Глава 16. Решимость и светящиеся рога
Алин проснулся рано. Обернувшись, он увидел, как Рили, свернувшись калачиком, прижато спала возле него. Её нежная светлая шерсть чуть подрагивала от дыхания, а причудливые рога были так близко, что он мог разглядеть каждую деталь. Рога имели спиральную линию, и, приглядевшись внимательнее, Алин заметил, словно сквозь них проходит слабый, едва уловимый жёлтый свет. «Вчера такого явно не было, — подумал он. — Если бы её рога светились так, я бы заметил ночью. Возможно, это из-за того, что она спит?»
Оглядевшись, он понял, что матери Рили снова нет на месте. «В какую же рань она уходит?» — пронеслось в голове. Он встал. Сегодня тело ощущалось удивительно лёгким, вчерашний яд, казалось, полностью вышел благодаря травам, которые дала ему звероженщина. Выйдя из хижины, он увидел лишь утреннюю рань; солнце ещё не взошло. Пройдя по периметру хижины среди деревьев, он заметил некий силуэт. Вспоминая вчерашнюю опасность, Алин замер. Он внимательно осмотрелся, нет ли рядом чего-то, напоминающего те ядовитые «мандаринки», и только потом медленно, шаг за шагом, двинулся вперёд, после каждого шага проверяя, виднеется ли хижина. Дойдя до силуэта, он увидел мать Рили. Она обмотала верёвкой большой, покрытый мхом булыжник и тяжело приседала с ним. «Она тренируется!» — понял Алин. Подойдя ближе, он неловко зацепился за куст.
На звук звероженщина мгновенно обернулась, её рука метнулась к поясу, где вчера был нож. Увидев Алина, она расслабилась и опустила руку. Бросив булыжник на землю, она подошла к нему. Алин, немного оробев, шагнул ей навстречу. «То, что она тренируется, значит, она и вправду воин», — проносились в его голове мысли. Женщина-зверолюд немного опустилась и взяла его руку, приложив её к шраму на своём правом глазу. Алин почувствовал под пальцами грубую, зажившую кожу. Затем она молча указала в сторону их хижины. Алин понял. Она защищала своё дитя. И ради этого старалась стать сильнее. Она взяла его за руку, и они отправились обратно.
Зайдя в хижину, она разбудила Рили. Та, еле как открыв сонные глазки, выглядела невероятно милой. Они собрались. Мать Рили привычно нацепила бочонок на спину. Сонная Рили схватилась за руку Алина, и они все вместе двинулись в путь – домой, в их основную хижину.
Идя через утренний лес, Рили снова начала напевать свои песни, и под эти незамысловатые мелодии Алин раздумывал о последних днях. Момент с ритуалом, инцидент, что чуть не отнял у него жизнь, утренняя тренировка матери Рили. Он почувствовал, что стал частью этой маленькой, странной семьи. И как эта сильная женщина старалась защитить её и его, так и он должен защищать их. Но как? Это хрупкое тело, которое подводит в любой опасной ситуации. Он снова ощутил себя якорем на их спине. Твёрдая решимость зародилась в его душе: он должен натренировать своё тело.
Проходя через лес, он старался вспоминать моменты из прошлой жизни: как его старший брат иногда таскал железо, как делал отжимания, качал пресс. Алин начал мысленно составлять план, как станет сильным. Это были уже не просто туманные желания, а чёткое намерение.
И вот на горизонте показалась их основная хижина. Рили, увидев дом, радостно пискнула, схватила Алина за руку, и они побежали вперёд. Бежа в сторону дома, на фоне снова открылся величественный пейзаж Мирового Древа. Этот вид придавал ещё больше уверенности его мыслям о необходимости стать сильнее.
Решив помочь, Алин вызвался принести воды. Взяв деревянный сосуд, он вместе с Рили отправился к озеру. Сосуд был нелёгким, но Алин упрямо тащил его сам. Дойдя до берега, они наполнили его. В тот момент Рили озорно брызнула водой Алину в лицо. Холодные капли обожгли кожу, и он, не удержавшись, рассмеялся — впервые за долгое, долгое время искренне, от души. «Ах, ты!» — беззлобно подумал он и, зачерпнув пригоршню, брызнул в ответ. Между ними началась весёлая водяная война. Они хохотали, уворачивались, пытаясь облить друг друга с ног до головы. Эта игра помогла снять напряжение с лица Алина, которое, видимо, заметила Рили.
Промокнув до нитки, они нашли небольшую поляну, где солнечный свет проходил сквозь листву. Улеглись на тёплую землю, и Рили снова начала петь. Алин повернул голову и молча наблюдал за ней, чувствуя, как на сердце становится легче.
Полежав, они встали. Алин снова взялся за тяжёлый сосуд. «Не думал, что будет настолько трудно», — пронеслось в голове, когда он сделал первые шаги. В какой-то момент Рили куда-то исчезла, но тут же появилась, держа в руках "грязный банан". Пресный вкус этого фрукта становился удивительно сладким, ведь он делил его с Рили.
Чем ближе к дому, тем труднее становилось Алину. И тут, словно из-под земли, появилась мать Рили. Молча взяв у него сосуд, она помогла донести его. Зайдя в дом, Алин рухнул на свою лежанку. Добрались они только ближе к вечеру. Рили тут же закрутилась возле него, принося ему пупырчатые ягоды. Вдруг она появилась с миской: каша, но уже не с семечками, а с какими-то кругляшами белого цвета. Солёная каша и неожиданно сладкий вкус – откусив один из кругляшей, Алин почувствовал, как внутри него лопается что-то, высвобождая сладкую, почти сахарную воду. Он был рад этому и съел всё. Рили, наблюдая за ним, тоже радовалась.
После еды Рили потянула его на улицу. Ночной вид с этого места был великолепен: яркое тёмное небо, усыпанное незнакомыми звёздами, а на этом фоне – Мировое Древо, величественное и таинственное. Картину дополняли маленькие жёлтые огоньки, мерцающие на бесчисленных листьях самого Мирового Древа, словно оно хранило в себе миллионы крошечных солнц. Рили начала напевать свою мелодию, закрыв глаза, а Алин лишь смотрел, потрясённый этой неземной красотой. И в этот момент на рогах Рили снова появилось то самое свечение, что он видел утром. Теперь, в ночной тьме, оно было виднее и чётче, мягкий жёлтый свет окутывал её голову, отражаясь в его изумлённых глазах. От этого зрелища по коже Алина пробежали мурашки – это было нечто древнее, волшебное, непостижимое.
За этим, стоя в проёме, наблюдала мать Рили. В какой-то момент мелодия прекратилась, а Рили, видимо, уставшая от насыщенного дня, уснула прямо на траве. Подошла женщина-зверолюд, осторожно подняла её и отнесла в дом. Они все отправились спать. Мать Рили снова включила лампу и ушла.
Алин молча лежал, на лице его играла лёгкая улыбка от пережитого дня. Он уснул с решимостью — не просто выжить, а стать частью этого мира. И не забыть: свет рогов, её голос, и вкус неожиданной сладости.