10 chapter
Тэхен значительно пошёл на поправку. Он уже поднимался с постели, подавляющую часть суток бодрствовал, принимал млечный сок лишь перед сном, если боль мешала заснуть, а днем ограничивал себя в употреблении. Чонгук стал оставлять его одного или в компании папы на часы, постепенно увеличивая продолжительность своего отсутствия.
Тэхен в одиночестве полюбил книги, у Чонгука их было заоблачно много. Он их большими коробками спустил с чердака, Тэхен охнул при виде такого, до этого момента скрытого, богатства. Каждый угол спальни был заполнен стопками книг. Каждое утро после завтрака, альфа усаживал Тэхена на удобное кресло у окна в спальне и клал рядом все необходимое с охапкой книг, которые омега с поразительной скоростью дочитывал одну за другой. Правда, классика и художественные произведения не приглянулись так, как что-то повесомее. Но Тэхен брался за все, без самодурства. С детства у него имелось всего-то пару книг, большинство из которых по изучению грамоты и письма, так он даже понятия не имел, как это — не читать, если есть что. Даже учебники альфы со времен школы не остались на стороне.
Тэхен делился впечатлениями от прочтённых работ и чаще всего его слушателем был муж, который с пониманием кивал на его беспрерывный монолог и любовно улыбался, когда омега, застенчиво опустив голову, начинал извиняться за свою болтовню. Но по блеску в глазах было понятно — успокой его и он снова затеряется в рассказе о сопливой подростковой литературе, или о реакции ионного обмена из тех самых «умных» книжек. Чонгук ему позволял забыться в собственном восторге и просил продолжать. Бывало даже такое, что альфа засыпал под боком читающего в слух омеги, убаюканный спокойным голосом и тяжестью прожитого дня.
Дни тянулись один за другим, боли сошли на нет. Под строгим надзором папы альфы, Тэхена еще раз отвезли в клинику. Рентгеновский снимок показал темную зигзагообразную линию вокруг кости, доктор уверил в полном выздоровлении пациента.
Напряжение пошло на убыль.
Чонгук снова взялся безжалостно готовить еду, Тэхен, со вселенской скорбью по куринному фаршу, не жуя глотал завтраки и ужины. Папа Чона тайно снабжал омегу ягодными пирогами, которыми тот объедался так, что живот чуть не лопал. Чимин без пяти минут поселился у них и Тэ вкусил давно забытый вкус дружбы.
А еще Тэхен, неожиданно для него самого, полюбил цветы.
Дом вожака был обладателем несусветного сада. Папа Чонгука с особой любовью ухаживал за живностью. Первый раз Тэ отправился туда от скуки поведать старших, в тот день его, помогающего пересаживать ростки диких роз, Чонгук вытащил из сада буквально на руках. А когда старший омега поделился книгами по садоводству (только задумайтесь! Книга по садоводству! Как люди могли додуматься о написании инструкции по вынашиванию и уходу за растениями, то есть, самой природой) Тэхен две ночи не спал, читал книги от корочки до корочки и до детского визга восторгался детальностью материала. Чонгук за те ночи привык просыпаться в четыре утра толчком в плечо и блестящими глазками пары напротив лица, они освещали лучше самой Луны. А после Тэхен делился о происхождении мяты поперечной или о скрытых значениях тех или иных цветов. Чонгук пережил, с трудом, со сбитым режимом сна, но истинно выстоял.
Последнюю страницу энциклопедии омега закрыл, когда сидел за столом. Альфа после долгого дня за обе щеки уплетал ужин, когда Тэхен отложил громоздкую книгу рядом с блюдцем и сидел с ничего не видящими глазами. Чонгук не решился прервать чужое читательское похмелье, хотя кто хмелеет от энциклопедии?
— У нас должен быть сад, — под аккомпанемент стрекотания светлячков, доносящихся из открытых окон кухни, выдал Тэхен. Альфа совсем не был удивлен, все к этому и шло. — У террасы посадим кусты «Эден» и «Пьер де Ронсар», без шипов и устойчивостью к морозам. Тут, на севере, толком и не вырастить ничего.О, Луна моя, у нас никогда не зацветут Флоксы! Они бы замечательно вписались по краям тропинки или вообще в клумбе. А как же Нефритовая лоза? Хотя, Эдальвейс можно будет принести с швейцарских гор, ты не знаешь, это далеко? Это должно быть ближе к людям, раз уж они знают о нем…
— Погоди, — вытерев рот салфеткой, Чон наконец прервал безудержный поток слов. — Сначала поешь, на голодный желудок не выращивают сады.
— Я сыт. Эдальвейс исчезающий вид, если тянуть долго мы можем лишится его, — Тэхен перешел на возмущенный тон, стоило альфе отложить книгу и подвинуть ужин ближе к нему. — Понимаешь, он исчезнет.
— В любом случае, мы не сможем полезть на швейцарские горы в поисках исчезающего цветка, — спокойно ответил он. — Поешь, а завтра я попытаюсь связаться с Городом насчет доставки.
— Тогда попроси еще о Сосне Мафусаил.
— Завтра, — кивнул Чонгук. А довольный омега даже без особых гримас принялся за блюдо.
— Я говорил с Городом насчет твоих растений, — за следующим ужином заговорил Чонгук. Сонный омега, что целый день восполнял нехватку сна за те ночи, что были пожертвованы во имя знаний, оживился на глазах. — Меня чуть было не обвинили в браконьерстве.
— Браконьеры плохие, из-за них редкие сорта исчезают.
— Вот именно, — заметил альфа. — Расскажи-ка мне о твоем Сосне Мафусаила.
— Оно одно из редчайших и старейших растений мира. Возраст 4850 лет. На вид дерево кажется мёртвым, но в действительности оно живое. И отлично впишется в наш задний двор. Оно прелестное.
— И где же оно находиться?
— Думал, что я не знаю, — тыча вилкой в сторону Чонгука, Тэхен прищурил глаза. — США. Горы Уайт-Маунтинс, которые покрыты снегом круглый год.
— А если точнее.
— Об этом знают ученые, которые наблюдают за ним, также им запрещено разглашать точные координаты, так как есть вероятность уничтожения единственного экземпляра людьми, — невообразимо гордо выдал омега.
— Чем твое желания обладать не является угрозой?
— Я не человек, — предельно честно ответил Тэхен. — Видишь, Сосне я не угрожаю.
— В любом случае, Сосну нам не предоставят.
— Ты должен был сказать им, что я буду хорошо ухаживать за ней, — упорно напирал на свое он. Чонгук лишь следил за тем, чтобы между возмущениями тот успевал съесть хоть часть приготовленной еды.
После этого разговора Тэхен еще долго ходил, как в воду опушенный. Но сад свой начал взращивать. Дел было много, земли тоже хватало, а Чонгук беспрерывно заказывал все новые и новые сорта цветов. Иногда Тэхен перетруждался, после такого дня ночью мучала боль в ноге. Тогда альфа тихо отчитывал его, как шкодника, но все же продолжал лепить горячие пластыри и массировать лечебными маслами лодыжку. И в конце, каждый раз, оставлял сухой поцелуй на колене, иногда сквозь ткань штанов, иногда без преград на коже. В такие моменты, уставший от труда и последующей боли Тэ, чувствовал, как приятное тепло разливалась под ребрами.
***
Озноб бежал под слегка чувствительной кожей. Тэхен отрегулировал температуру воды, льющей сверху, сделав её более теплой. Тело его каждой клеточкой отозвалось положительно, омега даже сжал плечи, чтобы горячая вода прикасалась ко всем частям и обволакивала капитально. Тэ нашел странным холодок по телу, этот день выдался теплым по меркам севера и омега запаниковал, решив, что подхватил простуду на свою бедную душонку, возясь холодными вечерами в саду. Он опустил взгляд на свою некогда истерзанную лодыжку, по которой текла вода, размазав вид внушительного шрама. После пережитой с трудом травмы, его страх вновь ощутить боль был предельно ясен.
Он вышел из душевой кабинки покрасневший, молчаливо искал свой банный халат, но в итоге, сдавшись, натянул на мокрое тело Чоновый. Полотенце для лица тоже куда-то запропастилось, пришлось взять свежее из шкафа. Исчезновения эти странные он скинул на грешную душу мужа, и, размышляя о своей возможной простуде, вышел из ванной. Поток мыслей о травяных настоях от жара прервался неожиданно. Омега тяжелым взглядом уставился на двухместную кровать. На темном матовом белье поверх отчётливо виднелось наличие контрастно светлого халата и еще парочки вещей. Рука с полотенцем упала вдоль тела. Тэхен перевел безмятежный взгляд на открытое окно спальни. Приближались сумерки, звуки птиц из чащи разносились по округе. В памяти всплывали картины, как он собственноручно в течение дня оставлял одно за другим тряпье в своей норе.
Сердце сделало кульбит, дыхание стало прерывистым.
Тэхен для четкости мыслей прикрыл глаза. Где-то глубоко внутри, под животом, заворошилось нечто. Оно пока не равнялось возбуждению или боли, но заставляло плоть под кожей горячиться, а кровь по венам циркулировать быстрее. Веки, легко подрагивая, открылись. Омега все так же стоял на одном месте, наблюдая за заходом солнца, а его тяжелый взгляд безмятежных глаз выдавал вдумчивость.
Она была близка. Неделька и он закончит строить нору, а течка не заставит себя ждать, волной захватив его тело и разум.
Страха, к удивлению, не было. Были лишь думы тягостные о будущем и тотальное смирение. Ничего больше.
***
Тихое, непривычно для июля, прохладное утро. Пение лесных птиц доходило из открытой двери, выводящей в сад. Чонгук, нависнув над столешницей перед заготовленными кружками, ждал щелчка от кипящего электрического чайника. Тэхен тихо сидел на своем привычном месте за столом, редко поглядывая на голую спину альфы из-под отросшей челки. В залитой лучами восходящего солнца кухне в воздухе можно было заметить крохотные искры, по крайней мере Чонгук отчетливо слышал эти непрекращающиеся микро-взрывы. Альфа ловит каждый тяжелый выдох пары и подстраивается не только под чужое дыхание, но и сердцебиение. Так он отслеживал состояние пары, буквально чувствуя себя под его кожей.
Хотя этот момент спорный… очень даже.
Взгляд омеги в последние дни вязкий, вдумчивый и его бесконтрольные мысли не были пристойного содержания. Надо признать, сам Чонгук держался на одном лишь честном слове.
Близилась истинная течка Тэ.
Природный запах становился завлекающим, походка стала от бедра, голос понизился, слова чаще звучали двусмысленно — волчица начала соблазнять своего самца.
А Чонгук обещал, что больше никогда не причинит омеге боль — ни физическую, ни моральную. Тэхён явно чувствовал дискомфорт от своих же поводков. Природа брала за ней причитающее, перед ней все склоняли головы.
Волоски на затылке и на предплечьях стали дыбом, когда щелчок все же раздался. Альфа разлил по кружкам с чайными пакетиками кипяток и занял свое место с напитками в руках, аккуратно придвинув посуду паре.
— Спасибо, — глухо выдал омега.
Есть никому не хотелось. Тэ без особого энтузиазма ковырялся в курином фарше, альфа лишь перекатывал по тарелке свои обжаренные сосиски.
Тэхен дышал прерывисто, Чон поднял на него глаза. Застанный за наблюдением омега покраснел до кончиков ушей, шея, до выглядывающих из-под горловины футболки ключиц, покрылась красными пятнами. Запах, до этого момента пьянительный, припустился на несколько уровней от волнения.
— Я не… — блестящие возбуждением глаза омега быстро отвел, прекрасно осознавая, что они выдадут с потрохами. — Не голоден, — и поднялся на ноги, скрипнув ножками стула по паркету. Он даже не пожалел о добротном куске ягодного пирога, который его поджидал после фарша и, что-то невнятно пробубнив, поспешил выйти из кухни. Альфа на инстинктах кинулся за ним. За считанные секунды, успевший выйти в холл омега, оказался прижатым к стене.
— Не беги, — горячо дыша, прижав лоб к чужому, выпалил Чонгук. — Если ты станешь бегать, мне ничего не останется, как кинуться в погоню.
Было видно, Чонгук держался на своем огромном честном альфьем слове, а Тэ только на упорстве, которое альфа ни в какую не хотел называть надеждой.
— Так догони, — подняв слегка влажные глаза, выдохнул омега. Запах партнера снова сдавил легкие альфы, рот заполнился слюней, а клыки сами прорезались. Чонгук терял контроль, а Тэ продолжил: — Лиши воли, загони в тупик и заполучи.
— Тэхен, — альфа прикрыл глаза, чужие обладали силой посильнее его. Чон крошился при виде глаз с поволокой похоти и чистого животного желания. Чонгук готов был скулить, когда чужие ладони прошлись по обнаженной коже груди, поднялись по плечам и длинные пальцы зарылись в волосах. Альфа уже рыкнул, открыто выдавая своё беспомощное состояние.
— Знал бы ты, что мне снится ночами, — от тихого голоса у уха Чонгук вздрогнул. Руки, до онемения прижимающие омежье тело к себе, усилили хватку. Тэхен заскулил тихо, но не отстранился. — Как ты мне снишься…
— Тэ, — когда альфа открыл свои, заполненные до краев радужек зрачками, глаза, его взгляд встретил чужой. Омега точно не был вменяемым. Этот вид ведомого инстинктами Тэ порядком приубавил возбуждение альфы. Чонгук пытался мыслить трезво, вся ответственность лежала на нем, раз омега в таком состоянии. Хотя, против его воли, клыки выпирали сильно. Гук хотел покрыть свою пару. Именно по-звериному, с новой меткой, узлом и долгими сцепками. На призыв волчицы откликался волк, Гук с каждым разом все больше ломался, теряя контроль над своей сущностью. — Тэ, пожалуйста, — альфа по вине клыков немного шепелявил. — Услышь меня, — продолжил Гук.
Возможно, волчица обиделась бездействию альфы или просто миновала очередная волна предтечного синдрома, и спустя несколько минут обороты напряжения спали. Запах притупился у обоих, в глазах проскользнули волнение и страх о содеянном. Голова Тэ обессилено упала на плечо альфы.
— Я так хочу тебя, — плаксиво хмыкнул в кожу Чона омега.
Чонгук задохнулся очередным воем, застрявшем в глотке. Невинный, почти детский скулёж все же вырвался из его глотки, когда все еще припухшие от возбуждения губы прошлись по призывно обнаженной коже, оставляя вереницу поцелуев следом. Альфа весь трясся под горячими ладонями пары, тяжело вдыхал смертельно сладкий аромат омеги и, прикрыв глаза, откинул голову, обножая шею. Сдаваясь, доверившись, пав перед Тэ без возражений.
— Хочу видеть твои мысли, — на одном дыхании выпалил Чон. Тэхен уже без стеснения вис на нем, альфе пришлось сместить руки ниже, подхватив пару под ягодицы, которая, тем временем, самозабвенно занималась его шеей. Кожу планомерно жгло от укусов и налившихся кровью засосов. — Мысли, Тэ, — закидывая длинные ноги омеги себе на талию, напомнил он.
— Возьми, — добравшись до желанных губ альфы, прошептал Тэ. Накрывало обоих нещадно. — Доволен? — омега обессиленно прижался лбом к скуле Чонгука. Минуты миновали, напряжение окончательно спало. Чонгук коллекционировал каждую медленно протекающую мысль в головушке пары. Они действительно казались свободными, без притворств. — Теперь веришь, что это мое желание?
Альфа молча направился на верх, в спальню. Тэхен принял его действия за положительный ответ, даже слегка опешил, но не сдался.
Матрац прогнулся под весом двоих, Тэхен, намертво схватившийся за развернутые плечи альфы, не отпускал. Целовал неустанно, гладил голую кожу предельно нежно, пускал по мускулистому телу дрожь своим тяжёлым дыханием и, редко срывающимеся из уст, тихими стонами. А Чонгук, казалось, обоготворял его. Вычурно аккуратные касания, будто под ним не оборотен вовсе. Маленькие поцелуи-бабочки по всему лицу, шее и костлявых плечах. Оба озабоченно мазали губами по всем местам, которых удавалось достичь. Исследовали, смаковали и тянулись снова.
Дневной свет не смущал никого, омеге с самого первого дня было нечего скрывать, как и альфе. Только вот маленький червячок в груди обоих мучал тихим «А правильно ли я делаю?». Этот вопрос вскоре рассеивался быстро от сорванных стонов, загустившихся запахов и, конечно же, возбуждением внизу живота.
Льняная рубашка Тэхена скользнула по нежной коже, альфа откинул ее за пределы постели. Черные глаза с неприкрытым восторгом и блеском от заслонившей весь оставшийся мир любовью изучали омегу. Уловив взгляд в ответ, с точно таким же набором чувств, заточенных в рубеже блестящих глаз, Чонгук снова потянулся к желанным губам.
Альфа медленно потянул пижамные штаны омеги вниз — под ними оказалась только горячая кожа. Тэхен с непривычки свел колени, когда Чонгук отстранился, окончательно стягивая одеяние с длинных ног. Открывшийся вид выбил весь воздух из легких. Чонгук решил оголить и себя, сняв трикотажные шорты, чтобы вновь не отвлекаться в будущем. Да и сомневался он, что будет способен оторваться от пары. Коленки под руками альфы раздвинулись, не заслоняя налитый кровью член с красной головкой. Чонгук не смог оставить это без внимания. Горячий язык, что минуту назад ласкал рот Тэ, широким мазком прошелся с мошонки до самой влажной головки. Тэхен захныкал несдержанно, ладошками закрыл лицо, а его бедра задрожали под руками альфы.
— Стой, — пальцы, что зарыл он в черные волосы Чонгука, оттянули назад. Альфа остновился, выпустил изо рта член, что так смущающе шлепнул по впалому животу Тэхена. Уже покрывшийся красными пятнами на щеках, шее и даже плечах из-за недолгого минета, омега попытался потянуть пару вверх, к себе. — Я не хочу так, — слегка севшим голосом, смотря вниз, выдал он. — Хо-хочу с тобой вместе.
Чонгук без слов приподнялся на локтях и достиг распухших губ, что стали вольно откровенничать в последнее время, нередко загоняя даже самого их обладателя в краску.
Тело Тэхена подрагивало от импульсов, губы с упоением целовали чужие. Забывшись в чужих касаниях, поцелуях, он всхлипнул, когда длинные пальцы коснулись плотного сфинктера, и весь моментально сжался. Чонгук, понявший, что смелости в словах пары больше, чем в действиях, снова отдал предпочтение терпеливым ласкам. Раз за разом, заставляя растекаться, подобно воску у огня, он искусно доводил до исступления. Во второй раз анальное отверстие встретило пальцы влагой. Тэхен краснел, отводил глаза в сторону, но беззвучно принял первый палец. Вслед за ним и второй. Ляжки его дрожали, живот был напряжен, лицо, покрасневшее до ушей, скрылось в изгибе локтя. Чонгук не заставлял смотреть на себя, не просил расслабиться — по наитию было ясно — смятение и смущение норма для первого раза, но всячески пытался стереть свое волнение в ноль, чтобы оно не передавалось Тэхену и пытался орудовать лаской.
Тэхен всхлипнул громко, поддался тазом и разом застыл всем телом камнем, будто током пораженный. Чонгук явно ощущал простату под кончиках пальцев, но, уловив такую бурную реакцию, вынул их. Тэхен осознанно или нет развел ноги сильнее, даже приподнял таз.
— Пожалуйста, — убрав руку с лица, смотря предельно открыто из-под влажных ресниц, жалобно выдохнул омега. Альфа раскрытой ладонью успокаивающе погладил живот Тэхена.
— Встань на колени, спиной ко мне, обопрись ладонями о изголовье, — сухо сказал Чонгук. Не дожидаясь движений омеги, сам поднял того, поставил на колени и мягко наклонил вперед, надавив на острую лопатку.
В такой позе, позволяющей избегать зрительного контакта, Тэхен перестал сковывать себя, расслабленность омеги стала просто очевидной. Его стоны, до этого выходящие сквозь сжатые зубы, теперь звучали открыто, когда он снова принимал пальцы в себя. Тело отзывалось ярче, он сам поддавался назад, насаживался на длинные пальцы, доводящие до слёз абсолютного упоения. Колени его тряслись, а тонкая спина сжималась. Чонгук припал к ней грудью. Свободная рука Чона сжимала бок Тэхена, контролируя процесс. Губы целовали солоноватую кожу, выпирающие клыки скребли по загривку, альфа чувствовал привкус собственного яда и еле сдерживался, чтобы не вгрызться в плоть голодным зверем.
Метить хотелось до боли в деснах, но желание войти в это дрожащее, истекающее смазкой тело было превыше всего.
Капля предэякулята запачкала поясницу омеги, толкающегося бедрами. Не сдержавшись, альфа прижался теснее, создавая хоть какое-то трение для удовлетворения собственного возбуждения. Но этого было чертовски мало. И видимо, не только ему одному.
Тэхен завел одну руку за спину, ею цепляясь за руку альфы, трахающего его яростно пальцами. Чонгук остановился, поддался назад, не сковывая пару, если той захочется развернуться, но омега последовал следом. Голову с отросшими волосами Тэхен откинул на помеченное брачной татуировкой плечо и протяжно вздохнул, насаживаясь на пальцы, до упора, до самых костяшек. Смазка стекала по кисти альфы вниз, пачкая простынь и дрожащие ноги Тэхена. Мысль, предельная ясная, охватила альфу. Тэхен был близок, еще пара движений запястьем и он кончит, сдавшись.
А ведь он просил вместе.
Под разочарованный вздох пары, Чонгук вынул измазанные в смазке пальцы. А когда отстранился, был вознагражден нахмуренным взглядом увлажненных глаз через острое плечо. Омега казался огорченным.
— Хочешь сменить позу?
Тэ лишь покачал головой отрицательно. Он снова оперся к изголовью дрожащими ладонями, раздвинул колени шире и прогнулся в спине. Чонгук собрал стекающие по бедрам капли естественной смазки омеги, смешав с собственной, и смазал свое болезненное возбуждение. Влажная головка прижалась к сжимающейся дырочке, альфа оперся лбом к острому плечу Тэхена и наблюдал, как болезненно медленно собственный член погружался в горячее нутро партнера. Капли пота стекали с висков по шее вниз. Несмотря на осторожность альфы, Тэхен принимал его очень туго. Чувствовалось, как он трогательно сжимал плечи, как сдерживал дыхание от боли. Горячая ладонь гладила торс, прикасалась к соскам, с напряженного живота и в завершении окольцовывала член. Жалостливые хныки раздались по спальне, омега произвёл толчок, вперед к горечей кисти, приносящей наслаждение.
— Тихо-тихо, — напряженным голосом произнес Чонгук. Тугие стеночки предельно натянуто обхватывали его орган, почти причиняя боль. И альфа чертовски боялся сорваться на несдержанные толчки. Когда он вошел настолько, насколько мог принять Тэ, замер напряженно на некоторое время. Тело под его руками то тряслось безбожно, то замирало камнем. Альфа вышел почти полностью, чтобы снова вторгнуться в пульсирующее естество партнёра. Тэхен застонал, когда крупная головка прошлась по простате мучительно медленно, заставив все тело задрожать сильнее.
— Тут, — плаксиво выдал он, приподнимая таз, чтобы член внутри него снова прижался к чувствительной точке. — Чонгук, пожалуйста.
— Понял, малыш, понял.
Кажется, Тэ не сдержался и все же заплакал, принимая в себя крупный член пары, начавшей двигаться быстрее. Альфа толкался бедрами смелее, глубже, без особой осторожности. Чонгук, до этого наблюдающий за тем, как младший принимал его, поднял голову, начал самозабвенно целовать шею и плечи. Слюна, вперемешку с ядом, пачкала кожу. Бедра двигались отчаяннее, сильнее, с дрожью напряжения. Тэхен вздыхал громко и сорвано, прикасался к себе, стоило только альфе убрать руку с его возбуждения. И наконец, весь сжавшись и тонко вскрикнув, кончил. Через пару хаотичных толчков занемевших от напряжения бедер, Чонгук последовал следом, спуская предельно глубоко внутрь. Альфа вышел прежде чем узел начал набухать. Было ясно – омега, с трудом принимающий его размер, не переживет сцепку без травм в таком состоянии. Возможно, в последние дни течки, когда тот будет предельно растянут, альфа допустит сцепку. Сейчас же можно было ограничиться и меткой.