Глава 25
Я сижу на коленях и не могу встать.
Не могу. Не могу.
Магия рвется из меня, опаляет все тело, несется вперед стремительным потоком. Я хватаю Ризаниса за плечи, не давая съехать по стене - и смотрю в его лицо.
Его глаза закрыты, от улыбки не осталось и следа, его черты похожи на маску, будто...
Он же не может вот так вот...
Вздрагиваю, когда рядом блестят золотистые одежды - сопровождающий Илманара мужчина садится на корточки.
- Ваше величество. Позвольте.
Я... не могу.
Это сейчас не поможет. Он сказал: мне надо что-то делать, что-то другое!
Каким-то образом эта мысль проталкивается в сознание. Невидимые оковы на ногах дают трещину, я упираюсь рукой в пол и, пошатываясь, встаю. Не смотрю по сторонам, поворачиваюсь - и практически натыкаюсь на Илманара.
Он уже рядом.
- Помогите ему, - говорю незнакомым голосом.
Несколько секунд смотрю ему в глаза. Время стягивается, останавливается, превращается в плотную липкую массу, в которой я вязну. Вокруг голоса, воины, где-то там мой отец - но я ничего не вижу кроме лица короля Солнца.
Они договорились с Ризанисом. Серьезно договорились, с этим объявлением войны! Поверили друг другу, все придумали и обсудили заранее.
Но сейчас у главы совета есть шанс передумать.
Поддаться искушению. Когда слова о войне прозвучали для всех, из уст его «врага». Когда этот враг лежит поверженный, рядом, у его ног. И я тут же - только протяни руку и схвати.
Илманар произносит всего одно слово:
- Конечно.
Что-то внутри разжимается. Самую малость. Я хватаю воздух губами, делаю шаг в сторону и слышу приказы. Быстрые? Может быть. Мне они кажутся ужасающе медленными в вязкой бездне.
Ризаниса подхватывают под плечи. Вокруг расступаются. Лица, голоса - все они не важны, не важны! Илманар спрашивает у капитана стражи, где здесь ближайшая подходящая комната - и ее находят на первом этаже.
Узкая кровать, небогатая обстановка - она выглядит уютной, невоенной, я отмечаю это мельком и тут же забываю. Нахожу себя у кровати над Ризанисом, у изголовья. Он не приходит в себя, его лицо почти серое и даже сейчас кажется жестким. Дыхание хрипло вырывается из груди. Мои ладони касаются его висков, и пальцы дрожат.
Один из эльфов Илманара говорит, что владеет магией и целительными навыками. Остальных король отсылает.
- ...Пробила легкое. Я вытащу, отойдите.
Мне хочется зажмуриться, хочется закричать, хочется оттолкнуть его - особенно когда в его руке возникает нож. Касается серебряных одежд моего мужа. Потому что я вдруг понимаю, только сейчас: если Ризанис умрет, я больше никогда и никому не поверю.
Я лучше волью в него всю силу, которую могу создать, и иссохну рядом.
Я не отхожу. Не отворачиваюсь, когда маг извлекает стрелу ножом. Ризанис дергается, вздрагивает даже без сознания. Я держу его, слежу за каждым движением собрата, и сила безумно бьет с моих пальцев.
«Пожалуйста», - надеюсь, что мне хватит сил не произнести это вслух. - «Ты же не можешь умереть».
Может.
Он шел сюда, зная, что такое может случиться.
Он сделал выбор, которого... возможно, сам от себя не ждал. Прилетел сюда. Ради меня! И если он умрет, это будет по моей вине.
Из-за моей беспечности, из-за того, что я так глупо попалась во дворце.
Из-за того, что я, быть может, вложила в его сердце надежду, от которой он давно отказался.
«Ты веришь, что во мне достаточно хорошего».
Я мотаю головой. Пытаюсь отринуть хотя бы эти мысли, и совсем не понимаю: как я могу сейчас что-то решать?!
Только если...
Поворачиваюсь к королю Солнца как в тумане.
- Илманар. Нам может кто-нибудь помешать?
Его лицо мрачное, губы плотно сжаты, но взгляд почти сочувственный.
- Например?
- Шеррай, - вспоминаю я. - Темный советник, он где-то здесь.
- Ризанис говорил, - кивает Илманар. - Его найдут.
- А остальные? Воины снаружи? Если они тоже не захотят сразу подчиниться вам?
Я даже не знаю, как к нему обращаться. Можно на «ты», но я гожусь ему во внучки, и сил думать о правилах просто нет.
Илманар подходит ко мне вплотную.
- Это разумный вопрос. Дайлен ранен - и командование должно перейти к его сыну. Ты была здесь, Мираль. Говорят он тебя похитил, а потом сложил оружие.
Эйлиан.
- Надо позвать его, - шепчу.
Эйлиана приводят так быстро, словно он ждал за дверью. Может быть, действительно ждал. Выглядит он тоже неважно, но сейчас мое сердце покрыто коркой льда, и сочувствия в нем нет.
Я смотрю в зеленые глаза.
Не знаю, как у меня получается что-либо объяснить. Я не запоминаю собственных слов - я просто смотрю на него, и в памяти отпечатывается его взгляд. Я прошу, чтобы он помог успокоить всех. Потому что иначе я его не прощу. Потому что он должен.
- Ты сделаешь это?
- Сделаю, Мираль.
- Поговорите с ними, - я смотрю на двух мужчин. - Убедитесь, что никто больше не взбунтуется.
Остаются драконы, но к ним я не хочу никого посылать. Ризанис должен был отдать наездникам приказы - и я не буду их менять и смягчать. Мой голос ровный, глухой. Все мольбы остаются внутри.
Когда стрелу вытаскивают, когда грудь Ризаниса перевязывают, я снова могу быть ближе. Сажусь, бросив на пол подушку, обхватив его руку, уткнувшись лбом ему в плечо.
Так я слышу его дыхание. Хриплое, болезненное, но его.
Не сразу понимаю, что Илманар снова отдал какие-то команды, но еще не ушел. Только когда его рука неожиданно накрывает мое плечо.
Оборачиваюсь - осознавая, что он смотрит на меня с внезапной горечью.
И с толикой удивления, которое я видела и в других глазах.
Потому что я схожу с ума из-за мужчины, которому меня отдали против воли? Это их так поражает?
- Считаете, я все же слегка безумна? - не знаю, зачем я это спрашиваю. Это не вопрос королевы, это вопрос слабой девчонки, которая сегодня практически потеряла отца и ужасно боится потерять мужа. Надломленный, злой и полный усталости.
Илманар вдруг садится рядом.
- Тебе через многое пришлось пройти. Я только приблизительно могу представить - по тому, что успел услышать. Мне жаль, я понимал, что светлой девушке в темных землях будет непросто, но, к своему стыду, не предполагал такого.
«Это должен был сказать мне отец», - мелькает мысль, от которой я прокусываю губу.
- Я бы хотел поговорить с тобой. Как-нибудь, обо всем и особенно о том, как вы... нашли взаимопонимание. Я бы хотел надеяться, что у нас будет еще будет время для долгих обстоятельных разговоров. Я не враг вам, Мираль.
Он собран, почти печален, и от него веет какой-то невозможной заботой, которая сейчас сжимает сердце.
И липкий туман наконец слегка рассеивается.
Я снова думаю: они могли договориться.
- Довольно опасно, но если держать его на живой магии, думаю, через несколько часов он очнется, - говорит мужчина сверху.
- Особенно если найдем еще одного целителя.
- Я найду и пришлю, - отвечает Илманар. - Делайте все необходимое.
Тиски вокруг груди распадаются, и у меня наконец-то получается нормально вздохнуть.
Только теперь.
* * *
В следующие несколько часов я не выхожу из комнаты.
Смотрю, как целитель держит Ризаниса за плечи, вливая силу.
Как его сменяет другой, присланный светлым королем.
Как их обоих снова сменяю я.
Все повторяется по кругу. Весь мой мир сейчас - лицо мужа, его спутавшиеся волосы, его дыхание. Корона, которую я держу в руке и не знаю, куда деть. Сила, что тонко струится между нами - так долго, что у меня начинают гудеть пальцы, перед глазами все плывет, но я никому в этом не признаюсь.
Мне несколько раз предлагают отдохнуть, предлагают воды и еды, голоса собратьев звучат на удивление мягко, но я ничего не хочу.
Прихожу в себя только когда ресницы Ризаниса вздрагивают.
Он просыпается почти резко. Рывком.
Я сама вздрагиваю и взвиваюсь на ноги - слабые, дрожащие, но мое самочувствие и все остальное перестает существовать.
- Лежи спокойно, - первое, что вырывается изо рта.
Взгляд Ризаниса сосредотачивается, становится осмысленным и полностью фокусируется на мне. Я проваливаюсь в этот взгляд. В стальные глаза, в которые я так боялась, боялась не заглянуть больше.
Облегчение накатывает внезапно. Ноги подгибаются, и в стоячем положении я провожу от силы несколько секунд.
Светлый маг, служащий Илманара, кашляет в кулак. Более-менее доступно рассказывает, что произошло, и упоминает, что разговаривать Ризанису не стоит
- Это я... вполне чувствую, - морщится тот, но первым делом пытается сесть.
Я сказала ему не двигаться, у меня темнеет перед глазами от усталости и страха за него - а он упирается рукой в подушку и принимает почти ровное положение.
«Надо позвать Илманара снова, надо выяснить, что еще происходит».
Маги, кажется, думают также, потому что кивают и оставляют нас.
На несколько минут.
Первую я готова провести соломенной куклой, борясь с неожиданным приступом головокружения.
- Мираль, - слышу я очень напряженное над собой. - Жена... ты в порядке? Посмотри на меня.
Я смотрю.
Бледные пальцы уже на моем лице, стальные глаза изучают меня как и несколько часов назад, в холле, только теперь Ризанис хмурится, словно я успела натворить что-то неразумное.
Я упираюсь в край кровати, подаюсь вверх и припадаю к его губам.
Мягко, осторожно - но мне настолько необходимо это сейчас, что любые запреты рушатся и летят в бездну. Он отзывается. Его рука притягивает меня за шею - не с той требовательностью, к которой я привыкла, но уверенно, почти.
Значимо.
Он сумасшедший, и я тоже.
- Я так хотела тебя увидеть, - шепчу я, слабо обхватывая его плечи.
- Волновалась?
- Как ты думаешь? Как ты, бездна тебя побери, считаешь?! - голос срывается, перед глазами все плывет. Меня кидает от гнева к подступающим слезам так быстро, что я серьезно начинаю сомневаться в собственном рассудке.
- Мираль. - Ризанис шумно выдыхает и резко, слишком крепко для раненого прижимает меня к плечу. Я задыхаюсь, вцепляясь в его руку, глуша беззвучные рыдания. - Так. Успокойся, девочка. Все же не так плохо, как я понимаю?
- Ты слышал или нет, что должен молчать?
Он действительно замолкает, и я наконец даю волю слезам - выплескивая все, все кошмарные чувства, которые сжирали меня в последние часы.
Мне больше не одиноко.
Мне почти не страшно. Он здесь, с ним все в порядке... будет в порядке.
Илманар заходит через пару минут, когда я, к счастью, успеваю высушить глаза и даже найти более уместное положение на кровати у стены. На лице короля Солнца нет злости, нет строгости, есть некоторое облегчение, которое снова колет меня тупой иглой.
- Наверное, сейчас это прозвучит недостаточно весомо, но я сожалею о случившемся, - заявляет он. - Повторно.
Ризанис меняет положение. Краем глаза замечаю, что весь его вид становится другим - собраннее, жестче. Он даже на кровати сидеть умудряется так, чтобы выглядеть слегка угрожающим.
- Значит я проснулся не в роли твоего пленника? Отлично.
Они говорят совсем недолго: о положении дел.
- Контроль над крепостью у меня. Никаких значимых проблем больше не было.
- Тогда предлагаю продолжить воевать хотя бы до утра, раз ты так прекрасно со всем справляешься, - Ризанис пытается усмехнуться, но закашливается, и его строгий вид дает трещину.
Илманар лишь серьезно кивает. Он выходит снова, и мы остаемся наедине.
Надолго.
Я снова беру руку мужа, магия вспыхивает на пальцах.
- Остановись, - Ризанис перехватывает меня. - Сколько ты провела так? Я, честно, глупо надеялся, что ты за... заставишь других работать, а не выжмешь из себя все силы.
Сил спорить у меня правда нет. Я убеждаю его хотя бы лечь - и он слушается чуть покорнее, чем я ожидаю. А затем его рука тянет мою. Я свиваюсь рядом. Каким-то образом мы умещаемся вдвоем на чужой кровати, и каким-то образом это дико, бесконечно удобно.
Он гладит мои волосы. Я дрожу, обвивая рукой его талию. Осторожно, очень.
- Что все-таки было? - знаю, что не должна сейчас спрашивать, но все же не сдерживаюсь.
- Все почти как я рассказал, - Ризанис отвечает тихо, медленно. - Только я попросил Зейтана и пару его подопечных поставить защиту в башне. Она сработала хорошо, но этот огонь кругом... Волосы я подпалил в какой-то момент и решил, что ходить в таком виде очень опасно для моей непобедимой репутации.
Рука на моей спине замирает.
- А потом ко мне прибежали и сказали, что слышали крики в саду, что тебя не могут найти. - Я чувствую, как напрягаются его плечи. - Я допрашивал всех, кого смог схватить. Мне правда приходили в голову самые разные варианты.
- Но ты полетел к светлому королю, - шепчу я, разглядывая его шею.
- Я же не сказал, что выбрал самый разумный.
Чувствую по голосу, что он кривится. Словно не хочет показывать, что мог довериться моему народу. Я веду по его шее вверх, а в голове бесконечно вертится: он прилетел ко мне.
- Ты пришел сюда, к врагам, - вторю я своим мыслям. - Прикрытый только ложью о своей неуязвимости.
Ризанис вздыхает и почему-то молчит слишком долго.
- Не то чтобы в первый раз.
Слабо отрываюсь от него. Разглядываю его лицо в дюймах от собственного.
- Ты имеешь в виду, что делал подобное раньше? Когда был принцем?
Ответный взгляд кажется светлым, как расплавленное серебро, и немного туманным.
- Когда был королем, - медленно произносит мой муж. - Три недели назад, пару месяцев назад, пару лет Нет никакой неуязвимости, Мираль, и никогда не было.
Я застываю с приоткрытыми губами. Некоторое время пытаюсь понять, не ослышалась ли. Дымчатая пелена сна - я только сейчас понимаю, что готовая было сомкнуться над головой! - отступает, выбрасывая меня в реальность.
- Я как-то оговорился, что приставлял меч к горлу отца, - объясняет муж устало и совершенно бесхитростно. - Думаешь, это имело бы смысл, делай его сердце всесильным? Может, когда-то оно действительно наделяло наш род великой мощью, а может, это все... семейные сказки. В любом случае, сейчас оно слишком ослаблено, чтобы выпивать из него все соки. Это просто так удобно - когда тебя боятся.
Я смотрю на него. Может, будь у меня больше сил, я бы вскочила.
- Ты... но... змеи?
Ризанис ведет плечом:
- Ниида давно нашла для меня зелье. Я пью его раз в пару недель, и яды меня берут плохо. Никому не говори.
- Ты отдавал мне кинжал с предложением тебя ударить!
- И правда. Стал бы я так делать, будь мне нечего доказывать? Ты, наверное, подумала, что я издеваюсь.
Я вспоминаю. Тот момент - ярко, живо. Конечно, я думала, конечно...
Я обнимаю его крепче. Все равно легко, чтобы не тревожить рану, но меня трясет.
Ничто не работает. Только страх.
Я никогда не воспринимала эту фразу как нечто положительное. Почти доброе. А сейчас мне хочется стиснуть его, хочется уткнуться в его перебинтованную грудь и остановить собственные мысли.
Потому что...
Это можно воспринимать очень по-разному.
Он выбрал не тот страх, чтобы посеять который, надо сжечь чужой город.
А тот, который удерживает от чего-то столь же ужасного.
Он прилетел за мной, он дал шанс тем, кого считал врагами - неужели мне нужно было, чтобы он рискнул жизнью ради меня, чтобы понять?
Пару минут я просто молчу. Обнимаю мужа, пытаясь успокоить сердце. Потом говорю негромко:
- Получается, знай все правду, я бы не была нужна для заговора?
Ризанис снова замирает.
- Здесь я должен бы почувствовать укол вины. Но, не обессудь, это чувство мне плохо знакомо. Особенно сейчас.
Я не к тому, совсем.
- Как у тебя все было? - спрашивает Ризанис неожиданно требовательно. - Тебя обидел кто-нибудь, о ком я не знаю?
И я рассказываю. Про похищение, про Эйлиана, про отца...
Мне тяжело думать об отце, я не знаю, что с ним будет и чего бы я хотела. Но сейчас это не важно.
* * *
В какой-то момент я проваливаюсь в сон. Под хриплый шепот над ухом: о том, что если мы ненадолго заснем, хуже вряд ли станет. О том, что все наверняка успели заметить, как я пекусь о собственном муже, а держать жену поближе вполне естественно для нравов темных.
Когда я просыпаюсь, Ризанис стоит посреди комнаты и застегивает на груди блестящие пуговицы новой рубашки.
Стоит.
- Надо обсудить с Илманаром, кого казнить и миловать, - поясняет негромко. - И навестить драконов. И вообще, чем быстрее я отсюда выберусь, тем лучше. Не беспокойся, по мне еще прошлись светом, пока ты отдыхала. Надеюсь, мозги не тронули. Спроси меня о чем-нибудь, чтобы убедиться.
Я внезапно хочу высказать что-нибудь крайне нелестное о его мозгах.
Он по-прежнему очень бледен, но волосы расчесаны и корона вернулась на голову. Я резко сажусь и тру глаза.
Увы, я так рада видеть, что ему лучше, пусть даже таким образом, что спорить не получается. Никак.
С королем Солнца мы встречаемся в том же зале на верхнем этаже, с которым у меня связаны тревожные воспоминания. Поверить не могу, что сидела здесь сегодня утром.
Эйлиан - первый, кого зовут.
Илманар приглашает его сесть и протягивает лист бумаги, украшенный печатью с собственного пальца.
- Это указ, - говорит негромко. - Я лишаю твоего отца всех полномочий. Он объявлен изменником, и я настаиваю на его казни.
Эйлиан молчит. Прикрывает глаза. Мир снова обрел для меня запахи, краски, звуки - и сочувствие колет так внезапно остро, что я сама себе поражаюсь. Как его выразить, не имею понятия. Мне просто больно - за друга, все-таки друга, да и за всех вокруг.
- Я понимаю, - говорит Эйл глухо.
Ризанис смотрит на него пристально, прожигает взглядом. Эйлиан поднимает глаза.
- Ты похитил Мираль, - говорит мой муж, и в его тихом голосе снова власть, снова сила, угроза и злые ноты. - Ты несколько месяцев, а то и годы работал, чтобы убить меня. Почему вдруг передумал?
Эйлиан выдерживает этот взгляд. Я не представляю, кому из них сейчас сложнее.
- Мираль меня переубедила. Не знаю, чем вы убедили ее, но она вас ценит. Очень.
Он не пытается оправдываться, не добавляет никаких других слов, и у меня в горле растет ком.
- Мне предлагают разное, - цедит Ризанис. - Казнить тебя вместе с отцом. Лишить всех титулов и отослать за границы королевств. Или оставить здесь, делая вид, что я не держу на тебя зла. Последнее глупо, находишь?
- Я пошел против воли отца не ради того, чтобы мне оставили титул.
Ризанис переводит странный взгляд на меня. Очень странный.
- Моими чувствами к жене ты точно больше играть не будешь. Расскажешь все. что знаешь, в подробностях. О каждом заговорщике, о каждом своем союзнике. С этими условиями я не буду требовать, чтобы тебя казнили или заперли в тюрьме до конца жизни.
Эйлиан слегка отклоняется на стуле. Тоже смотрит в мою сторону, и в его глазах мелькает удивление, от которого что-то сжимается внутри.
От того, насколько явно он поражен этой простой мыслью: что его не усыпят на глазах у тысячи собратьев.
- Ты останешься последним из рода, - вздыхает Илманар. - Оставлять тебя сейчас править землями - очень... недальновидно. Но совет под моим контролем пришлет сюда наместника. Пожалуй, даже нескольких проверяющих. Они будут четко докладывать о твоих успехах, и если останутся довольны, со временем мы обсудим твое будущее.
- И жену тебе найдут, - роняет Ризанис.
Эйл моргает.
Некоторое время обдумывает эти слова, а потом выдает кивок:
- Спасибо... да, спасибо.
- Пока ты свободен, - бросает Ризанис, и король Солнца соглашается.
Я немного витаю в тумане, когда они продолжают обсуждение. Но заставляю себя слушать. Я должна. Мой муж требует выдать ему Шеррая и оставить всех заговорщиков, схваченных в темных землях, в его власти. Казнить тех, кто стрелял в него
- или, возможно, в меня. Илманар хмурится, они спорят насчет Далимира.
А потом я замираю - потому что дело доходит до моего отца.
- Что будет с ним?
Илманар смотрит на меня, и сердце покрывается знакомым льдом. Потому что Ризанис тоже смотрит - и я совершенно не знаю, что сказать.
По лицу моего мужа скользит тень.
- Я хочу, чтобы он отрекся от трона, - цедит Ризанис, и я распахиваю глаза шире. - Чтобы его заперли где-нибудь далеко и надежно. Чтобы проверяли регулярно. Если моя жена захочет - будет проверять сама. И чтобы его наследника проверили тоже, тщательно, на причастность к заговору.
Голос привычно жесткий, но я улавливаю только смысл слов.
- Не казни? - удивляется Илманар.
- Вы не любите казнить королей. И он отец моей жены.
Глава совета кивает.
Слов мало, эмоций на лицах тоже, но что-то внутри меня опять предательски тянет, и в носу свербит.
Мне так хочется обнять его. Так невыразимо хочется, что я долго смотрю в окно, закусывая губу и борясь с новым жжением в глазах.
Еще с полчаса обсуждений. Все детали тщательно записываются на длинный свиток, в договор, который должен стать мирным. Завтра его обещают подписать - перед тем, как мы улетим.
Перед тем, как весь этот кошмар закончится.
* * *
Мы засыпаем в другой комнате - выделенной нам на верхнем этаже форта. По-прежнему в крепости, принадлежащей светлым - и я сплю плохо.
Ризанис тоже, но его рука укрывает меня, я слабо прижимаюсь к его здоровому боку. Целую его плечо, его шею, его губы.
Наутро он еще не слишком уверенно держится на ногах, но в него влили столько светлой магии, что я очень надеюсь: скоро все будет хорошо.
Скоро мы отдохнем, потому что вернемся в ночные земли.
Я не верю, что произношу это даже мысленно, но разок все-таки думаю: там мне будет куда спокойнее.
Мирный договор зачитывают у дверей форта. Без особой торжественности, без ликования - но если я боюсь услышать новый свист стрел или хотя бы увидеть неприязнь на лицах собратьев, ничего этого нет тоже. Только ощутимое облегчение солдат и негромкий выдох капитана стражи.
Не знаю, на кого они смотрят больше - на Ночного Короля или на драконов в небе неподалеку.
С Илманаром мы прощаемся. Насколько я понимаю, ненадолго, потому что светлый совет захочет встречи, а Ризанис очень захочет убедиться, что обещанное ему правосудие свершится. Король Солнца вздыхает и подходит к нам обоим.
- Я надеюсь, мы встретимся в следующий раз при более благоприятных обстоятельствах. На земле, где нет власти темных и светлых. Может быть, и правда обсуждая торговлю, Ризанис. Кто знает.
Торговлю?
- Не все сразу, - мой муж еще держится прохладно, но добавляет: - Тем не менее, я благодарен.
- Это взаимно, - Илманар величественно кивает. - Мираль, мое предложение останется в силе, пока меня носит родная земля. Надеюсь, когда-нибудь вы им воспользуетесь.
Я, на самом деле, тоже благодарю его. Мне есть за что. Он сохранил для меня тот образ немного загадочного, но мудрого короля из сказок, и это очень много.
Невольно думаю о том, как встречалась с отцом напоследок.
Я хотела сообщить ему о решениях, о последствиях, обо всем. Первой. И уже не надеялась на душевный разговор - но все равно пришла, не могла не прийти.
Он разглядывал меня долго и внимательно. Не связанный, не закованный в кандалы, просто запертый в комнате без окон, которую слишком хорошо охраняли. Огни ламп бросали скорбные тени на его лицо, обычно прямые плечи слегка опустились.
- Почему ты все это сделала? - спросил то ли горько, то ли отчужденно.
Я объясняла, уже объясняла.
- Я буду навещать тебя, - ответила тихо. - Может, когда-нибудь ты поймешь.
Вот и все, что я ему пообещала.
С Эйлианом я тоже прощалась. Кратко, почти скомкано - это чувство оставляет слабую тоску в груди, но мы хотя бы расстались так по-доброму, как я уже не надеялась пару дней назад.
Я не уверена, увижу ли его снова.
Не знаю, стоит ли.
Но я все-таки благодарила и его. За то, что в самый тяжелый момент он меня не бросил - и он слабо улыбнулся мне напоследок, желая удачи.
- Ты же не выпадешь из седла? - спрашиваю я Ризаниса, когда мы идем по укатанной дороге за ворота. На свободу, с холма - в поле, над которым вьются драконы.
Муж поворачивает голову и косится на светлых сопровождающих в отдалении.
- Ты стала ужасающе заботливой. Даже если мне надует ветром голову, Ашштанар слишком умен, чтобы не довезти нас в целости до дворца. Или родного гнезда. Как повезет.
Я улыбаюсь, невольно - вспоминая, как это вообще делается. Свежий воздух щекочет ноздри, дурманит, приносит запахи земли и полевых цветов. На небе сияет солнце. Его лучи ложатся на плечи, касаются лица и согревают очень знакомо.
А потом кто-то сзади восклицает.
Ризанис тоже смотрит вверх, прикладывает ребро ладони ко лбу и ругается.
Потому что черный дракон - мне кажется, его очертания я хорошо узнаю - отбился от своего друга и вьется в воздухе с золотым.
Как ни в чем не бывало.
- Беру свои слова об уме назад, - шипит муж. - Проклятье, Ашштанар.
- Это плохо? - я почти начинаю беспокоиться.
- Он нарезает круги вокруг чужой драконицы. Ты мне скажи.
С губ слетает удивленный смешок. Может, потому что я устала быть серьезной - и это зрелище, рядом с военной крепостью, над головами воинов, простых жителей, нескольких темных и светлых наездников, просто выбивает из колеи!
- А они... могут? Спариваться? Разные?
Вместо ответа Ризанис дарит мне острый взгляд, и я едва сдерживаюсь от нервного смеха. Может быть, драконы умнее нас - очень многие говорят, что они умнее.
А потом мы спускаемся в поле - и нас приветствуют два мага-наездника. Один из них - Зейтан, и он с крайне беспокойным видом расспрашивает короля, а затем и меня. И я рада его видеть, даже очень.
К полету все готовится долго из-за того, что Ашштанар не слишком хочет спускаться.
А я неожиданно для самой себя понимаю, что не хочу его торопить.
Лететь мы будем долго, и говорить в это время неудобно. Я уж точно не заставлю Ризаниса напрягать голос на ветру - и смотреть ему в глаза будет неудобно, и целовать его. А желание прикоснуться к его губам просыпается во мне так резко, что саму меня пугает.
- Ризанис, - отрываю я его от мысленного общения с драконом, пока мы стоим чуть поодаль ото всех.
У нас было время, и мы говорили немало, но только сейчас, здесь, я чувствую, будто и не сказала ему ничего толком! Меня всю охватывает странное чувство: мучительно хочется задержать его. Украсть у всех только для себя еще на пару минут.
Но когда муж внимательно на меня смотрит, я вдруг понимаю, что подходящих слов у меня нет.
Мой взгляд блуждает по его лицу, ища подсказки.
- Я хотела сказать спасибо. За все.
Это не то, не то - тут же понимаю.
- Ты так говоришь, будто попрощаться решила, - отзывается Ризанис. - Собралась развернуться и попросить дорогих собратьев приютить тебя на год-другой?
Здорово, что хорошее настроение и способность язвить при нем, но сейчас это не помогает.
- Почему ты все-таки это сделал? - спрашиваю тихо, подходя. - Ты говорил, что со светлыми работает страх, хотел быть ко всему готовым, но полетел к Илманару.
Стальной взгляд становится серьезнее.
- Опасаюсь, что теперь придется выяснять, что еще работает, - в его голосе - настоящая досада. - Обо мне могут начать говорить отвратительные вещи. Что я вру о собственной силе. Готов щадить предателей.
Этот вывод весьма неожиданный. На лице Ризаниса недовольство, и я не знаю, насколько оно правдивое.
- Что ты остановил войну, - возражаю я. - Что ты смелее и умнее всех, кто тебе противостоял.
«Лучше всех, кого я знаю», - думаю об этом почти мельком, но все равно слишком отчетливо.
- Или что я слишком беспокоился за свою жену. - Он сокращает небольшое расстояние между нами, рука привлекает мою голову к плечу, и я не успеваю увидеть его лицо на этих словах.
- Правда?
Его пальцы касаются моего уха - и по телу прокатывается дрожь. Как предвкушение. Как отзыв на его движения, въевшийся мне под кожу.
- Скажут, что она очаровала меня и ее сладкие речи имеют на меня слишком большое влияние, - продолжает Ризанис, пока его пальцы ведут вверх. - Что я, чего доброго, влюбился в нее, и это хуже всего.
Дыхание сбивается. Сердце словно подкидывают в воздух - и забывают поймать. Я даже не понимаю, летит оно стремительно вниз или умудряется задержаться и парит, парит как пух. В голове вдруг становится легко и совершенно пусто.
Насколько он серьезен? На что мне вообще обращать внимание - «будут говорить», «хуже всего», или все-таки на слова, от которых вокруг все растворяется в белой дымке?
- Это так ужасно? - спрашиваю хрипло. - Да?
- Конечно, - горячий шепот обжигает мою кожу. - Во-первых, сколько мы знакомы? Во-вторых, ты дочь моего врага. Ты же знаешь: я совершенно не рассчитывал на сильные чувства к женщинам вообще и уж тем более к светлой девчонке.
Я по-прежнему не вижу его лица. Упираюсь ладонями ему в плечи, чуть подаюсь назад - и ловлю взгляд.
Глаза Ризаниса темные, несмотря на свет вокруг.
У меня ужасно сухо во рту.
- Разумно, - тихо киваю. - Понимаю. Я...
Мне сложно начать говорить, но стоит произнести первые слова - и остальные даются на удивление легко:
- Я поняла, что влюбилась в тебя, вчера. Так что, наверное, у меня теперь нет выбора. Придется приложить усилия, чтобы завоевать твое неприступное сердце и убедить тебя, что это стоит неудобных слухов.
Ответный взгляд пробирает и обжигает. Пальцы на моей шее каменеют. И медленно, словно растягивая время, но безумно настойчиво притягивают.
Жесткие губы впиваются в мои.
Он целует меня на глазах у темных магов. И светлых воинов. Даже на глазах у драконов - которым впрочем, должно быть все равно.
- Я придумаю, как все это объяснить. Дай мне время подумать до дома.
Я касаюсь его укороченных волос, его лица, его островатых скул.
Я совершенно пьяна мыслями о нем - и о будущем. Когда он все-таки уговаривает Ашштанара спуститься, когда ведет меня и сажает тому на спину, и обнимает - достаточно крепко, несмотря на возможные неудобства.
Дракон перебирает лапами, словно не налетался совсем за полтора дня вынужденной охраны.
Разбег, удар от земли - и мы взмываем в воздух.
Поле и крепость остается далеко под ногами. Вокруг снова ветер, простор и солнце где-то за спиной.
И чарующая, восхитительная жизнь.
Я по-прежнему прижимаюсь к Ризанису осторожно, но тепло его рук здесь, со мной.