Глава 13. Прощание и первый взгляд на мир
Снова мягкое и доброе пение Рили, но на этот раз оно звучало совсем близко, будто у самой его постели. Когда Алин открыл глаза, он увидел её. Малышка сидела на одном из деревянных стульев напротив и, закрыв глаза, нежно напевала свою мелодию. Хоть Алин не понимал ни слова, он чувствовал, как от этой песни исходит необъяснимое тепло. Он приподнялся на локтях и долго наблюдал за ней, пока пение не стихло. Рили открыла глаза и, увидев, что Алин не спит, испуганно вздрогнула. Но через секунду по её мягкой, покрытой светлой шерсткой щеке скатилась маленькая слезинка. Видя это, Алин удивился: впервые за долгое время он ощутил не страх, а какую-то странную, щемящую горечь в душе.
Он медленно, превозмогая слабость, сел. Ноги всё ещё еле держались, но он сумел подняться и, пошатываясь, подошёл к ней. Опустился рядом и неуклюже, но искренне обнял её. В душе Алин видел в ней маленькую сестрёнку, которую нечаянно обидел. Отстранившись, он заметил, как из проёма, словно тень, мелькнула фигура женщины-зверолюда. На лице Рили, в её глубоких тёмных глазах, светилось счастье, будто она достигла какой-то своей, детской цели. Она потёрла мордочку, смахивая слёзы, и выскользнула из комнаты.
В этот раз Алин не стал дожидаться помощи. Собравшись с силами, он сам дотянулся до деревянного сосуда и, зачерпнув воды, с трудом напился. Тело всё ещё было слабым, и ему приходилось то и дело снова садиться на край лежанки. Он увидел свои старые, потрепанные кроссовки, стоявшие у кровати. С усилием наклонившись, Алин натянул их – единственную связь с покинутым миром.
Внезапно в комнату снова вбежала Рили. В одной руке она держала крепкую, гладкую ветку, явно подобранную для опоры, а в другой — горсть тех самых маленьких пупырчатых ягодок. «Всё-таки она очень добрая», — с теплотой подумал Алин, принимая угощение.
Перекусив кисловатыми ягодами и оперевшись на предложенную Рили палку, как на трость, он впервые решился покинуть свою комнату. Рили, подпрыгивая, следовала за ним, иногда легонько поддерживая его. Это были его первые шаги вне тесного мирка, в котором он провёл последние дни. За его проёмом оказалась небольшая комната, напоминавшая кухню. Посередине стоял грубый деревянный стол, а по краям — несколько деревянных бочек. В левой части виднелся ещё один проём, вероятно, ведущий в комнату его спасительниц. И вот дверь, через которую сочился яркий дневной свет.
Сделав ещё несколько неуверенных шагов, Алин вышел наружу. Глаза ослепли от внезапного света. А когда он проморгался, перед ним предстала самая прекрасная и одновременно самая пугающая картина в его жизни. Мировое Древо. Оно разрезало небо, уходя вершиной в самые облака. Его ствол был неохватен, могуч, исполинские корни уходили глубоко в землю, а крона, казалось, накрывала полмира. Дерево, которое видно за тысячи километров. «И вот моя цель», — пронеслось в голове Алина. Он слышал много историй о мировых древах, читал об Иггдрасиле и Ирминсуле, но видеть такое вживую... он лишь молча наблюдал, поражённый его величием и своей ничтожностью перед ним.
В этот момент он почувствовал чью-то руку на своём плече. Обернувшись, он увидел женщину-зверолюда. Она тоже смотрела на Древо, и в её глубоких глазах Алин прочёл нечто похожее на благоговение, но с оттенком затаённой печали, отчего у него самого тревожно сжалось сердце.
Через секунду его потянула за руку Рили. Он, всё ещё не в силах оторвать взгляд от Древа, молча пошёл за ней. Малышка потащила Алина в сторону леса. Оглядываясь, он видел лишь густой, древний лес и небольшое поле, на котором стояла их хижина, казавшаяся теперь совсем крошечной. Рили медленно и уверенно вела его по узкой тропинке, и вскоре они дошли до того самого места — озера посреди лесной гущи. Он вспомнил свой первый, полный растерянности и голода день в этом мире.
Они сели на берегу. Рили начала что-то быстро говорить, дёргая Алина за руку и показывая на воду, потом на его одежду. Он не сразу понял, но потом догадался: она просит его раздеться, чтобы умыться. Неловко, но повинуясь, он снял жёсткую накидку и начал медленно умываться прохладной водой. Рили достала мягкую, влажную тряпицу и принялась помогать ему, осторожно протирая его лицо и шею. Вода была холодной, но он старался не подавать вида. Тряпка была наполнена чем-то мягким, с комочками внутри. Закончив, Рили с довольным видом раскрыла её — внутри оказались раздавленные мёртвые жуки. Алина немного передёрнуло. Рили, заметив его недоумение, достала из мешочка ещё пару таких же жуков и протянула ему. Затем взяла одного, сжала в ладошках и начала мыть руки. Из раздавленного насекомого потекла густая, жирная жидкость с лёгким запахом, похожим на спирт. «Мыло... из жуков?» — догадался Алин, и на его лице невольно появилась усмешка. Он осторожно сжал своего жука. Жидкость действительно хорошо пенилась.
В какой-то момент Рили, оставив ему тряпицу и мешочек с жуками, убежала. Ему было как-то неудобно сидеть голышом посреди леса, но мысль избавиться от запаха пота и грязи перевесила. После того как он помылся, чувствуя себя гораздо свежее, он молча наблюдал за гладью озера. В его голове снова пронеслись воспоминания о первом дне и двух силуэтах. Теперь он точно знал, что это были Рили и её мать.
Из кустов донёсся шорох, и появилась Рили, держа в руках тот самый "грязный банан", как Алин мысленно хмыкнул, прозвав этот фрукт.
После такого приятного времяпрепровождения они отправились домой. Уже темнело. Перед хижиной их встречала женщина-зверолюд. В этот раз Алин ужинал на кухне, сидя рядом с Рили. Разнообразия в еде по-прежнему не было, но он уже не имел права о таком думать: он слишком хорошо помнил, что такое настоящий голод. Сегодня снова была та же солёная каша. «Как же я буду с ними общаться дальше? — впервые за день подумал Алин. — Ведь я не могу вечно молчать».
После долгой прогулки сил в ногах Алина почти не осталось. Спасительница, видя это, легко подняла его и сама отнесла на лежанку. Он почувствовал, как его щеки заливает краска от такого обращения, но одновременно ощутил и огромную благодарность.
Она, как обычно, провела рукой над светящимся шариком лампы, и тот наполнил комнату мягким светом. «Магия это, или какая-то неизвестная мне технология?» — пронеслось в голове Алина, когда она ушла. Он не переставал наблюдать за этим, всё больше убеждаясь, что в этом мире действительно есть нечто удивительное.
Он уснул почти сразу, едва коснувшись жёсткой, но уже привычной подстилки. Накопившаяся за эти дни грязь, словно его прошлые страдания, ушла. И эта ночь, впервые за долгое время, прошла для него спокойно, он засыпал с мыслями о том, как завтра снова проснётся под нежное пение Рили.