Глава 17. Первые ростки силы
Настало раннее утро, горизонт едва тронула предрассветная дымка, когда Алина разбудила не песня Рили, а его собственная, обретённая накануне решимость. Открыв глаза, он чётко видел свою цель. Надев свои старые, уставшие кроссовки, он тихо выскользнул из хижины. Утро было немного прохладным, воздух – свежим и чистым.
Алин принялся бежать. Он не замечал, но из тени хижины за ним молча наблюдала мать Рили. Добравшись до озера, он решил не рисковать, углубляясь в незнакомые части леса, и принялся бегать по кругу вдоль берега. Озеро не было огромным, но по размеру всё же походило на целое футбольное поле. Он бежал до изнеможения, круг за кругом, пока дыхание не стало рваться, а ноги – гудеть. Лишь после многих кругов, когда пот лил ручьём, а солнце начало припекать, он позволил себе отдохнуть, присев у самого берега и с жадностью напившись холодной озёрной воды. Глядя на своё отражение, он думал лишь о том, как станет сильным.
Передохнув, Алин принялся за отжимания. Руки дрожали, мышцы горели. Сделав пятнадцать, он рухнул на землю. Снова. И снова. Он повторял подходы, с каждым разом уменьшая количество, пока в четвёртом не смог еле-еле сделать пять раз. Это было лишь начало его долгого и трудного пути – пути превращения хрупкого тела в нечто сильное, способное защитить тех, кто стал ему дорог.
Закончив с отжиманиями, он тут же перешёл к прессу. Первые двадцать раз дались на удивление легко. «Почему так просто?» — мелькнула мысль, но тут же он вспомнил, как его старший брат с каждым поднятием корпуса делал повороты в стороны. Повторяя эту картину, Алин почувствовал, как мышцы живота начали гореть огнём. Он выполнил около десяти таких подходов и рухнул на землю, тяжело дыша. Тело было обессилено, но в душе теплилось удовлетворение.
Он лежал, закрыв глаза, отдыхая под умиротворяющие звуки леса. В какой-то момент среди этих звуков появилась знакомая мелодия. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой склонившееся милое личико Рили и её любопытные рожки. Он удивился, а она лишь что-то напевала. Малышка улеглась рядом и тихонько запела. Затем, вскочив, она потянула Алина за руку, потом за его грязную кофту. Тот, улыбнувшись, снял её. Рили тут же принялась умывать его лицо и шею прохладной озёрной водой, используя свою мочалку из жуков. Алин слегка засмущался такой заботе, но не сопротивлялся. Его кофта, пропитавшаяся потом, была совершенно мокрой. Рили, деловито прополоскав её в озере, повесила сушиться на ветку. Сидя с голым торсом, Алину было немного не по себе, но Рили тут же потянула его куда-то вглубь леса.
Схватив его за руку, она привела его к растению, напоминавшему толстые лианы, что обвивали ствол старого дерева. Малышка начала медленно, но уверенно рыть землю у его основания. Вскоре показались те самые «грязные бананы». Они присели прямо там, у дерева, и, раскрыв твердую корку, принялись за еду. Алин уже почти привык к пище этого мира, но в мыслях всё чаще возникали вопросы: «Это их единственная пища? Давно я не ел мяса... А едят ли они мясо?»
Время близилось к полудню. Кофта Алина почти высохла. Надев её, они с Рили двинулись в сторону хижины. По дороге домой он заметил, как на одной из скал что-то ярко сверкнуло и тут же пропало. «Возможно, какой-то самородок или кристалл?» — подумал он, решив запомнить это место.
Они пришли домой. Мать Рили уже встречала их солёной кашей. Алин с надеждой заглянул в миску, но тех сладких белых кругляшей-яиц там не было. «Возможно, закончились», — с лёгким разочарованием подумал он. Рили, заметив его мимолётную реакцию, тихонько пискнула.
После еды Рили снова потянула его куда-то. Дойдя до небольшого, отдельно стоящего дерева с раскидистой кроной, она указала наверх. Алин понял, что руками им до веток не достать. Присев, он подставил своё плечо. Рили осторожно взобралась, встав обеими ножками ему на плечи. Она что-то радостно говорила и вдруг, издав звонкий крик, вспугнула стайку небольших птиц. Когда птицы улетели, Рили ловко просунула руку в покинутое гнездо и достала несколько небольших, почти шарообразных предметов белого цвета. Спустившись, она протянула их Алину. Это были те самые сладкие яйца! «Это... яйца?» — мелькнула тогдашняя догадка, но мысли о восхитительном сладком вкусе быстро затмили все сомнения, и они вместе, с наслаждением, принялись поедать эти необычные «сладости».
Время шло незаметно. Они играли, Рили снова пела. Вернулись они домой уже после заката. Мать Рили встретила их немного напряжённым взглядом, но её напряжение быстро пропало, когда она увидела их довольные лица. Зайдя в дом, Рили, еле держась на ногах от усталости, отправилась в свою комнату.
Когда женщина-зверолюд зашла в комнату Алина, тот, набравшись смелости, рискнул. Он указал на лампу, потом на себя, потом на светящийся шарик, пытаясь изобразить жест, которым она включала свет. Мать Рили внимательно посмотрела на него, затем указала на себя, медленно обвела рукой шар, и тот засветился. Алин кивнул. «Она показала на себя... Значит ли это, что магия связана с ней лично? С её внутренней силой, как мана в играх?» — он вспоминал разные истории, но не приходил к единому ответу.
После такого насыщенного дня он быстро уснул, лишь думая о том, как завтра снова будет тренироваться и проводить время с Рили.