Глава 19. Красная накидка и вкус стали
Алин снова открыл глаза. Капли дождя, монотонно барабанящие по крыше, не утихали со вчерашнего вечера. Он встал. Тело немного побаливало, но не так сильно, как накануне. Решимость, с которой он уснул, никуда не делась. Попив воды, он вышел из своей комнаты. На кухне сидела мать Рили. Её взгляд был тревожным, но, увидев его, она, казалось, немного успокоилась. Рили всё ещё спала.
Несмотря на погоду, Алин начал свою импровизированную тренировку прямо в комнате. Закончив упражнения с телом, он сел на кухне напротив женщины-зверолюда.
Через некоторое время дождь немного утих, но не прекратился. Алин вышел на улицу. Было достаточно холодно, мелкие капли всё ещё висели в воздухе. Мать Рили подошла к нему и накинула на его плечи плотную накидку. Она была из тёмной, почти чёрной шерсти, а на внутренней стороне Алин с удивлением заметил вышитые узоры тех самых бесконечных кругов. Капюшон был из более грубой, но прочной ткани. Сама накидка оказалась тяжеловатой и немного длинной. Заметив это, женщина-зверолюд достала свой нож со сломанным острием, аккуратно срезала лишний край и из этих остатков быстро смастерила некое подобие ремня. Алин был рад новой одежде, она давала ощущение тепла и какой-то защищённости.
Он снова отправился на свою тренировочную поляну. Дождь шёл медленно, морося, а Алин бежал, полный решимости доделать то, что начал, сохранить дисциплину. Закончив бег, он медленно возвращался домой. Запах мокрого леса и дождя был на удивление приятным. Дойдя до дома, его уже встречала мать Рили, тоже в похожей накидке. Молча кивнув, она повела его на то поле, где вчера учила его обращаться с ножом.
Поддерживать стойку в тяжёлой, мокрой накидке и повторять движения на скользкой траве было достаточно трудно. Но Алин радовался каждому своему движению, каждому усилию, стараясь запомнить всё, чему она его учила. В его мыслях всплывали образы из прошлой жизни: как он, будучи ребёнком, каждый день поливал грядки, наблюдая, как из маленького, хилого стебля вырастает крепкий куст. А из куста потом появляются яркие, сочные помидоры. Он помнил это чувство ожидания и радости от плодов своего труда. Он знал, что не всё происходит сразу, но нужно лишь делать, упорно, каждый день, и тогда твой труд вознаградится.
Дождь снова немного усилился, и они отправились домой. «Уж долго идёт этот дождь», — подумал Алин, заходя в хижину. И тут перед ним, словно из-под земли, выпрыгнула Рили. Она выглядела сегодня более энергичной, чем вчера, но словно чем-то недовольной. «Кажись, ждала нас», — подумал Алин.
Они сели на кухне. Мать Рили наложила им поесть, но в этот раз это была не каша, а лишь вчерашние «грязные бананы». «Ну, еда как еда», — подумал Алин, принимая свою порцию. Он полностью всё съел и отправился в свою комнату.
Там, на столе, лежала развёрнутая карта. Он снова сел, разглядывая её, искоса обращая внимание на Рили, которая, войдя следом, уселась на его лежанку и тихо напевала какую-то мелодию.
И неожиданно тишину прорезал резкий, грубый окрик снаружи. Пение Рили мгновенно оборвалось. Мать Рили, находившаяся на кухне, метнулась к выходу, в её руке уже была та самая огромная секира, лезвие которой, казалось, могло срезать кончик волоса. Алин подскочил и, выглянув из-за её спины, увидел, как под проливным дождём к их хижине кто-то идёт.
Каждый шаг приближающегося был тяжёлым, продавливая мокрую землю. Красная, промокшая насквозь накидка обвивала его мощное тело. Когда до дома оставалось около двухсот шагов, фигура остановилась.
Мать Рили вышла из проёма, проведя секирой по земле, словно чертя невидимую границу. Она что-то коротко сказала Рили, оставшейся в дверях, и та, издав короткий, прерывистый звук, похожий на всхлип, глухо замерла, вцепившись в дверной косяк. Затем женщина-зверолюд шагнула навстречу незнакомцу.
Фигура в красном откинула капюшон. Под ним оказалось человеческое лицо – грубое, обветренное, с длинными чёрными волосами, спускавшимися на плечи, и густой бородой. Это был первый человек, которого Алин увидел в этом новом мире. И он внушал первобытный ужас.
Мать Рили что-то выкрикнула на своём языке. Они стояли под дождём, их голоса тонули в шуме ливня. Алин и Рили, оцепенев от страха, наблюдали из проёма. Черноволосый мужчина в ответ отбросил полу накидки, под которой сверкнула железная кольчуга, и выхватил с пояса длинный стальной меч. Он медленно указал острием меча сперва на мать Рили, затем перевёл его на хижину, где замерли Алин и Рили, и что-то требовательно, гортанно прорычал.
Мать Рили тут же ринулась вперёд. Битва началась без дальнейших слов, яростно и стремительно.
Первый удар секиры пришёлся в шею, но противник, несмотря на свою массивность, оказался проворен и с лязгом заблокировал его мечом. Звонкий удар металла прорезал шум дождя. «Из-за меня? Они пришли за мной?» – бились в голове Алина слова Триады об опасности людей. Он хотел скрыться, убежать, но ноги словно приросли к земле.
Звуки боя нарастали – глухие удары, скрежет стали, яростные выкрики. Мать Рили оттесняли назад, к самой хижине. В какой-то момент, когда воин развернулся, отражая удар, Алин заметил на спине его алой накидки тёмный, вышитый символ – Мировое Древо. Маленькая Рили, увидев, как её мать отступает, всхлипнула и дёрнулась было вперёд, но Алин крепко схватил её за руку, удерживая на месте. Он подбежал и обнял её, пытаясь закрыть ей глаза, хотя сам не мог оторвать взгляда от смертельной пляски под дождём.
Взмахи секиры были быстры, каждый удар нёс сокрушительную силу, в которую звероженщина вкладывала всю свою ярость. Но воин в красном умело отбивал их, его меч двигался с пугающей точностью. И тут, отразив очередной сокрушительный удар сверху, он мощным толчком отбросил мать Рили назад. На мгновение показалось, что она потеряла равновесие, и в эту же секунду лезвие его меча, словно серебряная молния, было направлено ей в голову.
Рили закричала, а Алин, в ужасе потеряв дар речи, мог лишь широко раскрыть глаза. Но мать Рили, в последнее неуловимое мгновение, резко подставила под удар свои крепкие рога. Раздался глухой, тошнотворный треск. И тут же, не теряя ни секунды, она нанесла молниеносный, точный удар секирой снизу вверх.
Алин, на миг зажмурившийся от ужаса, открыл глаза и увидел, как голова воина в красной накидке, отделившись от тела, взлетела в воздух, описав в воздухе жуткую дугу. Обезглавленное тело в тяжёлой кольчуге рухнуло в грязь. В голове Алина стоял оглушающий звон. Он не знал, о чём думать, лишь смотрел, как отрубленная голова мужчины с открытыми от удивления глазами катится по мокрой траве.
Мать Рили, тяжело дыша, опустила секиру. Её плечи сотрясались. Она повернулась и медленно, пошатываясь, пошла к дому. Шум дождя не мог заглушить её прерывистое, хриплое дыхание. Рили вырвалась из ослабевших рук Алина и бросилась к матери, вцепившись в её накидку. А Алин всё смотрел на мёртвое тело воина, на его красную накидку с изображением Мирового Древа, и чувствовал, как его мир, только начавший обретать хрупкую стабильность, снова безжалостно переворачивается.