Глава 15. Урок Ядовитых Ягод
Утро разлилось над лесом тонким светом и свежестью.
Алин открыл глаза, на мгновение ожидая услышать знакомую песню Рили. Но её не было. Лишь беззаботные трели птиц заполняли пространство за стенами хижины.
Он сел, повёл плечами — тело уже не болело, как раньше. Привычная трость осталась в углу, будто её время прошло.
Оглядевшись и не найдя ни Рили, ни её матери, он встал и вышел наружу.
Вокруг по-прежнему никого: только молчаливые деревья да знакомая серая скала вдалеке. Бочонок, однако, стоял на прежнем месте. «Наверное, мать Рили пошла за дочкой», – подумал Алин, решив терпеливо дожидаться их возвращения.
Он старался не отходить далеко от времянки. Проверив карманы, он обнаружил, что знакомых кисловатых ягодок почти не осталось. Вчера он собрал их совсем немного, думая поделиться с Рили, но, видимо, не рассчитал. Желая подготовиться к её возвращению, Алин решил поискать кустарники с этими ягодами. Он шёл вперёд, то и дело оглядываясь, чтобы не потерять из виду хижину. Вскоре его взгляд зацепился за яркий оранжевый цвет в листве. «Нашёл!» – обрадовался он и двинулся к находке.
Куст был щедро усыпан плодами. Алин собрал почти все, набив полные карманы, и уже собрался возвращаться, как вдруг понял, что совершенно не помнит, откуда пришёл. Лес сомкнулся вокруг, одинаковый, безликий. Паника начала ледяной змейкой подбираться к сердцу. «Спокойно, – пытался он себя убедить, – я же просто отошёл немного». Но чем дольше он кружил, тем сильнее становился страх. Он хотел закричать, позвать на помощь, но ледяное воспоминание о реакции Рили на его голос сковало горло. Он мог лишь беззвучно метаться, сжимая кулаки, чувствуя, как отчаяние захлёстывает его.
И тут на него накатило странное оцепенение. Тело начало неметь, веки налились свинцовой тяжестью, неумолимо склоняя ко сну. Он присел у подножия большого дерева, отчаянно борясь с подступающей дрёмой. Во сне он снова был там, в своей старой комнате, листая страницы той самой веб-новеллы. Перед глазами стоял образ девушки по имени Рили: её огромные, чёрные, как бездонные озера, глаза, её непоколебимая доброта. Она была лишь второстепенным персонажем, но для Алина стала воплощением настоящего героя – куда более человечного, чем главный протагонист. Она всегда стремилась помочь, искренне переживала за каждого в их вымышленной группе. И тем сильнее была его ярость и боль, когда автор решил безжалостно избавиться от неё. Смерть от яда, подсыпанного товарищем по команде, так близко к финалу истории, вместо заслуженного счастья. Алин помнил, как тогда, читая это, он плакал от бессильной злости на автора, на эту несправедливость, на то, как можно так жестоко обойтись с персонажем, который стал ему почти родным.
Внезапная тряска оборвала тягостное видение. Алин с трудом открыл глаза. Над ним склонилась мать Рили, поднося к его лицу пучок какой-то травы с резким запахом. Алин не сразу сообразил, что происходит, но быстро пришёл в себя. Осмотревшись, он понял, что находится в лесу, но как здесь оказался – не помнил. Звероженщина молча указала на оранжевое растение неподалеку. Оно действительно напоминало те ягоды, что он собирал. Алин судорожно похлопал по карманам – пусто. Тогда мать Рили махнула рукой в сторону: на земле лежала горсть его недавней добычи. Только сейчас он заметил, что эти плоды отличаются от тех, что они ели с Рили: они были идеально круглыми и чуть крупнее, размером с небольшой мандарин. Спасительница начертила на земле прямую линию, указав на рассыпанные ягоды, а рядом с линией изобразила жирный крест. Догадка обожгла Алина: его внезапная слабость и сонливость – это действие «мандаринок». Мать Рили жестом показала, что к этим растениям нельзя не то что прикасаться – даже приближаться опасно. Этот урок прочно врезался ему в память.
Мать Рили легко подняла всё ещё слабого Алина, усадила к себе на спину, и они двинулись к хижине. На пороге их уже ждала Рили. Её изящные фигурные рожки, как показалось Алину, стали ещё заметнее, словно немного подросли и потемнели. Увидев его, малышка с радостным писком подбежала и, всхлипывая, крепко обняла его сзади.
Когда они вошли внутрь, звероженщина осторожно уложила Алина на лежанку. Действие «мандаринок», как он мысленно окрестил ядовитые ягоды, всё ещё ощущалось – он с трудом мог пошевелиться, не то что встать. «Должно быть, эти ягоды выделяют какой-то неуловимый ядовитый запах, или токсин впитывается через кожу, – размышлял он. – Однозначно, они опасны». Этот горький опыт ещё раз подтвердил, как мало он знает об этом мире и как легко здесь можно погибнуть.
Мать Рили вскоре покинула хижину, а Рили уселась рядом. Она показывала пальчиками на свои рожки и что-то лопотала на своём языке. Алин догадался: она хвастается, что они подросли и стали темнее. Потом малышка принялась напевать свои песни, и Алин, молча слушая её, чувствовал, как на душе становится теплее.
Через некоторое время вернулась и мать, неся с собой «грязные бананы» и знакомый горшочек с кашей. Рили, зачерпнув ложку, сначала поднесла её Алину. Он хотел было отказаться, но, взглянув в её решительные глазки, понял – спорить бесполезно. Он съел предложенное. Когда мать Рили взяла деревянный сосуд, чтобы пойти за водой, Рили последовала за ней.
«Сколько же я им доставляю хлопот, – с горечью подумал Алин. – Они спасли меня от смерти, накормили, напоили, дали одежду, и вот – снова спасли». Он остро чувствовал свою беспомощность. Если бы не эти двое, его короткое пребывание здесь закончилось бы уже на четвёртый день. Его размышления прервало возвращение Рили. Малышка вернулась одна, протягивая ему горсть тех самых кисловатых оранжевых пупырчатых ягодок. От такой заботы у Алина навернулись слёзы. Рили тут же затихла, а потом осторожно погладила его по руке.
На улице быстро темнело. Вскоре пришла и мать Рили с водой. Она налила немного в миску, добавила туда пару щепоток каких-то сушёных трав и протянула Алину. Выпив горьковатое питьё, похожее на лекарство, он снова лёг.
Рили долго пела в этот вечер. Снова наступила ночь. В этот раз Рили улеглась рядом на лежанке. Он был тронут и обрадован таким доверием.
В эту ночь его снова преследовал тот сон – крик той, другой Рили, её глаза, полные ужаса перед предательством. Он проснулся от собственного тихого всхлипа. «Стоило ли давать малышке её имя? Не навлёк ли я на неё ту же участь?» – мелькнула леденящая мысль, и одинокая слезинка скатилась по его щеке. Он сжал кулаки. «Мне достался такой шанс, а я даже не могу защитить даже себя... какой из меня герой?» И снова провалился в тяжёлый, тревожный сон.