вообще что-то говорила все это время?

— Спрашиваю: фильм выбрал? Я же просила тебя, еще когда в душ уходила, — пыталась достучаться Дель, и в ее глазах плескалась тихая, добродушная насмешка.

— Не выбрал. Подумал, вместе это сделать будет куда лучше. Ты какой жанр хочешь? — Череватый с глупой, счастливой ухмылкой притянул девушку к себе, чувствуя, как она мягко подается, поцеловал её в теплую макушку, зарываясь носом во влажные, пахнущие холодком волосы, и передал пульт ей в ладонь, заключая в свои пальцы.

                                        ***

Артём сидит в ресторане уже больше десяти томительных минут. Рассматривает столики с белоснежными скатертями, глазами водит по счастливым, увлеченным беседой парочкам, по идеально выглаженным, безупречным костюмам официантов, по богатому, вычурному золотому интерьеру, наводящему атмосферу показной влиятельности и большого достатка.

Но Аделины все не было. Она ему больше не писала, а он, почему-то, тоже все не решался, будто боясь развеять мираж. Все думал, что вот-вот — и она появится в дверях, будет сидеть напротив него, тепло, смущенно смеяться, аккуратно, сдержанно улыбаться, мило хлопать длинными ресницами и пускать дразнящие, двусмысленные речи. Краснова нисколько не смущал тот очевидный факт, что сердце девушки давно и прочно занято. Да и не только сердце — любовь взаимна, есть счастливые, крепкие отношения. Однако где-то в самой темной глубине души он все равно надеялся... Хоть и ненавидел её всем израненным сердцем, пытался лишить сил, выгнать из Битвы, но все равно, когда глядел на нее, неизбежно утопал в твердых, знакомых чертах ее слащавого, как мед, лица.

Когда прошло уже более пятнадцати минут пустого, унизительного ожидания, он уж было взял телефон в потные ладони и собирался написать девушке сообщение, как к его столику, напротив, неожиданно, словно из воздуха, подсаживается максимально знакомый, ненавистный мужчина. Даже не смотря на лицо, он узнал его по высокому росту, по быстрым, резким, как удар, движениям.

— Ну привет, Артем, — с холодной, хищной усмешкой произнес Влад, королевски, небрежно откидываясь на спинку бархатного стула. Он с самодовольным лицом смотрел на тяжело дышащего Вампира, на лбу у которого начинали выступать синие вены, а руки медленно, с таким напряжением, что побелели костяшки, сжимались в кулаки. Снова, опять, Череватый обыграл его. И у него ни на секунду не было сомнений, что то сообщение писала отнюдь не Адель.

— Что ты опять задумал, Череватый? Где Дель? — со всем возможным, натянутым как струна, спокойствием спросил Артем, медленно, с усилием поднимая недовольный, горящий взгляд на соперника. А чернокнижник сидит со спокойным, ледяным и уверенным лицом, что только больше, до ярости, раздражает нервного мага. Череватый действительно, как всегда, ходил по самому острому лезвию.

— Серьезно? Ты до сих пор не догадался? — этот вопрос, полный искреннего изумления, сильно удивил Владислава. Сначала просто удивился, а потом залился тихим, истерическим, сдавленным смехом, обращая на себя внимание практически всего полусумрачного зала. А больше всего его смешил, доводил до исступления тот глупый, недоуменный взгляд собеседника. Артем хмурился, оглядывался на чужие лица, сжимал челюсть до хруста.

— Догадался о чем? — либо Артем настолько профессионально, как актер, делал из себя дурочка, либо в самом деле, по своей слепоте, не понимал, о чем идет речь.

— Сатана, прости мою душу светлую... — на выдохе, уже более спокойно, почти машинально пролепетал экстрасенс и поспешно, задевая край стола, встал со своего места, отодвинув стул с резким скрипом. — Пойдем выйдем, поговорить нам с тобой надо. Я пришел сюда не кофе с тобой распивать и в картишки играть.

— Никуда я с тобой не пойду. Если надо, говори здесь, — четко, отчеканивая каждое слово, обозначил границы Краснов, показательно, с вызовом откидываясь на спинку стула, мол: «это теперь мое законное место, и я его не покину». Было видно невооруженным глазом его внутреннее напряжение, как натянутая тетива, но он старался сдерживать свои истинные эмоции изо всех сил, выдавливая из себя маску равнодушия.

Влад тихо, одними губами усмехнулся. Его действительно, до щемящего удовольствия, забавляла эта ситуация — Артем отчаянно хотел показаться таким всемогущим, непокорным, стойким, а на деле был не больше утренней росинки, которая дрожит и держится на кончике листочка последние минуты, собираясь упасть от единого, слабого потока ветра.

Череватый широкими ладонями оперся о холодную столешницу и чуть ближе, вторгаясь в личное пространство, нагнулся к парню, опустив голос.

— Артем, ну ты же не хочешь, чтобы все вокруг, вся эта благородная публика, узнала твой маленький секрет, как ты девиц принижаешь и силы у них, потихоньку, воруешь? — Влад сказал это почти шепотом, сквозь томную, аристократичную музыку, однако Краснов все прекрасно, с ясностью услышал. Обомлел, внутренне сжавшись, растерялся. Тут же, как на пружинах, встал со стула, всем телом готовясь к тяжелому, неизбежному разговору.

Они вышли из ресторана в прохладный вечерний воздух и прошли чуть дальше, за темный угол здания, чтобы их точно никто не смог услышать или заметить. Хотя у Влада, честно, было огромное, жгучее желание рассказать о данном эгоизме всем и каждому, выкричать, доказать свою лютую ненависть к Краснову на весь мир.

Они стояли в узком, глухом проулке, Артем расположился у грубой стены и облокотился лопатками на холодные, шершавые кирпичи, будто ища опоры. Череватый встал напротив и томно, с холодным любопытством глядел на возбужденного страхом человека.

— И откуда ты узнал про силы? — вдруг тихо, слегка дрожащим, сорванным голосом спросил Вампир, глядя куда-то в сторону.

— Надо громче по телефону болтать, чтобы точно все услышали. А фанаты твои особенно. Как ты думаешь, они поддержат тебя в этой ситуации или поступят с тобой также гадко и подло, как ты с Адель? — он все наезжал, все громче и громче, остро впиваясь словами в разум экстрасенса, пытался достучаться до самого дна, вернуть ему хотя бы грамм забытой совести. — А я ведь всегда знал, что ты тот еще черт. Даже не вампир. Черт в человеческом обличье.

— И что с того? Тебе все равно никто не поверит, — он был самоуверен, слишком, до глупости. В наше время в интернете, где правда и ложь перемешаны, без железных доказательств мало кто поверит даже в самые элементарные, очевидные вещи.

Но мужчина неспешно, с театральной медлительностью, достал из кармана телефон, нашел ту самую аудиозапись коварного, рокового разговора. Тот самый звонок, который может разрушить Краснову всю его выстроенную по полочкам, хрупкую карьеру. Он не был аккуратен с секретами, теперь судьба не будет аккуратна с ним.

Вампир слушал, слушал, слушал... Вслушиваясь в каждый ужасающе знакомый звук, узнавая все фразы, сказанные им пару дней назад в пылу страсти и ненависти. Звук был отчетлив, голос собеседницы слышно идеально, и даже тихое, предательское дыхание самого мужчины было слышно на заднем плане. Артем понимал — это конец. Все. Никаких оправданий, никаких лазеек больше быть не может. Сказать, что все это была лишь глупая, неудачная шутка — высшая глупость. Что вся вчерашняя переписка, весь образ — лишь сценический бред. Оставалось только держать лицо, не поддаваться на провокации, не дать этой трещине разрастись.

Он пристально глядел в одну точку на асфальте, не решаясь поднимать глаза на победителя. Впервые за долгое время стало по-настоящему, до тошноты стыдно. А скорее, всепоглощающе страшно. Страшно за себя, за свое будущее, которое таяло на глазах.

— Давай так, Краснов. Без соплей, без умоляний. Либо ты уходишь из Битвы по собственному желанию и пассию свою, эту змею подколодную, с собой забираешь. Кстати, предупреди её тоже. Либо эта запись неожиданно появляется во всех социальных сетях и разносится по всему интернету со скоростью лесного пожара. Совершенно случайно, одним тыком, — Влад был серьезен и холоден как никогда. В глубине души он чувствовал, что делал правильно, что наконец-то защищал свою девушку по-настоящему. На шее выступили вены от сдерживаемого раздражения, руки уже чесались, сами сжимались, чтобы проучить Артема еще и физически, но до греха рукоприкладства решил не доводить. Пусть хоть кто-нибудь в этой истории окажется умнее. И снова, как всегда, в этой грязной борьбе выигрывает неповторимый Владислав Череватый.

Вампир просто молчал, будто окаменев. Тихо, размеренно, слишком ровно дышал, оглядываясь то по темным сторонам проулка, то задирая голову вверх, к узкой полоске потемневшего неба. Думал, лихорадочно соображал, как сделать правильно, чтобы выкрутиться. Думал, как не довести ситуацию до окончательного греха, когда до него оставалось не более единого, рокового шага.

Но Влад ждать не собирался, его терпение лопнуло.

— Ну, я тебя предупредил. Теперь твое дело выбрать, и, желательно, поскорее. Не могу уже глядеть на твою фальшивую рожу, — в конце чернокнижник противно, презрительно ухмыльнулся и, последний раз, смерив взглядом запуганного соперника, неспешно, победителем, развернулся и пошел к своей машине, оставляя того в холодном полумраке.

Уже в автомобиле, в тишине салона, он взял в руки телефон и с ледяным ужасом увидел кучу пропущенных звонков от девушки. Вот теперь-то, по-настоящему, ему стало страшно, до дрожи в коленях.

Также висело несколько непрочитанных сообщений от того же, самого важного контакта.
Отправлена одна фотография, скриншот, и еще несколько уведомлений с короткими, как удары, запугивающими словами:

«Череватый, это что?!»
«Я жду объяснений, иначе на глаза мои можешь больше не появляться»

Ничего так сильно, до паники, в жизни он не боялся, как увидеть подобные, ледяные сообщения от этой девушки.

Но... откуда она узнала о его тайной встрече с Красновым? Он же, вроде, тщательно удалил все сообщения из её чата, что вчера они писали. Скриншот? Тоже удалил, в панике.

Точно, удаленные. Проклятая функция «недавно удаленные».

Теперь все, с жуткой ясностью, стало понятно.
Скорее всего, Аделина просто захотела почистить память на телефоне и машинально зашла в папку удаленных фотографий, где и заметила странную, чужую переписку, всплывшую, как призрак.

Не медля больше ни секунды, Влад написал быстрое, отрывистое: «Скоро буду» и резко завел машину. Без прогрева, с визгом шин, сразу ринулся в ночной путь, по дороге лихорадочно вспоминая, где находится ближайший круглосуточный магазин цветов.

Осталось катастрофически мало времени.